Неполная контрактация в условиях российской специфики. Влияние коррупционной составляющей институциональной среды
Цуриков Владимир Иванович
доктор экономических наук, кандидат физико-математических наук
профессор, ФГБОУ ВПО "Костромская государственная сельскохозяйственная академия"
156530, Россия, Костромская область, пгт. Караваево, ул. Учебный городок, 34, каб. 211
Аннотация
Предметом исследования является влияние коррупционной составляющей институциональной среды на инвестиционные решения контрагентов и на величину общественного выигрыша. В рамках модели неполного контракта показано, что учет коррупционной составляющей приводит к одному из двух случаев, один из которых можно интерпретировать как вымогательство, а другой - как заключение взаимовыгодной коррупционной сделки. Особое внимание уделяется анализу тех возможностей контрагентов для максимизации своих индивидуальных выигрышей, которые определяются их стимулами к осуществлению инвестиций в рост совокупного дохода. Метод исследования состоит в математическом моделировании, позволяющем осуществить строгий формальный анализ поведения контрагентов, вынужденных отдавать часть своего дохода некоей третьей стороне. Показано, что в случае вымогательства стимулы агентов притупляются, что оборачивается снижением размера общественного выигрыша. Обнаружено существование порогового уровня ставки «коррупционного налога», превышение которого делает предпочтительной передачу права на остаточный доход взятковымогателю. Показано, что широкое распространение практики коррупционного сотрудничества может приводить к негативной деформации структуры национальной экономики. В статье используется исключительно вербальный способ изложения результатов, полученных методом математического моделирования.
Ключевые слова: неполный контракт, коррупционная составляющая, размытые права собственности, специфические инвестиции, коррупция, вымогательство, коррупционная сделка, сдача бизнеса, стимулы, эффективность
Tsurikov Vladimir Ivanovich
Professor, the department of Advanced Mathematics, Kostroma State Academy of Agriculture
156530, Russia, Kostroma Oblast, township of Karavaevo, Ucgebnyi Gorodok Street 34, office #211
tsurikov@inbox.ru
Abstract.
The subject of this research is the impact of the corruption component of the institutional environment upon the investment decisions of agents and the size of public gain. Within the framework of incomplete contract, it is demonstrated that consideration of the corruption component leads to one of two cases, one of which could be interpreted as extortion, and the other - as conclusion of a mutually beneficial corrupt deal. Special attention is given to the analysis of the capabilities of the agents for maximization of their personal gains, which are defined by their stimuli towards carrying out investments into the growth of mutual profit. It is demonstrated that in the case of extortion the stimuli of the agents diminish, resulting in the decrease of public gain. The determination is made on the existence of the baseline level of stake of the “corrupt tax”, exceeding which makes it preferable to transfer the right to leftover profit to the bribe extortionist. It is demonstrated that widespread practice of corrupt cooperation can lead to negative deformation of the structure of national economy.
Keywords:
Efficiency, Stimuli, Transfer of business, Corrupt deal, Extortion, Corruption, Peculiar investment, Ambiguous property rights, Corruption component, Incomplete contract
Настоящая статья представляет собой последнюю из серии статей, посвященных экономико-математическому моделированию контрактации, учитывающего специфичные условия российской действительности. Напомним некоторые результаты, изложенные в первых частях.
Сначала (в первой части [22]) были рассмотрены эффекты, обусловленные характерной для современной России слабой защищенностью прав собственности и контрактного права. Недостаточная защищенность прав собственности определяется через соответствующее математическое неравенство, формулирующее то условие, выполнение которого создает возможность для получения дополнительной прибыли не за счет осуществления инвестиций (усилий) в рост величины ожидаемого дохода, а за счет инвестирования в изменение соотношения переговорной силы и, соответственно, в постконтрактное перераспределение прав на доход. Если такое условие выполняется, то рациональный агент соответствующее инвестирование осуществит. Наиболее важный вывод состоит в том, что более эффективному собственнику (контрагенту, инвестиции которого оказывают более высокое положительное влияние на рост величины ожидаемого совокупного дохода) выгодно больше инвестировать в рост дохода, а менее эффективному - в перераспределение дохода, что позволяет ему увеличивать свою долю в доходе [17; 19]. Соответственно, невыполнение условий теоремы Коуза (наличие трансакционных издержек и неполная спецификация прав собственности), способствует созданию тенденции для концентрации собственности в руках неэффективного собственника.
