Казанский юридический институт МВД России
Кафедра административного права, административной деятельности и управления органов внутренних дел
Актуальные проблемы оценки отражения преступлений иных соучастников в особенной части УК РФ
Илиджев А.А., к.ю.н., доцент
Аннотация
Статья посвящена исследованию вопросов преломления положений общей части уголовного законодательства относительно института соучастия в преступлении в его особенной части. В работе анализируются расхождения Общей и Особенной частей УК РФ при правовой регламентации преступлений исполнителей и иных соучастников.
Ключевые слова: соучастие в преступлении, дифференциация, санкция, фактическое участие, регламентация, функция.
Annotation
Actual problems of assessing the reflection of crimes of other accomplices in the special part of the criminal code of the Russian Federation
Ilidzhev A.A., PhD in Law, Associate Professor, the Department of Administrative Law, Administrative Activities and Management of Internal Affairs, the Kazan Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia,
The article is devoted to the study of the issues of refraction of the provisions of the general part of criminal legislation regarding the institution of complicity in a crime in its special part. The authors analyze the discrepancies between the General and Special parts of the Criminal Code of the Russian Federation in the legal regulation of crimes ofperpetrators and other accomplices.
Keywords: complicity in a crime, differentiation, sanction, actual participation, regulation, function.
По поводу наличия в Особенной части УК РФ фактических преступлений иных соучастников в теории имеются различные мнения. Одни авторы к данному обстоятельству относятся, хотя и с оговорками, но, по существу, положительно. М.А. Саблина сделала вывод, что существование состава преступления, объективную сторону которого образует организаторское, подстрекательское или пособническое деяние, «допустимо только в том случае, если за его совершение предусмотрено большее наказание, нежели могло быть назначено при квалификации деяния по основной статье со ссылкой на ст.33 УК РФ» [14, с. 11].
Другие ученые к размещению в Особенной части УК РФ фактических преступлений иных соучастников относятся отрицательно. Так, А.С. Дрепелев считает, что «закрепление в Особенной части УК РФ отдельных проявлений фактического участия лица в совместно совершенном преступлении помимо исполнительства... является сущностным дефектом, который подлежит устранению из УК РФ» [7, с. 38-39]. Е.В. Благов пришел к заключению, что «поскольку Особенная часть УК РФ рассчитана на исполнителей преступления», все деяния, «отражающие функции организаторства, подстрекательства и пособничества, подлежат исключению из Особенной части» [2, с. 184]. А.Г. Кулев и Л.О. Кулева относят размещение в Особенной части УК РФ фактически деяний иных соучастников преступления к мнимой криминализации, как дефекту уголовной политики, заключающемуся в конструировании уголовно-правовых норм, иллюзорно устанавливающих ответственность за совершение каких-либо деяний, но, по существу, дублирующих существующие идентичные нормы [8, с. 85-86].
В части 3 ст.34 УК РФ установлено, что «уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса.». При этом в ч.2 ст.34 УК РФ сказано, что соисполнители, а тем самым, как отмечалось, и исполнители «отвечают по статье Особенной части настоящего Кодекса за преступление, совершенное ими совместно, без ссылки на ст.33 настоящего Кодекса». Из процитированных нормативных положений ясно, что в статьях Особенной части УК РФ должны отражаться лишь деяния исполнителей, а для преступлений иных соучастников место в данных статьях отсутствует.
Причем формально идея, заложенная в ч.2 и 3 ст.34 УК РФ, в статьях Особенной части, по нашему мнению, получила безупречное воплощение. В последних, конечно, описаны исключительно преступления исполнителей. Дело заключается в том, что, на наш взгляд, законодателю в принципе ничего не мешает в качестве данного преступления в Особенной части УК РФ представить деяние любого соучастника. А, как только это сделано, совершение такового станет вполне допустимо по терминологии ч.2 ст.33 УК РФ как непосредственно, так и посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности.
