УДК 81-119
Пермский научно-исследовательский политехнический университет
О ВОЗМОЖНЫХ НАПРАВЛЕНИЯХ РАЗВИТИЯ ЭКОПЕРЕВОДЧЕСКОГО АНАЛИЗА (НА ПРИМЕРЕ ЭКОКОНЦЕПТА «СПЕКТАКЛЬ» В РАССКАЗЕ Л. УЛИЦКОЙ «КОНЕЦ СЮЖЕТА»)
Плюснина Екатерина Михайловна
Проблема успешности перевода по-прежнему сохраняет свою актуальность в условиях современной жизни. Вследствие быстрого изменения гео- и культурно-политической ситуации в обществе все большее значение приобретает способность современного человека адаптироваться к чужой культуре, что предполагает в качестве важного, а порой и непременного условия владение одним или несколькими иностранными языками. Стремительное развитие переводческих программ здесь ничего не значит - компьютер в данной ситуации заведомо не способен заменить человека и вряд ли когда-нибудь будет в состоянии сделать это.
Настоящая статья выполнена в рамках нового научного направления, получившего название «экология перевода». Сам термин был сформулирован в совместной статье Л. В. Кушниной и П. Р. Юзманова, опубликованной по итогам первой международной конференции «Экология языка на перекрестке наук» (Тюмень, ноябрь 2010 г.) [6].
Как указывает Л. Г. Федюченко, экология перевода развивается как новое современное направление теории перевода в рамках лингвистической экологии. Заявленное направление до сих пор не имеет четкого однозначного определения, его метаязык находится в стадии становления. Это обеспечивает относительную свободу трактовки и разнообразие направлений исследования [9]. Вслед за Л. Г. Федюченко мы считаем, что в качестве основного объекта исследования экологии перевода может выступать качество перевода. экология перевод антропоцентрический текст
В предыдущих исследованиях мы придерживались мысли Н. Н. Белозеровой, считающей, что материалом экопереводческого анализа является «единица языка или речевого акта, или текст, так или иначе отражающие взаимодействие человека с окружающей природной средой» [1, c. 62]. Однако более глобальной кажется мысль о том, что связь данного комплексного направления в теории перевода с экологическими науками состоит в том, чтобы заниматься «сохранением и презервацией смыслов, заложенных автором оригинального произведения или дискурса» [Там же]. Идея сохранения смысла в его первозданном виде, без искажения, с целью пробуждения у читателя текста перевода тех же эмоций, которые испытывает читатель оригинального текста, позволяет утверждать, что материалом для экологии перевода может быть любой художественный текст.
Одним из важнейших этапов при проведении исследования в рамках экологии перевода стало определение единицы анализа. В ее качестве выступает экоконцепт, который определяется нами как многомерная мыслительная единица, имеющая разные формы языкового выражения, обладающая эмоционально-личностными, природными и культурными составляющими, в основе которой лежат гетерогенные экосмыслы [5, с. 63].
Экоконцепт имеет сложную структуру. В тексте можно выделить несколько основных экоконцептов, которые могут быть разделены на ряд более мелких - субэкоконцептов. Опираясь на когнитивный подход в семантике концепта, мы выделяем внутри концепта понятийный, образный и ценностный компоненты / слои [2]. Отличие концепта от экоконцепта состоит в том, что внутри понятийного слоя экоконцепта можно выделить особые эколингвистические составляющие (далее - ЭЛС). Поясним, что «в роли репрезентантов природных составляющих концепта в тексте могут выступать представители животного и растительного мира, времена года, природные ископаемые, элементы ландшафта, водоемы и т.д. Культурные составляющие выражаются через указания на реалии, связанные с историей страны, национальные традиции, артефакты, религиозные символы или принадлежности религиозного культа, произведения фольклорного искусства и т.д. Присутствие в тексте лексических единиц, связанных с выражением эмоционального состояния, мы обозначили как эмоционально-личностные составляющие концепта» [5, с. 63-64]. В тексте ЭЛС обнаруживаются через слова, словосочетания или целые предложения.
Все данные элементы обладают смыслом. В рамках экологии перевода нами используется термин экосмысл. Под экосмыслом мы понимаем общую соотнесенность и связь явлений, характеризующих сосуществование человека, культуры, природы, находящую отражение в тексте в виде языковых единиц разных уровней (лексем, словосочетаний, предложений) [7, с. 98]. В связи с уточнением базовых понятий экологии перевода мы можем расширить предыдущее определение: экосмысл - это заложенный в произведении авторский смысл, который необходимо уловить переводчику с целью его дальнейшей трансформации в текст перевода средствами другого языка.
