Признание за сторонами свободы прекращения договора поручения имеет своим последствием то, что поверенный и доверитель в равной мере свободны от необходимости возмещать убытки, которые возникли у контрагента вследствие имевших место отмены поручения или соответственно отказа от него. Однако это не относится к случаю, когда доверитель сможет доказать, что отказ поверенного от исполнения последовал в особых сложившихся для доверителя условиях: когда он оказался лишенным возможности иначе обеспечить свои интересы. Имеется в виду, что в подобной ситуации за доверителем признается право на возмещение убытков.
Установлены особые последствия и для одностороннего прекращения договора, в котором поверенный выступает в качестве коммерческого представителя. В подобных случаях - независимо от того, прекращен ли договор самим коммерческим представителем, выступающим в роли поверенного, или доверителем, - тот, кто действует подобным образом, обязан возместить причиненные им в связи с этим контрагенту убытки (доверитель - коммерческому представителю и соответственно коммерческий представитель - доверителю). Отмеченная особенность прекращения договора с участием коммерческого представителя отражает предпринимательский характер заключаемого в таких случаях договора поручения.
Статья 979 ГК, защищая особым образом интересы доверителя на случай смерти поверенного или ликвидации выступающего в роли поверенного юридического лица, возлагает: на наследников - в первом случае и на ликвидаторов - во втором - определенные обязанности. Речь идет о непременном извещении доверителя о состоявшемся прекращении договора поручения, а также принятии необходимых для охраны имущества доверителя мер (особо выделено - сохранение вещей и документов) с последующей передачей данного имущества доверителю. При нарушении перечисленными лицами этой вытекающей непосредственно из закона (ст. 979 ГК) обязанности может возникнуть вопрос о возмещении доверителю причиненных таким образом убытков.
Определенные взаимные права и обязанности могут связывать доверителя и поверенного также в связи с отменой выданной во исполнение договора поручения доверенности. Последствиям такой отмены посвящена ст. 189 ГК. Эта статья (п. 1) возлагает на лицо, которое выдало доверенность, а затем ее отменило, обязанность уведомить об этом того, кому была выдана доверенность, а также известных ему третьих лиц - тех, по отношению к которым представитель (поверенный) должен был осуществить юридические действия. Аналогичная обязанность возлагается на правопреемников лица, выдавшего доверенность <*>.
--------------------------------
<*> В арбитражной практике возникает нередко вопрос о влиянии начатых процедур банкротства на юридическую силу выданной доверенности отстраненным руководителем организации-должника. Закон о банкротстве позволяет сделать вывод, что прекращение доверенности может произойти не иначе как путем отмены ее арбитражным управляющим (см.: информационное письмо от 14 июня 2001 г. "О некоторых вопросах применения в судебной практике Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2001. N 9. С. 69).
Прекращение доверенности означает утрату поверенным своих полномочий на выступление от имени доверителя и тем самым возможности создания своими действиями у доверителя прав и обязанностей в отношении третьего лица (третьих лиц), с которым была совершена сделка. Вместе с тем ГК (п. 2 ст. 189) предусмотрел, что указанное последствие наступает только с момента, когда тот, кому была выдана доверенность, узнал или должен был узнать о состоявшейся отмене доверенности.
Таким образом, сделка, совершенная поверенным до этого момента, способна непосредственно породить юридическую связь между доверителем и третьим лицом, даже если она совершена после того, как доверенность была уже отменена.
Приведенное правило введено исключительно для защиты интересов третьих лиц и представителя. Имеется в виду, что в нем не нуждается сам доверитель, поскольку такого результата, как признание юридической силы за действиями поверенного, совершенными после отмены доверенности, доверитель мог бы достичь, использовав свое право на ratihabitio.
Кодекс устанавливает определенные изъятия для случая, когда отпадают основания к использованию соответствующего правила. Имеется в виду, что не имеет юридической силы сделка, совершенная третьим лицом, которое могло или должно было узнать о том, что доверенность, на основании которой действовал поверенный, уже отменена.
Наконец, следует указать, что с целью исключить возможную неопределенность в ситуации, возникшей при отмене доверенности или соответственно отказе от нее, п. 3 ст. 189 ГК возложил на лицо, которому была выдана доверенность, а равно его правопреемников обязанность немедленно вернуть доверенность тому, кто ее выдал.
