Культура любой группы или сообщества не есть нечто внешнее и поверхностное, что поддается перекомбинированию столь же легко, как и игрушки «лего». Весьма вероятно, что тонкому слою изысканных интеллектуалов такая игра культурами, стилями, эпохами, жанрами способна доставлять высочайшее наслаждение и служить источником творческих новаций. Но для огромного числа индивидов их культура - это то, что столетиями передавалось из поколения в поколение, что закреплено генетически и освящено памятью предков. Культура в этом случае отождествляется с историей, причем с успешными или даже великими моментами исторического опыта. Более поздние приобретения культуры в моменты исторических неудач начинают восприниматься массовым сознанием как основные причины этих неудач. Для большинства культура есть нечто сакральное, она связана с культом (или культами). Потому посягательства на культурные символы, даже, казалось бы, «уснувшие» в веках и актуально не работающие в современности, способны быть сильнейшими детонаторами мощных протестных движений. Потому столь взрывоопасны ценностные новации и столь печальна судьба культурных новаторов. Сознание большинства нормально функционирует только в режиме привычных взаимодействий.
Можно добавить, что несоответствие экспортируемых Западом моделей потребления моделям культурного производства принимающих стран является опасным. Рекламируемый Западом высокий уровень стандартов потребления, жизненный комфорт есть следствие культурных практик, отсутствующих в странах «второго» и «третьего» мира. Невозможно иметь уровень и качество жизни одной цивилизации, а ценностные ориентации и поведенческие стереотипы - другой. Такое сочетание не приводит к продуктивным результатам. Напротив, оно часто способствует росту раздражения и необоснованных претензий.
В любом случае мы можем констатировать, что, существуя в качестве теоретического конструкта, геокультура не присутствует в современном мире в качестве реально функционирующей системы. Универсум культур, сложившихся к настоящему времени, отвергает культурный универсализм. И отвергает иногда в очень жестких формах. Растет число и влиятельность теорий культурного фундаментализма и изоляционизма, увеличивается количество организаций, выступающих за сохранение культурной самобытности.
Другая интерпретация геокультуры - как культуры культур - утверждает необходимость сосуществования и развития всего множества культур. Исследователи, работающие в данной парадигме, строят свои рассуждения на двух следующих посылках: 1) девиз «один над многими» («one over the many») опасен; 2) идеи космополитизма и глобализации обладают внутренним родством. В рамках данного подхода отстаивается право каждой страны заботиться о сохранении собственных культурных ценностей. Понятие «глобальное культурное наследие» понимается здесь как совокупность национальных и этнических культурных ценностей.
Если рассматривать культуру как ансамбль когнитивных, символических и ментальных систем, станут понятны пределы пластичности социокультурной организации и пределы вариабельности поведенческих паттернов индивида. Эта пластичность и вариабельность явно ограничиваются интернализированными в процессе «естественных отношений» повседневного мира ценностями, практиками и предпочтениями. Возможна ли их модификация и трансформация? Конечно, да. Но это станет результатом длительного эволюционного процесса, в ходе которого культурные ценности, паттерны и предпочтения присваиваются и адаптируются. Такие модификации и трансформации характерны для развития любой культуры. Это естественный процесс, и он не является проблематичным.
Проблема состоит в том, что дальнейшее развитие сосуществующих ныне на земном шаре культур должно определяться некоторыми общими правилами. Ни одно сообщество не образовывалось и не может образоваться без определенной степени общности, более того, сходства. Но сосуществующие в сегодняшнем мире культуры не просто разнообразны, их нормативно-ценностные системы часто взаимоисключающи. Это может привести к культурным конфликтам и цивилизационным столкновениям, а в итоге история создания геокультуры будет напоминать историю создания Вавилонской башни.
Принципы для глобального сообщества, культивирующего различия
Любое культурное разнообразие должно поддерживаться неким объединяющим смысловым началом. Нормы, ценности, практики, предпочтения - одним словом, конкретные образцы какой-либо из культур могут стать таким объединяющим началом в самую последнюю очередь. Важнейшая функция культуры - объединяя «своих», отделять «чужаков». С помощью культуры хорошо проводить границы - между этносами, классами и стратами, половыми и возрастными общностями и т. д. Но объединять людей, по крайней мере на начальных этапах складывания нового типа культуры, видимо, могут только абстрактные правила индивидуального поведения. Не ставя перед человеком конкретных задач, они, как показал Ф. А. фон Хайек, гарантируют индивиду лучшие возможности личных достижений, одновременно проводя культурную селекцию. «Открытие такого порядка вещей, когда люди могут мирно жить, не устанавливая при этом императивные цели и субординацию, привело к созданию Великого общества. Вместо навязываемых сверху конкретных целей люди приняли абстрактные нормы поведения. Так удалось расширить мирное сосуществование далеко за пределами маленьких групп, ибо каждому стало доступно извлекать пользу из знаний и умений других людей с совершенно иными целями» (Хайек 1999: 58).
