В контексте изложенного важно отметить, что российская модель рассматриваемого правового механизма несет в себе основные черты восточноевропейской модели следования за наиболее промышленно развитыми странами Западной Европы. В России сложилась ситуация, когда всепроникающая энергия обогащения, циркулирующая в структурах как индивидуального, так и массового сознания, деформируя базовые морально-этические элементы, определяющие ценности существования, разъедает продуктами частно-групповых интересов практически все институты общественной жизни, в том числе и нормы законодательства о правовом регулировании налогообложения добавленной стоимости. Тотальная жажда незаконного стяжательства, охватившая элиту, толкает на расхищение государственных средств. Заявленными целями расходования НДС-поступлений выступает увеличение общих трат госбюджета, но в условиях воздействия коррупционного фактора значительная часть добавленной стоимости фактически перераспределяются в интересах бюрократии. По сути элита рассматривает НДС в качестве способа обеспечения собственного финансового ресурса -- ресурса власти и материального обогащения.
Подводя итоги исследования, необходимо ответить на вопрос, анонсированный в его начале, и выяснить, насколько возможно, то направление, по которому должна пройти наиболее рациональная траектория развития российского правового механизма налогообложения добавленной стоимости. правовой налогообложение стоимость
Сравнительный анализ результативности западноевропейской и восточноевропейской моделей показывает, что пока состояние производительных сил страны не позволяет развивать социальные отрасли хозяйства, переход к активному правовому механизму налогообложения добавленной стоимости вызывает экономико-правовые трансформации, сдерживающие развитие страны. Если мы избираем целью проектируемой модели правового механизма НДС социально-экономический рост на основе восстановления и подъема производительных сил, а также умножение блага большинства граждан страны, то на основе сформированной типологии можно определить, что такая траектория должна пролегать через нейтральную модель. Она используется значительной частью экономик переходного периода. Ее применяют и отдельные из наиболее развитых капиталистических государств, обладающих минимальной бюрократией и развитым самоуправлением -- Япония и Швейцария.
В рамках нейтральной модели развиваются Индия и Китай, который в 2000-х гг. начал осторожное движение к регулятивного типа правовому регулированию налогообложения добавленной стоимости, но в 2018-2019 гг. возвращается на траекторию нейтрального механизма НДС. Важно, что 50% партнеров России по ЕАЭС подводят свои модели к нейтральному типу. В России такой переход в сущности не имеет альтернативы. В позитивном смысле он может снизить фискальное давление на производство, на труд и несколько ограничить базу национальной коррупции. Если аппетиты российской бюрократии будут уменьшены, а проблемы, сдерживающие развитие страны, начнут разрешаться, то появится перспектива продвижения к социальной экономике и регулятивному типу правового механизма НДС.
Данная позиция не отрицает, а предполагает возможность безотлагательного реформирования института правового регулирования налогообложения добавленной стоимости на основе сознательно-планомерной [Матузов Н.И., Малько А.В., 2007: 452] ликвидации противоречий правового механизма НДС, выраженных в законодательстве России.
Заключение
Анализ феноменологии юридического регулирования налогообложения добавленной стоимости, его места и роли в мире разных цивилизаций позволяет выделить ряд основных моделей правового механизма НДС: западноевропейская (регулятивная); восточноевропейская (периферийная); нейтральная (подражательная); группа национальных моделей наиболее крупных государств переходного типа с ярко выраженными индивидуальными особенностями, но каждая из которых приближается к одной из вышеназванных. В данной группе вызывают особенный интерес модели правового механизма налогообложения добавленной стоимости Индии, Китая и России.
К сожалению, анализ правовых воздействий НДС-обложения опровергает тезис о непогрешимости модели правового регулирования НДС. Снижая «хрупкость» капиталистической организации в наиболее развитых странах ЕС, налогообложение добавленной стоимости неоднозначно действует во всех остальных вариантах применения, создавая возможности выделения в рамках НДС-классификации отдельных НДС-моделей с соответствующими механизмами правового регулирования, каждая из которых создает собственную социальную активность, уникальный тип экономико-правовых воздействий. Рассматривая действующие конструкции правовых механизмов НДС различных государств, нельзя не учитывать, что подобный нормативно-правовой продукт прежде всего соотносим с социально-экономическими практиками, локализованными в различных национальных и наднациональных публичных образованиях. Характер этих практик и иерархия их носителей, которые проявились более чем за полувековое развитие правового регулирования налогообложения добавленной стоимости, в значительной степени обусловливают столь широкий спектр воздействий современного НДС-обложения.
Библиография
1. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. М.: Прогресс, 2011. 178 с. Иноземцев В.Л. Специфические особенности европейской социальной модели // Современная Европа. 2004. № 1. С. 87-99.
2. Каутский К. Экономическое развитие и общественный строй. Комментарий к положениям Эрфуртского съезда. М.: Либроком, 2013. 200 с.
3. Малько А.В., Матузов Н.И. Современные методы исследования в правоведении. Саратов: СЮИ МВД России, 2007. 560 с.
4. Манн М. Власть в XXI столетии: беседы с Джоном А. Холлом. М.: Высшая школа экономики, 2014. 204 с.
5. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 3. Кн. 3. М.: Политиздат, 1985. 508 с.
