ГЕНДЕРНЫЕ СХОДСТВА В ЯЗЫКЕ: НОВЫЙ АСПЕКТ ГЕНДЕРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Васильева Инга Борисовна
к. филол. н., Балтийский федеральный университет
имени Иммануила Канта
В статье представлены результаты некоторых работ, выполненных на основании квантитативных методов анализа языковых данных, которые расходились с ранее полученными результатами исследований гендера и языка. Рассмотрение данных работ в свете современной гендерной теории позволило выявить в них аспекты теоретического и методологического характера, требующие дальнейшей проработки. Подчеркнута особая ценность работ по гендерному сходству для дальнейшего развития теории динамики гендера.
Ключевые слова и фразы: язык; гендер; гендерная теория; гендерные сходства; гендерные различия; корпусное исследование; метаанализ.
GENDER SIMILARITIES IN LANGUAGE: THE NEW ASPECT OF GENDER INVESTIGATIONS
Vasil'eva Inga Borisovna, Ph. D. in Philology
The article presents the results of the certain works executed on the basis of quantitative methods of analyzing linguistic units which differed from the previous findings of gender and language researches. Examination of these works in the light of the modern gender theory allows revealing in them the aspects of theoretical and methodological nature requiring further investigation. The author emphasizes the special value of papers on gender similarity for further developing the theory of gender dynamics.
Key words and phrases: language; gender; gender theory; gender similarities; gender differences; corpus study; meta-analysis.
С последней трети XX века и вплоть до настоящего времени ведется активное изучение гендерноориентированной проблематики во многих академических дисциплинах (психологии, социологии, философии, литературе и других), включая и языкознание. Тем не менее, несмотря на богатый материал, собранный на основании множества языков и культур, а также использование данных других наук в исследовании языка, работа по формулированию целостной междисциплинарной теории гендера все еще далека от завершения. В данной статье рассмотрена проблема выявления сходства в речи мужчин и женщин и затрагивается вопрос о том, какое значение это может иметь для выбора методики исследования вопросов гендера и языка, а также для дальнейшего развития общей теории гендера.
Внушительный объем гендерных исследований, выполненных в рамках междисциплинарной парадигмы, обращается к вопросам манифестации гендера в языке, функционирования коммуникативных стилей и стратегий, и к вопросам отражения гендерной идентичности в речевом поведении мужчин и женщин. Иными словами, не составит труда найти массу исследований, посвященных выявлению различий в речи мужчин и женщин, при этом довольно сложно обнаружить работы, выявляющие сходство в их вербальном поведении. Последние крайне немногочисленны, а вследствие этого, не столь влиятельны или цитируемы в академической литературе. Более того, гендерному сходству не уделяется достаточно внимания в рамках основных гендерных теорий дефицитности, доминирования и различия, которые, в сущности, основываются на положении о фундаментальном различии между мужчинами и женщинами в биологической, социальной, психологической и других сферах, включая и область коммуникации [4]. Данные теории мало поясняют отсутствие различий, а между тем этот факт требует объяснения.
Недостаточное количество работ по выявлению сходных гендерных характеристик в языке можно объяснить тремя причинами. Первая из них связана с неадекватностью избранной методики исследования или некоторой некорректностью обработки данных, что ведет к искажению полученных результатов. Вторая причина связана с первой и обусловлена неадекватностью гендерной теории, на положениях которой основывался аналитик, выстраивая свое исследование. Третья причина заключается в том, что на ход исследования могут повлиять так называемые когнитивные искажения, когда автор исследования стремится «подогнать» его результаты под свою интуицию или результаты уже проведенных более влиятельных исследований и предпочитает сосредоточиться на различиях, а не на фактах сходства, которые сложнее объяснить.
Итак, рассмотрим далее ряд работ, авторами которых не было выявлено гендерных различий между мужчинами и женщинами или же различия расценивались как весьма незначительные со статистической точки зрения. Цель этого рассмотрения - сопоставить результаты этих работ с результатами предшествующих исследований, а также дать оценку методологии этих работ с точки зрения гендерной теории с тем, чтобы разобраться в причинах получения противоречивых данных.
