Уральский федеральный университет
Культурная идентичность и проблемы адаптации иноэтничных мигрантов в России
И.Б. Бритвина, П.А. Шумилова
Екатеринбург, Россия
Аннотация
В статье представлены результаты опросов жителей города Екатеринбурга и иноэтничных мигрантов из стран Центральной Азии, которые демонстрируют актуальные формы взаимодействия принимающего сообщества и приезжих из других стран, а также проблемы взаимного неприятия, способствующие росту социальных конфликтов. Авторы обозначили барьеры на пути взаимной интеграции россиян и приезжих, основанные на разнице социокультурных ориентаций. В качестве основного фактора положительного развития ситуации авторами статьи рассматривается работа с культурной идентичностью как детерминантой межэтнического взаимодействия. В результате теоретического анализа было выявлено отсутствие четкой содержательной формулировки понятия «культурная идентичность». Вместе с тем в статье аргументирована необходимость данного концепта для анализа современных социальных процессов, связанных с массовыми международными миграциями и межкультурными коммуникациями. В связи с этим целью данной статьи является доказательство важности выделения термина «культурная идентичность» в отдельную аналитическую категорию, а также эмпирическое обоснование необходимости формирования общей культурной идентичности в процессе взаимоадаптации и взаимоинтеграции россиян и иноэтничных мигрантов. Авторы статьи на основе конструктивистского подхода рассматривают идентичность как результат процесса идентификации. Авторы статьи отмечают, что идентичность является пластичным элементом, трансформирующимся в связи с меняющейся социальной обстановкой. Основным выводом становится утверждение необходимости поиска культурных паттернов как базиса межэтнических взаимоотношений, способных сохранять социальное благополучие и стабильность. Культурная идентичность является определяющим социальным конструктом, требующим внимания и коррекции для снижения напряжения в обществе, связанного с иноэтничными миграциями. Авторы отмечают, что процесс конструирования общей социальной идентичности принимающего сообщества и иноэтничных мигрантов состоит из нескольких стадий. Начало этого процесса связано с формированием общегражданской идентичности. Следующим необходимым шагом является формирование общей культурной идентичности коренных жителей и приезжих.
Ключевые слова: социальная идентичность; культурная идентичность; принимающее сообщество; культурные привычки; иноэтничные мигранты; опрос; Екатеринбург
Abstract
CULTURAL IDENTITY AND ADAPTATION OF ETHNIC MIGRANTS IN RUSSIA
B. Britvina, P.A. Shumilova
Ural Federal University Mira St., 19, Yekaterinburg, 620002, Russia
The article presents the results of interviews with residents of Yekaterinburg (N = 485) and ethnic migrants from Central Asia (N = 231), which reveal the current forms of interaction between the host society and migrants from different countries, and the problem of mutual rejection that determines the growth of social conflicts. The authors identify key barriers hindering the mutual adaptation of the host society and migrants that are based on cultural differences and, thus, require a careful work with cultural identity as a determinant of interethnic interaction. However, the theoretical analysis proves the lack of a clear unambiguous interpretation of the `cultural identity' concept that is necessary for the analysis of contemporary social processes under the international migrations and intercultural communications. The article aims to prove the importance of both considering `cultural identity' as a special analytical category and developing the common cultural identity in the process of mutual adaptation and integration of the Russians and ethnic migrants. The authors use the constructivist approach and define `identity' as a result of the identification process and a flexible element that can be changed according to the social situation. Thus, cultural patterns should become the basis of interethnic relations to ensure social well-being and stability, and cultural identity is to be the most important social construct to reduce social tensions determined by ethnic migrations. The development of a common social identity consists of several stages: first the common civil identity is to be formed, then the common cultural identity of the host society and ethnic migrants.
Key words: social identity; cultural identity; host society; cultural habits; ehnic migrants; survey; Yekaterinburg
Общегражданская и культурная идентичность внешних иноэтничных мигрантов и принимающего сообщества -- это два полюса их взаимной интеграции и адаптации к меняющимся условиям. По косвенным данным, Россия имеет около 30 млн человек накопленной миграции из стран ближнего зарубежья, большинство потока которых составляют иноэтничные мигранты из стран Центральной Азии. Принятие общегражданской идентичности -- это первое, что требуется от приезжих в условиях нового для них правового поля.