Алгоритм для проведения экопереводческого анализа художественного произведения на данный момент выглядит следующим образом:
– поиск набора составляющих экоконцепта, обладающих экосмыслом (лексемы, словосочетания, предложения);
– декодирование отдельных экосмыслов, входящих в состав экоконцепта;
– анализ экоконцепта/экоконцептов художественного произведения на основе выявленных составляющих и декодированных экосмыслов.
Важно помнить, что экосмыслы исходного текста, на передаче которых в тексте перевода сосредоточен переводчик, подвижны, изменчивы и никогда не смогут быть прочувствованы и переданы максимально точно. Следовательно, не может быть речи о том, что возможен только один правильный вариант перевода текста. Переводов, которые смогли бы удовлетворить реципиента, может существовать множество. Данное положение напрямую связано с признанием и развитием в современном переводоведении идеи антропоцентризма, когда личность человека, совершающего то или иное действие, ставится в центр.
Именно от личности зависит конечный результат перевода. Смысловой характер полученного текста, личностный подход, а не механическая трансформация и перенос слов, словосочетаний и предложений из текста оригинала выражают базовые для экологии перевода принципы природо- и культуросообразности, «иными словами, представляют собой экологическую составляющую процесса перевода» [4, с. 55].
Говоря об экологичности текста перевода, необходимо помнить, что в конце процесса перевода целостный смысл текста складывается только их тех составных элементов, которые «успешно противостоят воздействию среды и соответствуют требованиям социума» [Там же].
Один из главных вопросов в теории перевода и в экологии перевода связан с механизмами и явлениями, влияющими на создание качественного текста перевода. Помимо того, что личность переводчика ставится на первое место при переводческом процессе, необходимо также учитывать, насколько глубоко переводчик способен проникнуть в замысел автора, его внутренний мир, поставить себя на его место, в определенной степени отстраниться от себя, чтобы пропускать через себя мысли и эмоции другого. В этом усматривается непосредственная связь переводческого процесса с понятием эмпатии. Чем глубже переводчику удается проникнуть в смысл оригинального текста и постичь его образы, тем в большей степени он способен адаптировать текст к принимающей культуре, «достигая природосообразности и культуросообразности смыслов» [Там же, с. 61]. При этом восприятие исходного смысла не всегда происходит осознанно, в силу чего изучение соотношения осознаваемых и неосознаваемых компонентов переводческого пространства тесно связано с явлением эмпатии.
В настоящей статье перед нами стояла задача провести экологопереводческий анализ экоконцепта нового типа. В качестве материала анализа нами был использован текст рассказа Л. Улицкой «Конец сюжета».
В рассказе показана жизнь обычных людей, обремененных повседневными заботами и в то же время ищущих некой отдушины, стремящихся вырваться за рамки обыденной повседневности. Главная героиня Женя - 35-летняя женщина, имеющая двоих детей, влюбленная в режиссера и уже расставшаяся со своим вторым мужем. К ней периодически наведывается ее троюродная племянница Ляля - 13-летняя девочкаподросток, которая рассказывает Жене про свой роман с художником намного старше ее. Аркадий - так зовут художника - хорошо знаком Жене, так как приходится ей двоюродным братом. Женя чувствует гнетущую ответственность за судьбу Ляли и в конце концов принимает непростое решение переговорить с Аркадием. В ходе разговора с ним выясняется, что любовница по имени Ляля у Аркадия действительно есть, только это совершенно другая, взрослая женщина, а отнюдь не 13-летняя девочка. Узнав правду, Женя решает пристыдить Лялю, но та, недослушав свою тетю, надолго прерывает с Женей всякие отношения.
Стремясь наметить новые пути развития экологии перевода, мы решили провести анализ экоконцепта спектакль, не соотносящегося с явлениями природы (их роль была важна для наших прошлых исследований). В рамках данного экоконцепта нами были выделены следующие субэкоконцепты: костюмы, обман, действие, реквизит, эмоциональное состояние, герои. Очевидно, что потенциальное число экоконцептов и субэкокнцептов может варьироваться весьма значительно, так как любое исследование качества перевода неизбежно носит субъективный характер.
Из вычлененных субэкоконцептов остановимся отдельно на одном из них - субэкоконцепте обман.