6. Мейсон П. Посткапитализм: путеводитель по нашему будущему. М.: Ад Маргинем, 2016. 416 с.
7. Экономическая теория в XXI веке. Национальная экономика и социум / под ред. Ю.М. Осипова и др. М.: Экономистъ, 2007. 640 с.
8. Пикетти Т. Капитал в XXI веке. М.: Ад Маргинем, 2015. 592 с.
9. Хадсон М. Неолиберальная налоговая и финансовая политика приводит к обнищанию России // Мир перемен. 2012. № 3. С. 49-64.
10. Хэ Л., Хань П. Исследование режима и пути реализации перехода с НПД на НДС в финансовом секторе Китая // Мир современной науки. 2015. № 5. С. 25-34.
11. Ballard C., Shoven J. The Value-Added Tax: The Efficiency Cost of Achieving Progressivity by Using Exemptions in Modern Developments / Public Finance: Essays / Ed. by M. Boskin. Oxford: Blackwell, 1987, pp. 109-129.
12. Baunsgaard T., Keen M. Tax Revenue and Trade Liberalization.Working Paper. Washington: International Monetary Fund, 2005, no 5, pp. 3-23.
13. Boadway R., Keen M. Redistribution / Handbook of Income Distribution. Ed. by A. Atkinson and F. Bourguignon. Amsterdam: North-Holland, 2000, pp. 677-789.
14. Emran M., Stiglitz J. On Selective Indirect Tax Reform in Developing Countries. Journal of Public Economics, 2005, vol. 8, pp. 596-603.
15. Habermas J. Europa am Scheideweg. Handelsblatt, 17.09. 2011, p. 13.
16. Hossain S. The Equity Impact of the Value-Added Tax in Bangladesh. International Monetary Fund Staff Papers, 1995, vol. 42, pp. 411-430.
17. Kotlikoff L., Summers L. Tax Incidence. Handbook of Public Economics / Ed. by A. Auerbach. Amsterdam: North Holland, 1987, vol. 2, pp. 1043-1092.
18. Pagan J., Soydemir G., Tijerina-Guajardo J. The Evolution of VAT Rates and Government Tax Revenue in Mexico. Contemporary Economic Policy, 2001, vol. 19, pp. 407-428.
References
1. Ballard C., Shoven J. (1987) The Value-Added Tax: The Efficiency Cost of Achieving Progressivity by Using Exemptions in Modern Developments in Public Finance. M. Boskin (ed.). Oxford: Blackwell, pp. 109-129.
2. Baunsgaard T., Keen M. (2005/ Tax Revenue and Trade Liberalization. Working Paper. Washington: International Monetary Fund, no 5, pp. 3-23.
3. Boadway R., Keen M. (2000) Redistribution. Handbook of Income Distribution. A. Atkinson and F. Bourguignon (eds.). Amsterdam: North Holland, pp.677-789.
4. Emran M., Stiglitz J. (2005) On Selective Indirect Tax Reform in Developing Countries. Journal of Public Economics, vol. 8. pp. 596-603.
5. Habermas J. (2011) Europa am Scheideweg. Handelsblatt, 17.09, p. 13.
6. He L., Han P (2015) Study of the regime and ways of implementing the transition from NAP to VAT in the financial sector of China. World of Modern Science. no. 5, pp. 25-34. Hossain S. (1995) The Equity Impact of the Value-Added Tax in Bangladesh. International Monetary Fund Staff Papers, vol. 42, pp. 411-430.
7. Hudson M. (2012) Neoliberal tax and financial policies lead to Russia's impoverishment. World of Changes, no 3, pp. 49-64.
8. Inozemtsev V.L. (2004) Features of the European Social Model. Sovremennaya Evropa, no 1, pp. 87-99 (in Russian)
9. Kautsky K. (2013) Economic Development and Social Order. Moscow: Librocom, 200 p. (in Russian)
10. Kotlikoff L., Summers L. (1987) The Tax Incidence. Handbook of Public Economics. A.Auerbach, ed. Amsterdam: North Holland, vol. 2, pp. 1043-1092.
11. Malko A.V., Matuzov N.I. (eds.) (2007) Modern Research Methods in Law. Saratov: Ministry of Internal Affairs Institute, 560 p. (in Russian)
12. Mann M. (2014) Power in the 21st Century. Moscow: Higher School of Economics. 204 p. (in Russian)
13. Marx K. (1985) Capital. Criticism of Political Economy. Vol. 3. Moscow: Politizdat, 508 p. (in Russian)
14. Mason P (2016) Post Capitalism: a Guide to Our Future. Moscow: Ad Marginem, 416 p. (in Russian)
15. Osipova Yu.M. et al. (eds.) (2007) Economic Theory in the 21st Century. National Economy and Society. Moscow: Economist, 640 p. (in Russian)
16. Pagan J., Soydemir G., Tijerina-Guajardo J. (2001) The Evolution of VAT Rates and Government Tax Revenue in Mexico. Contemporary Economic Policy, vol. 19, pp. 407428.
17. Picketty T. (2015) Capital in the 21st Century. Moscow: Ad Marginem, 592 p. (in Russian) Weber M. (2011) Protestant Ethics and Spirit of Capitalism. Moscow: Progress, 178 p. (in Russian)