Социокультурные новшества постепенно, преодолевая серьезное противодействие, меняли «сюжеты» отношений между людьми через корректировку в распределении гендерных ролей. И очень важно проследить, как все эти явления отражались уже на страницах первенцев русской периодики. Так что отправной точкой и при рассмотрении русской журналистики с гендерной точки зрения правомерно считать 2 января 1703 г., когда увидел свет первый номер петровских «Ведомостей о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и в иных окрестных странах».
С приходом к власти Екатерины II формирующееся «общее мнение» все больше считалось с мнениями женщин, принадлежащих к дворянской элите7. Для таких женщин открывалась возможность стать «влиятельными коммуникантами» (если использовать выражение Т. А. ван Дейка). Наряду с мужчинами они начинали участвовать -- в зависимости от их собственного отношения к социокультурным переменам -- в консервации или деконструкции «старых» гендерных норм и, следовательно, конструировании «новых», подчеркнем, адресуясь к представителям обоих полов. Уже с конца 1760-х гг., правда, лишь в исключительных случаях «влия-тельные коммуниканты» женского пола могли воплощать свои гендерные идеи и в периодике.
Многообещающим кажется рассмотрение под этим углом зрения эволюции журнальных опытов Екатерины Великой -- от руководимого по сути ею журнала «Всякая всячина» (1769) до «Собеседника любителей российского слова» (1783--1784). И особенно важно сравнение редакционной политики в первом и втором, из-дававшемся Академией наук при ближайшем участии не только императрицы, но и первой женщины -- директора Петербургской Академии наук Е.Р. Дашковой и вышедшем в новой исторической ситуации. Ведь последняя потребовала существенных изменений в официальной идеологии, культурной политике, конструируемых, а отчасти и реализуемых самой «бабушкой» русской журналистики и ее сподвижницей. Весьма интересно сопоставить и позиции двух Екатерин -- Великой и Малой, как иногда называли Дашкову. Причем при омыслении гендерной истории прессы екатерининского времени необходимо учитывать и результаты исследований В.Ю. Проскуриной «Мифы империи. Литература и власть в эпоху Екатерины II» (М., 2006) и А.Д. Ивинского «Литературная политика императрицы Екатерины II: «Собеседник любителей российского слова»» (М., 2012). Особенно ценны в этом отношении элементы гендерного анализа имиджей императрицы, которые выстраивались ею и ее современниками и опирались на широко известные мифологические образы Августа, Дидоны, Венеры, Паллады и др.
Гендерная «оптика» и соотношение патриархальных, патриархатных и просветительских эмансипационных идей в русской журналистике XVIII--XIX вв.
Разумеется, задача гендерных исследований истории журналистики не сводится к тому, чтобы выяснить, как, в каких жанрах, на каком материале, с ориентацией на какие гендерные архетипы представлены «женская тема», образы россиянок и иностранок на страницах газет и журналов прошлого. Предстоит проанализировать, насколько последовательно и эффективно периодика транслировала «маскулинные» воззрения на мир с типичной для них априорностью андроцентричного мироустройства, «естественностью» патриархатной модели общества в целом и семьи в частности, резким противопоставлением «мужского» и «женского», причем с закреплением за ними ролей «господства» и «подчинения» («смирения»), «активности» и «пассивности». И насколько соотносились подобные выступления с материалами, отражавшими «фемининное» мироощущение и понимание возможностей и способов влияния женщин и «женского» начала в истории. В какой мере это зависело от меняющейся исторической ситуации в каждый изучаемый период, от принадлежности изданий (официальные, государственные или частные) и их целевой аудитории (общая, женская, мужская), типа (политические, литературные, литературно-общественные и т.п. газеты, журналы, альманахи) и идейной направленности.
Гендерная «оптика» при рассмотрении истории отечественной журналистики особенно значима в связи с известной концепцией Н.А. Бердяева об антиномичности «женственного и мужественного начала в русском народном характере» и необходимости «пробуждения» в нем истинно «мужественного» сознания. Носителем такого сознания провозглашалась «истинно христианская лич-ность», готовая стать «мужем женственной национальной стихии», а не ее рабом, преодолеть «пассивную женственность» в отношении к государству. Об этом Бердяев размышлял в знаменитой статье «Душа России», опубликованной в 1915 г.8 В свете его рассуждений, вероятно, можно говорить о том, что в отечественной периодике XVHI-XIX веков превалировало не лишенное глубинных противоречий сочетание пропаганды патриархатных «маскулинных» ценностей, «господства» мужчин внутри общества и внутри семьи и одновременно патерналистских идей, установки на подчинение государству общества и личности в России с ее «пассивной женственностью».