Прежде всего, обратимся к данным о сходстве мужчин и женщин, представленным в психологическом исследовании Дж. Хайд [9]. Полученные ею результаты были совершенно определенно выражены в заглавии статьи «Gender Similarities Hypothesis» («Гипотеза гендерного сходства»). Исследование, целью которого было сопоставление психологических характеристик мужчин и женщин, проведено с использованием метаанализа - статистического метода, позволяющего агрегировать результаты множества научных работ в конкретной области исследования [Ibidem, p. 582]. Сопоставление результатов проводилось по шести областям, а результат сопоставления выражался в величине эффекта (effect size), которым, собственно, и определялась значимость различий между мужчинами и женщинами. Области сопоставления, по которым проводилась оценка данных, включали когнитивные переменные, коммуникацию, переменные социальных качеств и личности, психологическое состояние, особенности моторного поведения, а также небольшую остаточную категорию исследований различного плана. Величина эффекта оценивалась по шкале градаций от близкой к нулю, малой и умеренной до большой и очень большой. Представленные в сопоставительной таблице результаты метаанализа показали, что в подавляющем большинстве психологические различия между мужчинами и женщинами близки к нулю или малы. Примечательно, что в сфере коммуникации величина эффекта отражала преобладание женщин над мужчинами практически по всем параметрам, однако лишь в малой степени [Ibidem, p. 583-584]. Незначительное превосходство мужчин над женщинами зафиксировано лишь по параметрам перебивания собеседника в разговоре и использования решительной манеры речи.
На основании метаанализа Хайд пришла к выводу о том, что наиболее существенными являются различия между мужчинами и женщинами в моторном поведении (дальность броска) и некоторых аспектах сексуальности, а что касается агрессивности, то различие степени ее проявления между мужчинами и женщинами достигло лишь умеренных значений. Итак, полученные величины эффекта, по мнению исследователя, дают основание поддержать теорию гендерного сходства, а не различия [Ibidem, p. 590].
Можно было бы надеяться, что применение такой триангуляции методов исследования позволит подтвердить результаты, полученные ранее методами, применяемыми в лингвистике. Однако этого не произошло. Почему же возникли противоречия между новыми и предшествующими данными, которые, казалось бы, должны были стать комплементарными, а не противоречащими друг другу? Это поднимает серьезные вопросы, затрагивающие обоснованность результатов в области исследования гендера и языка, полученных ранее лингвистическими методами, или же указывает на некоторые проблемы применения метаанализа.
Чтобы получить более полную картину и ответить на возникшие вопросы, рассмотрим два лингвистических исследования, которые перекликаются с исследованием Хайд в том, что они выполнены с преобладанием квантитативных методов и по их результатам также не было выявлено статистически значимой гендерной вариативности в языковом материале.
Первое исследование социолингвистического характера было направлено на изучение особенностей функционирования амплификаторов, усиливающих наречий степени, в английском языке [16]. Отметив, что недостатком предшествующих работ являлось либо ограниченное количество изученных усиливающих наречий, либо незначительные по современным стандартам корпусные выборки данных, авторы выполнили широкомасштабное корпусное исследование, осуществленное на материале Британского национального корпуса (BNC), включающего 100 миллионов слов. В корпусе было детально изучено функционирование 33 распространенных амплификаторов английского языка относительно ряда экстралингвистических параметров, таких как регистр и жанр употребления (устный/письменный), возраст, социальный класс и уровень образования говорящего и других, включая и гендер [Ibidem, р. 244]. В целом, результаты исследования показали, что функционирование амплификаторов представляет собой довольно сложную картину, которая не поддается однозначным обобщениям. Что касается гендерного параметра, то внимания заслуживают два аспекта. Во-первых, выявлено, что в устной речи различие в использовании амплификаторов между мужчинами и женщинами не имеет статистической значимости (иначе говоря, отсутствует), в то время как в письменной речи женщины использовали больше амплификаторов, чем мужчины, на что указывали статистически значимые показатели. Во-вторых, авторами было установлено, что отдельные амплификаторы продемонстрировали гендерно-специфическое распределение, то есть их использование предпочитались либо женщинами, либо мужчинами [Ibidem, р. 249]. Однако полученные данные не были прокомментированы с точки зрения гендерной теории.
При этом авторами были отмечены ограничения примененного ими метода корпусного анализа. С одной стороны, использование большого языкового корпуса, аннотированного по многочисленным социолингвистическим переменным, представляет собой особую ценность для получения новых данных по количественному распределению единиц языка и выявлению в языке тех тенденций и взаимосвязей, которые являются статистически существенными, но, с другой стороны, эти данные не предоставляют готового объяснения выявленным тенденциям [Ibidem, р. 268].