Для анализируемого сборника Л. Улицкой характерно использование так называемого эффекта обманутого ожидания, когда в финале рассказ получает совершенно непредсказуемое окончание. В связи с этим нам было интересно выяснить, как и из каких ЭЛС был сформирован выделенный нами элемент.
Представим реализацию субэкоконцепта обман в тексте оригинала и перевода, выполненного Софи Бенеш в 2003 году.
Жирным шрифтом нами обозначены случаи, в которых мы усматриваем проявление эмпатии - таковое, в свою очередь, предполагает неполное соответствие, некоторую неточность, свидетельствующие о личностнотворческом подходе и о стремлении переводчика предложить свой индивидуальный вариант.
Лексемы: верить (croire), убеждать (conforter), отчитываться (rendre des comptes), не понимать (ne pas comprendre).
Словосочетания: надо что-то предпринять (il faut agir), грядущая картина (un tableau de la situation), похоже на правду (assez proche de la vйritй), разговор неприятный (une conversation dйagrйable), влезла в эти разбирательства (s'кtre embarquйe dans cette discussion), приятнее было бы этого не знать (j'aurais prйfйrй ne rien savoir), выпучил глаза (il ouvrit des yeux ronds), раскатавшую с ним умозрительный роман (qui avait avec lui une liaison abstraite), гениальный сюжет (un sujet gйnial).
Предложения: за все поступки мы в конце концов сами отвечаем (chacun est responsable de ses actes) [8; 11, р. 73]; все не так уж просто, и за этими словами стоит больше, чем она знает. И вид у Аркадия отчасти виноватый, а отчасти как будто страдающий… (tout n'йtait pas aussi simple, et qu'il y avait derriиre ces mots plus de choses qu'elle n'en savait. Arkadi avait l'air а la fois coupable et malheureux) [8; 11, р. 74]; Он валял дурака перед ней. Или… (Il faisait l'idiot, ma parole! Ou alors ...) [8; 11, р. 75]; Какое это имеет ко мне отношение? Ты можешь мне толком объяснить? (Mais quel rapport avec moi? Tu peux m'expliquer?) [8; 11, р. 75]; праздник не должен длиться вечно (une fкte ne saurait durer йternellement) [8; 11, р. 77].
На примере реализации в тексте перевода экосмыслов субэкоконцепта обман, являющегося одним из ключевых для экоконцепта спектакль, мы видим, что перевод сделан достаточно точно. Переводчик в большей степени смог верно перенять описанные автором идеи и найти для их выражения достаточно удачные эквиваленты во французском языке.
Напомним, что выделенные экосмыслы являются динамическими структурами, способными при переводе трансформироваться в сознании переводчика. В выделенных жирным примерах мы наблюдаем возникновение определенного смыслового отклонения, что свидетельствует о проявлении личности переводчика и его собственном, индивидуальном понимании экосмыслов.
Так, эквивалентом для прилагательного страдающий было выбрано слово malheureux, имеющее значение злополучный, неудачный, невезучий, жалкий, ничтожный, но не несущее оттенка обремененности ситуацией [3, с. 656]. Несколько смещен также акцент при переводе глагола убеждать. Переводчик склонился в пользу лексемы conforter, которая имеет смысл укрепить, морально поддержать, утешить [Там же, с. 229].
На наш взгляд, смысловая нагрузка исходной лексемы несколько утрачена.
Однако назвать перевод в целом неудачным у нас нет оснований. Мы считаем, что степень эмпатии при переводе данного текста, безусловно, достаточно высока и что, следовательно, переводчику удалось передать смысл художественного текста средствами другого языка.
Мы полностью отдаем себе отчет в том, что переводческий процесс в известной степени сохраняет свою иррациональность: иными словами, сколько бы не было предпринято попыток проанализировать процесс перевода, он никогда не будет изучен исчерпывающим образом. В этой связи уместно вспомнить прекрасное высказывание Л. В. Щербы, который, отмечая исключительную трудность словарного дела, утверждал, что «хорошие переводы не “составляются”, а “творятся”, и творятся хорошими писателями, делающими переводы иностранной литературы на свой родной язык» (выдающийся российский лингвист, ставя акцент именно на художественной литературе, изначально не принимал во внимание неудачные, «газетные» варианты перевода, неизбежно создающие множество однодневок и откровенно неудачных слов и оборотов) [10, с. 9].