Отсюда нельзя не согласиться с тем, что «относительно функций соучастников в ст.33 УК РФ была заложена одна законодательная идея, а в Особенной части нашла отражение совсем другая. Из ст.33 УК РФ следует, что каждый соучастник преступления является носителем одной функции: исполнитель - исполнительства, организатор - организаторства, подстрекатель - подстрекательства, а пособник - пособничества. Из Особенной же части следует, что исполнитель является носителем как собственной функции, так и функций иных соучастников» [2, с. 183].
Сказанное не опровергают даже положения ч.3 ст.34 УК РФ о том, что со ссылкой на ст.33 УК РФ уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает «за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления». Процитированные положения закона свидетельствуют только о том, что один соучастник может совершать преступления, отнесенные к функциям и исполнителя, и любого из иных соучастников.
Вопрос заключается в том, зачем в ст.33 УК РФ понадобилось размежевывать функции всех соучастников преступления, чтобы затем в Особенной части функции иных соучастников передавать исполнителю. Разумного объяснения этому, как нам представляется, не имеется.
Во-первых, Особенная часть УК РФ в отношении преступлений исполнителей и иных соучастников расходится с Общей. С одной стороны, отражение фактических преступлений иных соучастников в Особенной части
УК РФ не соответствует характеру их фактического участия в совершении преступления (ч1 ст. 34 УК РФ). Под таким характером обычно понимается выполняемая соучастником в преступлении функция (роль), и он признается критерием разграничения соучастников [10, с. 54; 15, с. 33].
На основании ч.2-5 ст.33 УК РФ характер участия в преступлении организатора, подстрекателя и пособника совсем не такой, как исполнителя. Ни один действительный иной соучастник не способен непосредственно совершать преступление, а фактические - организатор, подстрекатель и пособник почему-то могут.
Во-вторых, отражение фактических преступлений иных соучастников в Особенной части УК РФ нарушает принцип ее соответствия Общей части. Если в ч.3 ст.34 УК РФ установлено, что «уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса...», то в статьях Особенной части непосредственно не должны устанавливаться фактические преступления иных соучастников. В противном случае ссылка на ст.33 УК РФ ведет к неопределенности решения, о ком конкретно из соучастников идет речь. При такой ссылке исполнителя преступления быть не может (ч.2 ст.34 УК РФ). Однако не может быть и иного соучастника, поскольку будет совершаться деяние, описанное в ч.2 ст.33 УК РФ, а не в последующих частях.
В-третьих, автономное отражение фактических преступлений иных соучастников в Особенной части УК РФ связано с нарушением того же правила конструирования состава преступления, которое привело к формулированию в ней уже рассмотренных фактических неоконченных преступлений. Данное правило заключается в недопустимости конструирования избыточных составов преступления. Отсюда отражение фактических преступлений иных соучастников в Особенной части УК РФ избыточно в связи с тем, что преступления иных соучастников исчерпывающе нормированы положениями ч.3-5 ст.33 УК РФ.
Нарушение обозначенного правила влечет для УК РФ негативные последствия. Так, по мнению Ю.В. Грачевой, «в связи со сложившейся тенденцией» закрепления в Особенной части УК РФ ответственности организаторов, подстрекателей и пособников, во-первых, «возникает вопрос о необходимости института соучастия» и, во-вторых, «ведет к увеличению количества статей Особенной части УК РФ, что не является целесообразным» [5, с. 215-216]. Если с последним не согласиться нельзя, то первое - гипербола.
В-четвертых, определение в Особенной части УК РФ ответственности за фактические преступления организаторов, подстрекателей и пособников происходит с нарушением правила построения уголовно-правовых санкций, согласно которому недопустимо их установление без учета соответствия наказуемости преступлений соучастников их функциям. Вследствие именно этого, на наш взгляд, и не выдерживает критики ранее приведенный вывод М.А. Саблиной о допустимости отражения в Особенной части УК РФ организаторства, подстрекательства и пособничества в случае, если за их совершение предусмотрено большее наказание, нежели могло быть назначено при квалификации деяния по ст.33 УК РФ.