Формирование общей культурной идентичности иноэтничных мигрантов и россиян -- долгий и противоречивый процесс. Барьеры, мотивация на сближение, установки, этапы и факторы развития этого явления изучены еще недостаточно. Опыт США и стран Западной Европы является очень противоречивым. Ситуация в России имеет специфику в первую очередь в силу того, что ныне самостоятельные страны ближнего зарубежья ранее входили в общее правовое, экономическое и культурное пространство СССР.
Авторы данной статьи ставят перед собой цель обосновать необходимость выделения одной из форм социальной идентичности -- «культурной идентичности» как самостоятельной теоретико-аналитической категории, и продемонстрировать применимость такого подхода на примере анализа современных миграционных процессов в г. Екатеринбурге.
Появление термина «идентичность» традиционно связывают с психологией.
Э. Эриксон описывал идентичность как самоопределение -- одно из качеств личности, которые эволюция заложила как в базальный план каждой стадии жизни человека, так и в базальный план институтов человечества [7]. Свою междисциплинарность термин приобрел благодаря Э. Фромму, придавшему ему более социологическое наполнение и связавшему идентичность не только с моральным формированием личности, но и со здоровьем общества в целом [5]. Дж.Г. Мид рассматривал идентичность с точки зрения интеракционистского подхода, оперируя понятием социальной идентичности, указывая на ее базисность в процессе трансляции и интерпретации информации. Термин «социальная идентичность» использовал и И. Гофман, считая, что он включает в себя и структурные, и личностные качества (более точного определения им не дано) [10].
В.А. Ядов выделяет идентичность как четкое понимание человеком того, кем он является, кем являются «они» и «мы», и идентификацию как процесс достижения этого понимания путем освоения, осмысления и выбора норм и правил различных социальных структур [8]. Необходимо заметить, что и сегодня понятие «идентичность» имеет в науке крайне размытую дефиницию. Такая многозначность снижает продуктивность использования термина как теоретической единицы, как категории анализа и объекта практической деятельности. Р. Брубейкер и Ф. Купер указывают на необходимость подбора значений для ясного выражения всех аспектов научного и общепринятого контента, заключенного в данном термине. Р. Брубейкер и Ф. Купер выделили следующие ключевые направления анализа идентичности: как одного из элементов, с помощью которого можно управлять обществом для решения политических и иных общественных задач; как примордиального фактора общественного стремления к подобию и солидарности; как конструкта, находящегося в постоянном развитии и изменении, связанного с самоопределением и категоризацией психосоциальной сферы существования индивида, делающего возможным коллективное взаимодействие [9].
В современной науке представлен множественный подход, авторы которого полагают, что идентичность человека является результатом сложения целого комплекса более специфических идентичностей, создающих общую структуру итоговой идентичности, выстроенных в какую-либо иерархию, ситуативно актуализированных или неактуализированных. В итоге содержательная наполненность понятия значительно утяжеляет его и затрудняет адекватное использование во всех сферах применения. Тем не менее, термин «идентичность» прочно занимает свою нишу в научном пространстве, и вполне релевантен для объяснения ряда социальных процессов.
Понятие «культурная идентичность» актуализируется в связи с массовыми внешними миграциями, провоцирующими негативные социальные процессы скрытого или открытого противостояния культур принимающего сообщества и приезжих.
Прежде всего, стоит отметить, что дефиниция «культурная идентичность» отдельно практически не используется. Чаще всего она является смысловой приставкой в изучении других видов идентичностей: этнокультурной, национальнокультурной, социокультурной и пр. По мнению авторов статьи, имеет смысл выделить культурную идентичность в отдельную аналитическую категорию в связи с доминирующими в науке социально-конструктивистскими воззрениями на природу этносов, рас, наций, национальностей, народностей как на мнимые сущности, формирование которых подчиняется политическим и социальным интересам [1. С. 31].