Вторая часть [23] посвящена роли трансакционных издержек и дефициту доверия между контрагентами. Автономный (независимый) выбор размера инвестиций в рост величины ожидаемого совокупного дохода всегда оборачивается недоинвестированием, т.е. инвестированием в масштабах значительно ниже оптимального и ниже любого уровня, приводящего к эффективному исходу [13-14],[16-20],[24-27]. Поэтому дальнейший рост выигрышей контрагентов возможен только в результате доинвестирования, для осуществления которого необходима координация. В плане сравнительных преимуществ, порождаемых экономией на издержках координации, рассматриваются возможности для доинвестирования в рамках трех различных организационных форм - рынка, гибрида и иерархии [20-21]. Вид и размер издержек координации зависят, в том числе, от формы организации, способов координации и личностных свойств контрагентов. Честность агентов и высокий уровень доверия, а также прозрачность и согласованность их действий наряду со «справедливым правилом» (его определение дается в [13, с.97],[20, с.45]) распределения ожидаемого совокупного дохода способны создать необходимые условия в виде соответствующих стимулов и достаточно низких трансакционных издержек для достижения наибольшего общественного выигрыша, который по своему размеру может сколь угодно приближаться к оптимальному.
Там же во второй части [23] показано, что в условиях рыночной и гибридной организационных форм существует пороговый уровень издержек, превышение которого исключает возможность доинвестирования. В режиме иерархии, в отличие от рыночной и гибридной форм, аналогичного уровня издержек нет, и поэтому в режиме иерархии доинвестирование может осуществляться всегда, по крайней мере, со стороны принципала [21]. Поэтому в случае достаточно высокого уровня трансакционных издержек, порождаемых, например, высокой степенью специфичности используемых ресурсов и/или низким уровнем доверия между агентами, иерархия чаще имеет преимущество перед гибридной формой в плане возможности для осуществления доинвестирования. Отсюда можно сделать вывод о том, что относительно низкая доля гибридных форм экономической организации (нежизнеспособность кооперативов, партнерств и пр.) в обществе обусловлена в той или иной степени высокими трансакционными издержками координации доинвестирования, порождаемыми в частности низким уровнем доверия (социального капитала), который и является причиной преимущественного использования командного стиля координации.
Предлагаемая работа посвящена использованию модели неполного контракта для изучения роли таких особенностей институциональной среды в современной России, как мощная коррупционная составляющая , сопряженная с нечеткой спецификацией прав собственности. Для упрощения в настоящей статье используется вербальный стиль изложения тех результатов, которые получены в рамках соответствующих экономико-математических моделей [20-21].
Прежде чем приступить к рассмотрению заявленной темы, напомним основные условия, которые положены в основу модели. В этом качестве используются условия, близкие к тем, которые легли в основу модели Харта-Мура [26-27]. Два агента, под условными названиями продавец (производитель, поставщик) и покупатель (потребитель), в момент времени t = 0 заключают контракт о сотрудничестве (торговле или выполнении некоторого проекта), которое в момент времени t = 2 должно принести доход. В момент времени t = 1 стороны, независимо друг от друга, выбирают уровень специфических инвестиций и осуществляют их. Например, покупатель может инвестировать в увеличение ценности (качества) товара, а продавец - в уменьшение издержек производства товара. Объемы специфических инвестиций стороны в контракт не записывают. В момент времени t = 2 стороны, учитывая результаты инвестиций и сложившееся состояние внешней среды, оценивают дальнейшие перспективы и либо осуществляют производство и торговлю, либо отказываются от сотрудничества, либо пересматривают контракт.
В качестве специфических инвестиций будем подразумевать инвестиции в физический и человеческий актив в виде затрат любого редкого ресурса (усилий, времени, нервной энергии агентов и пр.) При этом считаем, что размеры специфических инвестиций являются величинами, наблюдаемыми для каждого участника контракта, но неверифицируемыми для суда, т.е. контракт является отношенческим с внутренними механизмами управления и разрешения конфликтов [24, с. 85].
Как следует из условий, стороны получают информацию об издержках производства и тех качествах, которыми может обладать товар, только к моменту времени t = 2. Поэтому ни величина полезности, ни величина издержек производства не могут быть оговорены в контракте в момент времени t = 0.