Так какими абстрактными принципами может руководствоваться мир, решивший одновременно стать глобальным сообществом и культивировать различия? На наш взгляд, такими принципами могут стать принципы толерантности и культурной открытости.
В основе принципа взаимной толерантности лежит понимание несовершенства любого жизненного стиля и признание права любой личности или сообщества на свободный выбор и изменение собственной жизни. Фундаментальная идея толерантности, как показал Дж. Грей, состоит в признании права на существование тех форм жизни, которые мы считаем неправильными или нежелательными. Толерантность основывается на моральных верованиях, на нашей способности к различению добра и зла, но не на насильственном навязывании наших собственных критериев другим. Политика толерантности предполагает адаптацию к локальным условиям, нормам и готовность к взаимным уступкам на протяжении всей нашей совместной жизни: «…толерантность является предпосылкой любого стабильного modus vivendi среди неисправимо несовершенных существ» (Грей 2003: 45). Поскольку в обществе со-существуют не согласующиеся друг с другом, но одинаково прочные моральные установки и конкурирующие концепции благой жизни, политика толерантности, считает Дж. Грей, наиболее благоприятна для мирного сосуществования. «Самый надежный путь к обретению долгожданной свободы - это умерить свои требования друг к другу и научиться терпеливо сносить наши различия. Тогда в случае разногласий мы будем идти на компромиссы и достигать соглашений - подходящих для нас сегодня, а не на все времена - вместо того, чтобы настаивать на собственных (всегда мнимых) правах человека. Как ни странно, обнаружится, что именно благодаря терпимому отношению к нашим различиям мы поймем, как много у нас общего» (Грей: 67). Толерантность к нашим различиям помогает в конечном итоге понять наш общий характер.
При всей разности людей, их обычаев, нравов и ценностей они онтологически равны. Принадлежа к единому человеческому роду, каждый человек понимает, что быть человеком означает, в том числе, следовать определенным идеалам и реализовывать их в системе повседневных действий и взаимодействий. По мнению И. Бер-лина, формы человеческой жизни, человеческие цели и нравственные принципы могут быть многочисленны и вариативны, но не до бесконечности: все они находятся в пределах человеческого опыта. Именно поэтому разные цивилизации, считает Берлин, принципиально не могут быть взаимонепроницаемыми. «Взаимное общение культур, - пишет Берлин, - возможно только потому, что то качество, которое делает людей людьми, свойственно им всем и является как бы мостом между ними. Но наши ценности принадлежат нам, а их ценности - им. Мы вольны критиковать ценности других культур, осуждая их, но не можем притворяться, будто вообще их не понимаем, не вправе рассматривать их как чисто субъективные ценности, созданные существами, живущими в совершенно иных условиях и имеющими совсем иные, чем у нас, вкусы, и которые поэтому ни о чем нам не говорят» (Берлин 2002: 14). В ситуации конфликта ценностей следует не драматизировать ситуацию, а терпеливо и последовательно искать точки соприкосновения. Такой подход особенно важен в ситуации глобальной взаимозависимости, когда культурные контакты каждодневны и неизбежны. Самое главное, они благотворно сказываются на любой из контактирующих культур и разрешаются, при условии, что контактирующей культуре дано право самой осуществлять культурный отбор.