Культурная идентичность, по нашему мнению, имеет особую природу -- она всегда проявляется в реальных эмоциях и чувствах, в поступках без дополнительных «информационных надстроек». Проявляясь в условиях культурного противопоставления, она чаще всего выражается словесной формулой «у них так, а у нас совсем не так». Л.Н. Гумилев отмечал, что антитеза «мы/они» -- это универсальное явление, имеющее глубокую подоснову [3. С. 25], и даже выделял способность к противопоставлению как детерминанту этноса. В своем труде «Этногенез и биосфера Земли» Л.Н. Гумилев определяет этнос как «устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющих себя всем прочим аналогичным коллективам и отличающийся своеобразным стереотипом поведения» [3. С. 98]. Осознание этого отличия происходит при столкновении в обычной жизни, в повседневных делах, т.е. в рамках не специализированного уровня культуры (профессионального, научного, художественного и пр.), а на обыденном уровне. Именно на этом уровне и осуществляется акцентирование разницы реакций и культурных форм их выражения. Процесс актуализации культурной идентичности происходит через осознание, что определенные образцы поведения не соответствуют ожидаемым реакциям.
Таким образом, конструктивистский подход становится неуместным при анализе повседневного поведения индивидов, поскольку очевидность его стихийного примордиализма сложно отрицать. На уровне обыденного сознания культурное поведение -- это «кровно заложенное» свойство, определяющее поведение человека и его восприятие других людей. И даже если индивид объективно понимает конструктивную природу культурной идентичности, субъективно он все равно трактует этничность как ее (идентичности) первооснову, чему способствуют такие факторы как фенотипические различия этнических групп, общая история народов, традиции и пр.
Культурная идентичность в такой трактовке выступает как формат социального поведения -- человек не может находиться в состоянии изоляции [6. С. 188].
Для комфортного существования в окружающем социуме человек вырабатывает определенные формы поведения, которые упрощают ежедневное взаимодействие индивидов внутри определенного общества. Складывается набор паттернов, предполагающих поведенческий алгоритм, состоящий из принятых форм осуществления коммуникации и определенных ожиданий в ответ на них. Это можно отнести к понятию социальных привычек людей, необходимых для того, чтобы не обдумывать каждый раз стратегию поведения и сохранять комфортное коммуникативное состояние. Такие привычки, названные П. Бурдье габитусом, формируются посредством социальных отношений и становятся основой формирования их в дальнейшем.
Габитус -- система схем восприятия и оценивания, это когнитивные и развивающие структуры, которые агенты получают в ходе их продолжительного опыта в какой-то позиции в социальном мире. Габитус есть одновременно система схем производства практик и система схем восприятия и оценивания практик [2. С. 75]. Они формируются в течение длительного времени и являются историческим продуктом, отражающим социальную позицию, в которой он (габитус) был сформирован. Именно поэтому, как отмечает П. Бурдье, началом чувств симпатии, антипатии, кооптации, дружбы, любви, брака, ассоциации и т.д. и, следовательно, всех устойчивых связей является чувство сходства габитуса [2. С. 71]. Это можно назвать «культурным габитусом», культурными привычками, которые лежат в основе всех социальных взаимодействий. При столкновении с другой культурой возникает ощущение разницы культурных габитусов.
Привычные схемы поведения не имеют ожидаемой реакции, а незнакомые образцы вызывают затруднения в их интерпретации. В этот момент у индивида возникает осознание разницы в поведенческих паттернах, через которое приходит определение себя как субъекта одной культуры, отличной от другой. Антитеза «их правила / наши правила» актуализирует существование культурной идентичности и понимание индивидом себя как носителя определенной культуры. Таким образом, можно рассматривать культурную идентичность как культурное самоопределение посредством социально-коммуникативных практик, включающих такие способы выражения индивидом своих чувств и мыслей, как символы, способы обмена ими, формы поведения.
При анализе миграционных проблем в области взаимоотношений между мигрирующим и принимающим сообществом нужно анализировать сферу повседневного общения, поскольку недовольство друг другом возникает как результат столкновения в обыденной жизни. В связи с этим можно выделить области регулярной социальной интеракции, в которых функционируют различные, но фиксированные в рамках определенной культуры схемы поведения (культурные привычки), например, межгендерная, межпоколенная, профессиональная, межстатусная, возрастная, религиозная, бытовая, семейная, дружеская и пр. Далее следует определить, в рамках каких из этих областей активнее всего происходит межкультурная коммуникация в конкретно взятом обществе, и провести сравнительный анализ коммуникационных паттернов конкретных культур, выявляя базовые несоответствия в принятых в этих культурах шаблонах самовыражения и ответных реакций. После этого производится соотнесение целей интеракции и оценки принципов ее осуществления.