Разумеется, этой моделью, несмотря на ее распространенность, не исчерпывается идейный ландшафт русской журналистики XVTII-XIX вв. В ней всегда находились силы, в той или иной мере склонные искать возможности для более гармоничного взаимодействия как между полами (преодоления социального неравенства в этой сфере), так и между личностью, обществом и государством. И речь не только об издателях и публицистах - сторонниках масштабных (либеральных или радикальных, революционных) преобразований всей социально-экономической и политической системы в стране. Нередко осмысление обозначенных выше проблемных «рядов» - патриархатных и патерналистских отношений - шло в периодике асимметрично. Это приводило к тому, что в позиции издания могли соседствовать консервативные общеполитические идеалы с просветительскими идеалами расширения пространства жизни и деятельности человека независимо от его половой принадлежности. В результате призывы к преодолению традиционного завышения «статуса» мужчин и дискриминации женщин, в том числе в области интеллектуальной, творческой (включая сферу литературы и журналистики) самореализации личности подчас звучали с довольно неожиданных трибун и артикулировались авторами, далекими от политической оппозиции государственной власти. Все эти «сюжеты» также должны быть в фокусе гендерных исследований истории журналистики XVIII--XIX вв.
В целом анализ противоречивого переплетения и сложного сосуществования в дореволюционной русской периодике различных идей и «сюжетов», так или иначе связанных с категорией гендера, последовательное изучение истории отечественной журналистики XVIII--XIX вв. с использованием гендерной оптики обещают стать весьма плодотворными. Это представляется полезным и для углубления специальных историко-журналистских знаний, в том числе среди студентов, которые смогут знакомиться с предлагаемой субдисциплиной «История русской журналистики Х\Ш--Х1Х вв. в гендерном измерении». Важно обозначенное направление исследований и для общего понимания отразившейся в прессе, а отчасти и определенной ею истории страны как истории отношений между людьми, в которых гендерный фактор играл и продолжает играть одну из ключевых ролей.
Библиография
1. Воронина О.А. Социокультурные детерминанты развития гендерной теории в России и на Западе // Общественные науки и современность. 2000. № 4. С. 9-20.
2. Здравомыслова О.М. «Русская идея»: антиномия женственности и мужественности в национальном образе России // Общественные науки и современность. 2000. № 4. С. 109-115.
3. Митрохина К.С. Эволюция и типология женской прессы в 1779-- 1861 годах: Автореферат дис... канд. филолог. наук. М., 2007.
4. Прохорова И.Е. «Женская тема» в литературно-критических и публицистических текстах П.А. Вяземского: к вопросу о возможностях гендерного подхода к анализу // Медиаскоп. 2009. № 2.
5. Прохорова И.Е. Журнально-публицистические статьи Н.В. Гоголя: вариации на «женскую тему» // Медиаскоп. 2010 № 3.
6. Пушкарева Н.Л. Зачем он нужен, этот «гендер»? (новая проблематика, новые концепции, новые методы анализа прошлого) // Социальная история. Ежегодник 1998-1999. М., 1999. С. 155-177.
7. Райнхард З. Что такое социальная история? Разрывы и преемственность в освоении «социального» // THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. Т. 1. Вып. 1. 1993. С. 163-181.
8. Савельева И.М. Новая «социальность» социальной истории. М.: Изд. дом. Высшей школы экономики, 2015.
9. Смирнова О.В. Интеграция гендерного подхода в журналистское образование: российский контекст // Медиаскоп. 2011. № 4.
10. Солонин Ю.Н. Голос о женском достоинстве из XVIII века // О благородстве и преимуществе женского пола: Из истории женского вопроса в России. СПб, 1997. С. 18-31.
11. Тишкин Г.А. Дворянские идеи женской эмансипации (вторая половина XVIII - начало XIX века) // Публицистика эпохи Просвещения. Вып. 1. СПб, 1995. С.124-135.