Определенные расхождения в редакции п. 3 ст. 189 ГК, возлагающей на лицо, которому выдана доверенность, обязанность немедленно вернуть ее доверителю, и ст. 974 ГК, на основании которой поверенный обязан вернуть доверителю только такую доверенность, срок действия которой не истек сам по себе, не имеют практического значения, поскольку, во-первых, при истечении срока ее действия доверенность все равно утрачивает силу и, во-вторых, указанное обстоятельство (истечение срока) третье лицо обязано было учитывать при совершении сделки с представителем.
в чужом интересе без поручения
Понятие института. В предшествующих главах обращалось внимание на существование трех видов договоров, связанных с действиями одного лица вместо другого. Объединяющим признаком, выделенным в легальном определении каждого из них, как было показано, служит то, что одно лицо действует по поручению другого. Именно наличие поручения в конечном счете является основой для осуществления выраженного в этих отношениях прямого или косвенного представительства.
Однако то же понятие - "поручение" - используется законодателем и для характеристики еще одной, уже четвертой по счету, ситуации, в которой одно лицо действует вместо другого. Квалифицирующим признаком возникающего обязательства, которому посвящена настоящая глава, служит на этот раз не наличие поручения, а, напротив, его отсутствие. Указанное обязательство получило в римском праве наименование negotiorum gestio.
Выдача поручения одной стороной и его принятие другой само по себе предопределяют договорную природу трех упомянутых выше моделей. В то же время отсутствие при четвертой модели ясно выраженной воли стороны - принять и оплатить оказанную ей услугу - отражает, напротив, недоговорный характер складывающихся отношений. А это, в свою очередь, означает необходимость в прямом указании в законе находящихся за пределами договора обстоятельств, при наличии которых возникают соответствующие обязательства <*>.
--------------------------------
<*> А.О. Гордон, утверждая, что он был в этом первым, предложил перевести с латыни на русский negotiorum gestio (буквальный перевод - "ведение дела") как "фактическое представительство", имея в виду, что основанием его возникновения служат не договоры, а "совершившиеся факты" (Гордон А.О. Представительство в гражданском праве. СПб., 1879. С. 151).
Обязательства, о которых идет речь, урегулированы гл. 50 ГК. Название этой главы - "Действие в чужом интересе без поручения" - позволяет установить два непременных признака соответствующего обязательства: один, негативный, - свои действия лицо совершает без поручения, а второй, позитивный, - такие действия осуществляются в интересах другого.
Обычно в случаях, когда для индивидуализации определенного вида правоотношений используется несколько признаков, они приобретают значение только в совокупности. В данном же случае складывается несколько иная ситуация. Она отличается тем, что один из приведенных признаков характеризует род, а другой - вид в рамках рода.
Смысл первого из признаков состоит в том, что он присущ любому не санкционированному лицом вторжению кого-либо в его имущественную сферу. Следовательно, этому признаку могут отвечать и действия противоправные, т.е. такие, которые нарушают законы или иные нормы. Определенным подтверждением может служить ст. 1 ГК, которую с полным основанием, подобному тому, как имело место в отношении аналогичных статей Гражданских кодексов РСФСР 1922 и 1964 гг., можно считать "командной".
Названная статья относит к основным началам гражданского законодательства недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. В этой связи значение второго из признаков состоит прежде всего в том, чтобы придать правомерный характер подобному вторжению. Для чего как раз и потребовалось указание: соответствующие действия совершаются в интересах того, кто во всех других случаях должен был бы считаться потерпевшим.
Подтверждением отмеченной особой роли второго признака может служить история создания и развития рассматриваемого института. Как обычно, его корни следует искать в римском праве. Само появление в этом праве negotiorum gestio объяснялось в первую очередь необходимостью исключить возможность подобной негативной оценки соответствующих действий лица со стороны законодателя. Отмеченное связано, в свою очередь, с тем, что независимо от их характера подобные действия все же относились к категории совершаемых против воли лица и более широко - против обеспечиваемой законом свободы личности.