Принцип взаимной культурной открытости означает готовность к культурным контактам и культурным заимствованиям, что постепенно может модифицировать локальные культуры и сформировать новую, глобальную, идентичность. Культурная открытость основана на универсальном равенстве и подразумевает определенное равновесие между универсальными и локальными ценностями. Сеть культурных контактов способна преобразовать нативистские культуры, при условии что они придерживаются принципа взаимной культурной открытости. Реализация этого принципа расширяет гражданские и политические права и свободы, позволяет соединить различные культурные миры и социальные горизонты. Можно видеть различные модели жизни по телевидению, в кино или на видео, можно читать о них в печатных или электронных газетах или журналах. Но это новое знание станет частью жизненного опыта только в результате выбора и ассимиляции новых правил социальной жизни и новых правил индивидуального поведения. Культурная открытость, содействуя реинтерпретации собственного социального контекста и принятию новых культурных ценностей, изменяет и саму личность, и ее социокультурное окружение. Важно, что процесс трансформации носит при этом спонтанный, лишенный принудительности характер. Разумеется, возможность конфликта существует всегда. И конфликта не только культурных принципов, но и экономических потребностей или политических интересов. «Но выхода нет: нам по-прежнему придется принимать решения, и моральный риск будет порой неизбежен. Все, что от нас требуется, это чтобы мы не пренебрегали ни одним фактором, относящимся к делу, чтобы цели, которые мы хотим достигнуть, понимались как элементы всеобъемлющей формы жизни, которая может быть улучшена или повреждена в результате принятых нами решений» (Берлин 2002: 22). Так следует ли вообще пытаться преднамеренно сконструировать представление о геокультуре? Или надо признать преимущество ее свободного и спонтанного роста на основе отбора эффективных и привлекательных культурных паттернов?
Если мы признаем, что культура каждого этноса, каждой социальной группы, каждого поколения никем сознательно не планируется, но спонтанно вырастает, мы должны признать продуктивность спонтанности и для формирующейся геокультуры. Мы не в состоянии заранее решить, какие культурные модели будут признаны предпочтительными и окажутся принятыми всем мировым сообществом. Мы не можем предвидеть скорость их распространения, степень принятия или отвержения, а тем более продуктивность внедрения в том или ином культурном регионе. Мы можем лишь предполагать, что культурная империя будет, скорее, построена в результате стратегии инклюзии, и это в наибольшей степени соответствует моральным принципам, поскольку «попытка загнать людей в аккуратно сшитые униформы, как требуют того верующие в схемы догматики, почти всегда ведет к бесчеловечности. Мы можем делать только то, что можем - но это мы должны делать, невзирая на трудности» (Берлин 2002: 23).
Каковы сильные и слабые стороны этих принципов? На наш взгляд, совместное действие этих принципов способно серьезно ограничить как идеологию культурной гегемонии, так и идеологию культурной изоляции. Культурный отбор наиболее эффективных практик может получать при этом необходимую степень региональной и поколенческой вариабельности, а скорость распространения и внедрения инноваций детерминируется в этом случае как персональными характеристиками человеческого интеллекта и активности, так и наличием соответствующих политических свобод и социальных институтов. Ни личностная энергия и предприимчивость, ни институционализированные политические инициативы не могут по отдельности привести к позитивным результатам. Любые единичные и незначительные формы индивидуальной активности должны находить поддержку в системе политических прав и свобод, в то время как установленная социальными институтами система вознаграждений призвана делать активность такого рода привлекательной для большинства.
Процессы глобализации протекают в условиях сосуществования различных типов экономических порядков и противоречащих друг другу политических систем. При этом нормальные процессы интернациональной конкуренции обременяются идеологическими разногласиями, конфронтацией культурных и религиозных традиций. Приверженность принципам взаимной толерантности и взаимной культурной открытости создает необходимую предпосылку совместности действий экономики, политики и культуры. Конечно, эти корреляты могут казаться слишком слабыми. Но на протяжении последнего времени мы уже смогли не единожды убедиться в неэффективности, неработоспособности и нежизнеспособности силовых решений. Вот почему пришла пора испытать истинность теорий, утверждающих силу слабых воздействий.
Выводы
Одной из серьезных проблем реализации процесса глобализации является сегодня проблема определения пути культурного развития человечества. Понимание глобализации как универсализации и гомогенизации культуры может привести к культурным конфликтам, а в перспективе к «столкновению цивилизаций» (С. Хантингтон). В этой связи важно определить предпочтительную парадигму совместного культурного развития глобализирующегося человечества. Мы можем видеть наличие двух основных подходов к решению данной проблемы: 1) геокультура как глобальная культура, то есть культура западного типа, основанная на комплексе либеральных ценностей; 2) геокультура как культура культур, то есть многообразно свободно развивающихся, но модифицирующихся культур. Проект глобальной культуры более рационален, но не принимает в расчет стабильность существующих культурных традиций, в том числе традиций иррациональных. Проект культуры культур, с учетом реальной сложности социокультурных трансформаций, ориентирован на долговременные культурные интеракции. В любом случае мы должны определить базовые принципы интеркультурных контактов. По моему мнению, такими принципами могут стать принципы взаимной толерантности и взаимной культурной открытости, создающие благоприятные условия для диалога и открытой для всех кооперации различных социокультурных и политико-экономических систем.