Второе исследование посвящено изучению языковых элементов, манифестирующих позицию собеседников (stance) - мужчин и женщин - в неформальном общении на материале американского варианта английского языка [13]. Для исследования был использован соответствующий подраздел корпуса Longman Corpus of Spoken and Written English, содержащий репрезентативную выборку текстов устной неформальной коммуникации объемом около 900 000 слов. Были изучены три группы языковых элементов, в которых проявляется позиция говорящего: выражение аффекта, эвиденциальности и квантификации. С использованием квантитативных методов анализа было изучено распределение в общей сложности 180 слов и выражений, которые сигнализируют о проявлении в разговоре коммуникативных установок и позиций собеседников (мужчин и женщин). Подводя итог, автор указывает, что лишь 35 из 180 исследованных единиц обнаружили статистически значимую гендерную вариативность в неформальной коммуникации, а это, в свою очередь, свидетельствует скорее о гендерных сходствах, а не различиях и, по мнению исследователя, «может привести в новому повороту в исследовании языка, пола и гендера» [Ibidem, р. 102].
Итак, результаты рассмотренных работ указывают на то, что сложилась довольно неожиданная и даже парадоксальная ситуация. На уровне языка, охватывающем функционирование языковых элементов с точки зрения их семантики и прагматики, ранее были выявлены данные, бесспорно иллюстрирующие гендерную вариативность в языке и коммуникации и получившие логичную и непротиворечивую интерпретацию с лингвистической точки зрения (см., например: [6; 7]). Однако при изучении гендерной вариативности в языке с помощью квантитативных методов, значимость гендерного параметра для языкового материала снизилась или же совсем исчезла.
Почему же работы, основанные на квантитативных методах, подвергают сомнению или даже противоречат полученным ранее результатам в области гендера и языка? Ответ на этот вопрос лежит в прагматической плоскости: исследования, основанные на чисто статистических методах, игнорируют параметры контекста употребления и функцию исследуемой языковой единицы. А между тем Камерон подчеркивает, что «языковое поведение имеет смысл только в контексте» [5, р. 45] (курсив автора - И. В.). Неотъемлемым свойством языка является полисемантичность и многофункциональность его единиц, а реализация этого свойства происходит только в условиях конкретного контекста, одним из релевантных параметров которого может стать гендер, наряду с другими параметрами, такими как способ выражения (устный/письменный), жанр/регистр текста, тип дискурса и социальные характеристики говорящего (возраст, пол, социальный статус, образование, расовая, этническая принадлежность и т.д.).
В этом и состоит некоторая недостаточность квантитативных исследований гендера и языка. Например, согласно мeтаанализу, различие между мужчинами и женщинами по параметру перебивания своего собеседника в разговоре оценивается как статистически малое [9, р. 583]. Тем не менее, ранее лингвисты пришли к иному выводу. В частности, было изучено распределение молчания и случаев перебивания высказываний собеседника в группах представителей одного пола и разных полов [17]. Исследователи различали два случая, в которых собеседник утрачивает право завершить свою очередь в разговоре: случаи одновременного разговора и случаи перебивания собеседника, причем именно последний рассматривался как нарушение очередности разговора и соответственно нарушение права говорящего завершить свое высказывание. В смешанных диадах собеседников анализ транскриптов разговоров выявил крайне асимметричное распределение случаев перебивания собеседника со значительным превосходством мужчин над женщинами в соотношении М: F = 96: 4% [Ibidem, р. 116].
В этой связи заслуживает интереса еще одно исследование психологов, получившее более достоверные и менее противоречивые результаты на материале значительного корпуса устных и письменных текстов, созданных мужчинами и женщинами [11]. В своей работе ученые реализовали более гибкий подход к анализу языка как явления глубоко социального по своей природе. Они особо подчеркнули, что в интерпретации языковых данных ключевая роль принадлежит контексту, в котором порождается речь, а, следовательно, игнорирование контекстуальных параметров приводит к тому, что квантитативные исследования сводятся лишь к подсчету случаев употребления изучаемых единиц, что может привести к противоречивым результатам. Поэтому классический метод метаанализа был дополнен аспектами контекстуального анализа, чтобы выявить гендерную вариативность в речи. Психологи обнаружили гендерные особенности использования языка, причем их результаты в значительной мере совпали с результатами предыдущих исследований [Ibidem, р. 231].
В исследовании по функционированию амплификаторов также не было уделено соответствующего внимания контексту их употребления [16]. Сами аналитики отмечали, что при обработке корпуса они получали количественные данные только по частотности употребления и распределению амплификаторов относительно заданных параметров, но не могли получить данные по контексту употребления и коллокациям, образуемым наречиями, так как этого не позволил сделать интерфейс работы с корпусом. Тем не менее, в случае амплификаторов эти данные могут играть ключевую роль, так как зачастую усиливающие наречия степени многофункциональны. Например, наречие really в зависимости от контекста употребления может функционировать как наречие реальности, как эмфатическое наречие или как амплификатор [1; 12]. Амплификатор quite, помимо усиления семантики, может выполнять противоположную функцию - смягчения семантики [14].