И даже после того, как данный институт уже нашел себе место в существовавшей в Риме правовой системе, отрицательное или, по крайней мере, настороженное к нему отношение со стороны законодателя сохранялось довольно долго. Примером может служить Сборник обычного права Северной Франции, создание которого относилось к 1283 г. В нем, среди прочего, содержалось такое утверждение: "Существует еще один вид оказания услуг, когда одни лица принимаются служить другим без их просьбы, поручения, не будучи наняты или договорены каким-нибудь иным способом; этот путь оказания услуг чрезвычайно опасен для того, кто вступил на него". И речь шла не только о том, что поступивший подобным образом не сможет получить вознаграждение за произведенные издержки, но и в другом: "Берясь за ведение чужого дела, он рискует быть смешанным с вором" <*>.
--------------------------------
<*> Приведено в книге: Гамбаров Ю.С. Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе. Выпуск второй. Социологическое основание института negotiorum gestio. М., 1880. С. 96 - 97.
Принципиальная основа negotiorum gestio, созданная в Древнем Риме, сохранилась. Имеется в виду, что содержание возникшего таким образом обязательства сводится к необходимости для лица, в интересах которого были совершены действия, - "доминуса" возместить расходы тому, кто действовал соответствующим образом, - гестору.
Как отмечал в свое время Н.О. Нерсесов, "римская юриспруденция считала основанием negotiorum gestio общий интерес отсутствующих хозяев, которому она придавала общегосударственное значение и защищала как общественный интерес" <*>. Отмеченная особенность соответствующего обязательства еще раз подтвердилась много веков спустя в нашей стране. Речь идет о том, что особенно остро ощутилось отсутствие законодательного регулирования обязательств, связанных с ведением чужого дела без поручения, именно в период Отечественной войны, когда ситуации, при которых лицо принимало на себя заботу о жилом доме, хозяйстве, ином имуществе, оставленном ушедшим на войну соседом, приобретали массовый характер <**>.
--------------------------------
<*> Нерсесов Н.О. Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе. Выпуск второй. М., 1878. С. 3.
<**> См.: Рясенцев В.А. Ведение чужого дела без поручения // Ученые записки МГУ. Вып. 116. Труды юридического факультета. Книга вторая. М., 1946. С. 10 и сл. На это же обращал внимание и И.Б. Новицкий (Отдельные виды обязательств. М., 1954. С. 335 и сл.).
Объясняя испытываемые законодателем потребности в принятии соответствующих на этот счет норм, в свое время составители проекта Гражданского уложения ссылались на то, что отношения, возникающие из ведения чужих дел, требуют защиты со стороны закона именно ввиду осуществления посторонним добровольной деятельности, улучшения в имущественном или личном положении данного лица, ибо восстановление прежнего состояния, хотя бы оно представлялось возможным и удобным, повлекло бы за собой напрасную трату в хозяйственных отношениях и препятствовало бы развитию в общежитии начал альтруизма <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Том пятый. С объяснениями. СПб., 1899. С. 343.
Составители проекта Гражданского уложения явно находились под влиянием идей Ю.С. Гамбарова. Этот автор, которого можно назвать одним из создателей учения о представительстве в России, был последовательным сторонником "общественной теории права" <*>. Ее основополагающие идеи он весьма успешно развил применительно прежде всего к рассматриваемому институту. Более ста лет назад Ю.С. Гамбаров утверждал, что "при исследовании института neg. gestio следует прежде всего определить его мотив и основание, а отсюда уже умозаключать к содержанию этого института, в противоположность методу господствующей юриспруденции, в котором определение содержания институтов составляет центр тяжести исследования, а вопросы об их происхождении, основании и общественном значении не играют никакой роли" <**>. Именно в этой связи им подчеркивалось, что "мотивом добровольной и безвозмездной деятельности в чужом интересе служит альтруистическое чувство, обусловливающее собой последнюю и самую юную из трех групп действий, на которые может быть разделена вся совокупность юридических действий... Группа альтруистических действий обязана своим происхождением успехам общественного и интеллектуального развития людей. В период субъективного состояния права и при условиях, неблагоприятных для развития альтруизма, действия этой группы не играют важной роли, но с прогрессом общественности значение их постоянно возрастает" <***>.