Предполагается, что на стадии заключения контракта стороны договариваются о распределении ожидаемого валового дохода в долях, соответствующих распределению переговорной силы. Величина ожидаемого совокупного дохода возрастает с ростом размера инвестиций, причем рост объемов инвестиций, осуществляемых тем или иным агентом, снижает его собственный предельный доход, но не уменьшает ожидаемый предельный доход его партнера по контракту. Другими словами, первые частные производные от величины ожидаемого совокупного дохода положительны, вторые производные по инвестициям каждого агента отрицательны, вторая смешанная производная неотрицательна. Подчеркнем, что перечисленные условия, которые наложены на величину ожидаемого дохода, являются абсолютно стандартными в неоклассической экономической теории. Кроме того, предполагается, что оба агента нейтральны к риску, и издержки инвестирования определяются денежным эквивалентом размеров инвестиций.
коррупционный инвестиционный решение откат
Учет коррупционной составляющей
По-видимому, во все времена коррупция в России представляла собой один из важнейших факторов институциональной среды. Так как соответствующей проблеме посвящено гигантское количество работ, а здесь мы не ставим перед собой задачу сколько-нибудь детального рассмотрения масштабов российской коррупции, то обсудим этот вопрос предельно кратко. Отметим, что российские исследователи оценивают коррупционный рынок в современной России в огромные суммы. Например, фонд ИНДЕМ оценил рынок деловой коррупции в 2005-м году в 316 миллиардов долларов, а бытовой коррупции - в 3,0 миллиардов долларов [10-11]. Фонд «Общественное мнение» в результате исследования, выполненного по заказу Минэкономразвития, предал огласке оценки размера только бытовой коррупции (5,5 миллиардов долларов в 2010 году) [15]. Что же касается оценок масштабов деловой коррупции, то соответствующий общий по деловой и бытовой коррупции отчет Минэкономразвития РФ, опубликованный в 2014-м году на официальном сайте министерства, изложен, к сожалению, в намного менее подробном (можно даже сказать, в невнятном) варианте [7], чем опубликованный ранее в 2011-м году предварительный отчет о состоянии бытовой коррупции [15]. И. Елисеева и А. Щирина на основе двух различных методов исследования масштабов российской коррупции делают вывод о том, что в 2007-м году рынок деловой коррупции находился «в пределах 20,3 и 25,5 триллионов рублей» [4, с.242].
Е. Галицкий и М. Левин в результате своего исследования приходят к выводу о том, что в современной России успешными являются только две стратегии ведения бизнеса: «“сдача” своего бизнеса представителям власти и “взятие” представителей власти на регулярное содержание» [1]. Председатель фонда ИНДЕМ Г. Сатаров отмечает, что в постсоветской России предприниматели «столкнулись не с банальными разовыми взятками, а с настоящей данью, которой их обложили. Каждый месяц бизнесмен должен объехать несколько точек и развести деньги. Это могут быть разные места: от контрольных органов до правительственных структур. На “зарплату” опекающим его ведомствам бизнес тратит в месяц половину своей чистой прибыли» [11].
Для учета коррупционного фактора в модель неполного контракта вводится дополнительное предположение о том, что каждый контрагент отдает третьей стороне (чиновнику или представителю силовой структуры) долю своего ожидаемого дохода [21], а та, в свою очередь, оказывает то или иное влияние на условия осуществления проекта и, соответственно тем самым, на величину совокупного дохода. Анализ модели сводится к выяснению тех условий, при которых выигрыши контрагентов достигают максимальных значений.
Отметим, что частная производная от величины ожидаемого дохода по размеру доли взяткополучателя, может принимать либо только отрицательные значения, либо иметь положительные значения при малой доли и отрицательные при большой. Других вариантов в рамках модели быть просто не может. И это легко понять, так как с возрастанием доли дохода, отходящей в виде взятки чиновнику, и последовательным приближением ее, например, к 90-100%, размеры индивидуальных выигрышей контрагентов могут только стремительно падать.
Соответственно, в результате такого учета коррупционной составляющей институциональной среды возможны только два принципиально различных результата влияния третьей стороны на размеры и совокупного, и индивидуальных выигрышей контрагентов. Или размеры выигрышей контрагентов убывают вне зависимости от размера побора, или же они возрастают, но только при некоторой относительно невысокой доли дохода, составляющей величину побора. В первом случае, т.е. в случае снижения индивидуальных выигрышей контрагентов, участие третьей стороны эквивалентно вымогательству, а во втором - трехстороннему заключению взаимовыгодной коррупционной сделки (при условии, конечно, что параметры не выходят за пределы роста индивидуальных выигрышей контрагентов).