Наказуемость соучастников преступления не может не предопределяться их общественной опасностью. Правда, по поводу такой опасности ясности не наблюдается. К настоящему времени в литературе различаются три теории соотношения общественной опасности соучастников преступления:
1) строгой ранжированности,
2) относительной ранжированности
3) антиранжированности.
Причем внутри каждой из них однозначных решений нет.
Первая группа авторов строго ранжирует общественную опасность соучастников, не делая никаких оговорок. Часть сторонников такого подхода опирается на перечень, содержащийся в ст.33 УК РФ, и считает, что упомянутая опасность по убывающей определяется следующей последовательностью, отраженной в законе: исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник. Порой самыми опасными фигурами называются организатор и исполнитель преступления, а наименее опасной - пособник [11, с. 905]. правовой наказание опасность пособник преступление
Вторая группа авторов ранжирует общественную опасность соучастников относительно, т. е. оговаривая свои решения словосочетанием «по общему правилу» (или аналогичным по значению).
Третья группа авторов занимает промежуточную позицию, т.е. ранжируя общественную опасность одних соучастников строго, а других - относительно. Ученые, составляющие последнюю группу, согласны с тем, что деятельность организатора всегда более общественно опасна, чем деятельность подстрекателя и пособника, а последняя всегда наименее общественно опасная [10, с. 139; 16, с. 555].
Нам думается, что правы представители теории строгой ранжированности общественной опасности соучастников преступления. Ее преимущество уже в четкой определенности даваемых решений. Причем мы поддерживаем лишь тех, кто исходит из последовательности описания соучастников в ст.33 УК РФ. Только такая позиция соответствует законодательной обрисовке каждого соучастника.
Исключительно исполнитель, совершая общественно опасные действия (бездействие), предусмотренные Особенной частью УК РФ, посягает на объект преступления и причиняет общественно опасные последствия. Тем самым он не может не обладать самой высокой общественной опасностью среди всех соучастников преступления.
Подстрекатель толкает исполнителя на совершение преступления, детерминируя его совершение. Между тем он каких-либо усилий для совершения преступления не предпринимает. Отсюда подстрекатель менее опасен, чем организатор.
Пособник так же, как организатор, прилагает усилия для совершения преступления. Однако они менее значимы для этого и заключаются лишь в поддержке совершения преступления. Поскольку же такие усилия не детерминируют его совершение, пособник менее опасен, чем подстрекатель.
В результате приходим к выводу, что преступления организатора, подстрекателя и пособника в принципе не должны наказываться строже, чем преступления исполнителя. Именно поэтому, на наш взгляд, подход М.А. Саблиной к отражению в Особенной части УК РФ преступлений иных соучастников полностью неприемлем.
Другое дело, что наказуемость фактических преступлений организаторов, подстрекателей и пособников, ныне предусмотренная в Особенной части УК РФ, подчас выше в сравнении с преступлениями исполнителя. При таких условиях складывается неоправданное впечатление, что деятельность иных соучастников более общественно опасна в сравнении с деятельностью исполнителя [5, с. 216].
В отмеченном плане чрезвычайно показательна ст.205.1 УК РФ. Ее наличие в УК РФ связывают с тем, что она в определенной мере соответствует задачам обеспечения ответственности за терроризм [4, с. 25]. Нам кажется, что таким образом можно оправдать все, что угодно, в том числе даже незаконные способы борьбы с любой преступностью. Неслучайно А.И. Рарог названную статью неоднократно и справедливо подвергал резкой критике, в частности, из-за несоответствия санкций общественной опасности пособника и организатора [12, с. 7-8; 13, с. 114-115].
В части 4 ст.205.1 УК РФ за организацию совершения преступления, предусмотренного ст.205, 205.3, ч.3 и 4 ст.206, ч.4 ст.211 или руководство его совершением установлено наказание лишением свободы на срок от 15-ти до 20-ти лет с ограничением свободы на срок от 1 года до 2-х лет или пожизненным лишением свободы. В законе, как отмечалось, говорится об ответственности за фактическое преступление организатора.
Подобным образом обстоят дела в ч. 1 ст. 205 и ч. 3. ст. 206 УК РФ.