--------------------------------
<*> См. в этой связи интересные соображения о "социальной юрисдикции": Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Т. I. Общая часть. СПб., 1911. С. 131.
<**> Гамбаров Ю.С. Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе. Выпуск второй. Социологическое основание института neg. gestio. М., 1880. С. 2.
<***> Там же. С. 2 - 3.
Обязательства, возникающие из действий в чужом интересе без поручения, относятся к числу тех, в признании которых законодателем заинтересованы прежде всего не столько потенциальные кредиторы, сколько такие же потенциальные должники - те, кому, возможно, придется оплачивать соответствующие услуги <*>. В подтверждение можно сослаться на ставший традиционным пример: лицо вспахивает вместе со своим чужое поле - того, кто ушел на войну. Возможны случаи, при которых один действует в интересах другого, несмотря на сознание того, что расходы, которые он для этого понес, никто и никогда ему не компенсирует. Тогда нередко любая оплата может показаться лицу просто оскорбительной. Есть все же и другие ситуации, при которых определяющее, стимулирующее значение для совершения необходимых действий в чужом интересе могут иметь гарантии хотя бы того, что понесенные лицом расходы будут ему компенсированы тем, в чьем интересе он действовал. Для таких ситуаций и создан соответствующий правовой институт <**>.
--------------------------------
<*> Можно расценить как весьма точные указания на этот счет, которые содержатся в титуле XXVII книги третьей Институций Юстиниана: "Когда кто займется делами отсутствующего лица, то между отсутствующим и управителем его дел возникают иски, называемые исками о ведении дел (без поручения). Эти иски, очевидно, возникают собственно не из договора; они имеют место лишь тогда, когда лицо без всякого поручения примет на себя управление чужими делами. Вследствие сего лицо, делами которого заведовали посторонние, также помимо ведома обязуется. Такое правило введено в интересах пользы, дабы дела лиц, вынужденных внезапно отлучиться, не пришли в запустение, если такие лица отправятся, не поручив никому управление своими делами. Ясно, что никто бы не был обеспечен, если бы не предоставить лицу иска на ту сумму, которую он израсходовал по поводу чужих дел" (Памятники римского права. Институции Юстиниана. М., 1998. С. 283).
<**> Ю.С. Гамбаров попытался сгруппировать самые различные теории по вопросу об основаниях negotiorum gestio. Общих групп у автора оказалось две. Первую составили объективные теории: "обогащения", "пользы отсутствующего хозяина", "ведения необходимых дел", а вторую - субъективные. В число последних вошли теории: "одобрения", "презумптивного поручения", "фингированного поручения", "представительства воли отсутствующего хозяина", "односторонней воли гестора". За пределами этого деления оказались смешанные теории (см.: Гамбаров Ю.С. Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе. Выпуск второй. С. 129 и сл.).
История развития института. Обращаясь к истории данного института, стоит и на этот раз отдать должное одному из указаний Ю.С. Гамбарова. Оно сводится к следующему: "Более чем тысячелетнее существование, признание и особенное покровительство, оказываемое институту neg. gestio правом не одного народа, должно бы уже одно служить доказательством того, что фактическое состояние, соответствующее этому институту, следует рассматривать не как преступление, а как состояние, которое право считает особенно желательным и само старается вызывать его" <*>.
--------------------------------
<*> Гамбаров Ю.С. Там же. С. 122 - 123.
Начав с объединения всех исков, связанных с ведением чужих дел, римское право постепенно выделило из этого числа требования тех, кто действовал на основе поручения (имелись в виду поверенный и опекун, protutor) <*>. Основанием для заявления ими требований должно было служить mandatum.
--------------------------------
<*> См.: Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. М., 1900. С. 396 - 397.
В отличие от этого, необходимым условием предоставления претором actio negotiorum gestio - иска против доминуса - было признано отсутствие исходящего от последнего поручения. Как подчеркивал И.Б. Новицкий, "слова "без поручения" были добавлены к римскому термину "negotiorum gestio" не самими римскими юристами, а в позднейшей литературе, чтобы подчеркнуть существенный признак данного обязательства - отсутствие договора" <*>. При всем этом должно было отсутствовать и такое же исходящее от доминуса запрещение вмешательства в его дела <**>.