Статья: Трансформация ценностных основ семейной жизни в России конца XIX – начала XX в. как предпосылка революционных событий 1917–1918 гг.

Трансформация ценностных основ семейной жизни в России конца XIX - начала XX в. как предпосылка революционных событий 1917-1918 гг.

Грицай Л.А.

В данной статье рассматривается процесс изменения ценностей семейной жизни в России конца XIX - начала XX в., проявляющийся в смене модели семейного устройства (с патриархальной на эгалитарную) и соответственно в понижении значимости самой семьи. На историческом материале определяются причины данного процесса. Предлагается преимущественный анализ последствий подобной трансформации, на основе которого делается вывод об обусловленности революции 1917-1918 гг. кризисными явлениями в области семьи.

Ключевые слова: семья, трансформация ценностей семейной жизни, модель семейного устройства, кризис семьи, революция 1917-1918 гг.

семья патриархальный эгалитарный

Безусловно, революция 1917-1918 гг. стала одним из важнейших событий, совершившихся в русской истории XX в. Именно революция определила весь ход развития нашей страны на целое столетие, поэтому в современной научной литературе не утихают споры о причинах ее возникновения. Одни ученые указывают на неудачи царствования Николая II, незавидное социально-экономическое положение большинства населения страны, другие пишут о противоречиях внутри русского общества и набиравшем обороты революционном движении, третьи видят причины революционного перелома в крахе государственной идеологии монархизма.

Так или иначе, все эти причины привели к известным трагическим событиям. Однако мы хотели бы более подробно рассмотреть еще одну предпосылку революции 1917-1918 гг., на которую не всегда обращают внимание, а именно - значительную трансформацию ценностных основ семьи, происходившую в этот исторический период.

Существует высказывание, авторство которого приписывают эсеру-максималисту Б. Савенкову: «Революция - это в первую очередь духовный кризис». Мы же добавим, что в основании революционных событий в Российской империи лежит также и кризис семейственности, то есть существенного изменения семейных ценностей в сознании людей.

Ведь широко известно, что семья и семейные отношения - это и опора, и своеобразная крепость, которая, с одной стороны, защищает человека от угроз внешнего мира, а с другой - требует от него служения своим близким и следования семейным традициям. Иначе говоря, человек оказывается вписанным в иерархическую систему семейных отношений, в которой занимает свое определенное место. При этом ценности поколения «отцов» постепенно перенимаются поколением «детей», что в значительной степени сглаживает «вечное» противостояние между ними, обеспечивая стабильность всему общественному развитию.

Заметим, что еще на заре русской государственности была сформирована модель патриархальной семьи, прочно существовавшая вплоть до середины XIX столетия. Как известно, такая семья предполагала главенство старшего мужчины в решении всех семейных вопросов, послушание младших членов семьи старшим, приоритет интересов семейной общности над индивидуальными потребностями отдельных ее членов, неразрывность брака в течение всей жизни супругов.

Определяя структуру ценностей русской семьи, необходимо обратить внимание на факт изначальной связанности религиозной веры и семейных традиций, характерных для русского национального сознания. Данную особенность некоторые исследователи (в частности, С. С. Аверинцев, В. Н. Дружинин, Е. В. Шестун и др.) связывают с природой христианства, которое изначально строится на символике семьи: Бог воспринимается верующим человеком как любящий Отец, Троица представляет собой единство Бога-Отца, Бога-Сына и Святого Духа, глубоко почитается Богоматерь и т. д. Именно на это родство религиозной и семейной жизни указывает Е. В. Шестун, полагая, что семья в русской традиции всегда представлялась как «наследница нравственных и духовных обычаев и ценностей всего народа», потому семейные отношения рассматривались в первую очередь как духовные (Шестун 2006: 22).

Исходя из этого христианского понимания смысложизненных основ бытия человека на земле, еще в Древней Руси была создана четкая иерархия ценностных ориентаций: Бог - семья - общественное служение - личные интересы, - сохранявшая свой приоритет в течение долгих столетий.

Неудивительно, что в таком ключе семья понималась как важнейшая духовно-нравственная ценность. Отсюда исходили и главные ее ценности: цельность семейного союза, супружеское согласие и верность, чадолюбие, терпение, смирение, принятие семейного долга как своего «креста», благочестивое нравственное воспитание детей, сообразное с законом Божьим, и ответственность за их судьбы перед окружающими людьми и Всевышним.

Изучая данную модель семьи, невозможно обойти стороной проблему, которую обозначил в своих работах Г. Митрофанов. В частности, ученый, рассматривая период древнерусской государственности, полагает, что особо высокое место семьи в структуре ценностных ориентаций общества было определено лишь малым кругом интеллектуальных и религиозных деятелей Древней Руси. В понимании же большинства населения страны крепость семьи и авторитет родителей определялись не только идеальными христианскими представлениями о семье, детстве и родительстве, но и «родовым сознанием» с его приоритетом коллективного над личностным (Митрофанов б. г.).

Об этой особенности подчиненности личности коллективным интересам семьи пишет в своей работе «Историческое изменение институтов семьи и брака» С. Н. Гавров, в частности, называя эту черту соборной или холистской идеологией русского традиционного семейного уклада (Гавров 2009).

Именно модель такой семьи мы можем увидеть в знаменитом древнерусском памятнике XV-XVI вв. «Домострое». Здесь семья рассматривается как малое государство, где каждый имеет свои права и обязанности. Чем выше власть, тем больше и ответственность перед Богом. Как царь отвечает за всю страну, так и глава семьи - муж - за всех домочадцев и их грехи. Поэтому в данном сочинении акцент делается на четкой патриархальной иерархии взаимоотношений между супругами, а также родителями и детьми. При этом одной из постоянно повторяющихся тем «Домостроя» становятся советы мужу о физических наказаниях провинившейся жены или детей. Безусловно, последнее не может являть собой пример христианского отношения к членам своей семьи, однако, по всей видимости, выражает общепринятую норму поведения того времени.

И уже в этой модели патриархальной семьи, красноречиво описанной в «Домострое», мы можем увидеть как ее сильную сторону - цельность и сплоченность всех домочадцев (идеальный принцип семейной солидарности - «человек для семьи и во имя семьи»), - так и слабую, в значительной степени послужившую причиной ее разрушения: подавление личного начала, атмосферу «не-свободы», когда отцовская власть превращается в деспотизм, а послушание детей - в лицемерие и скрытую неприязнь.

Первоначальные коррективы в данную модель семейных отношений были внесены в эпоху великих реформ Петра I, избравшего для России западный путь развития и превратившего свою страну в мощную империю с приоритетом общественных ценностей служения государству над личными, в том числе и семейно-религиозными. При этом сложившаяся иерархия ценностей (Бог - семья - общественное служение - личные интересы) зримо теряла свое значение.

Именно с этого времени государство стало стремиться к контролю не только над отдельным человеком, но и над всей семейной общностью. В частности, была создана новая педагогическая концепция, предполагавшая замену родительского воспитания государственным. Появилось законодательство о семье, о правах родителей и детей, обязательном обучении детей привилегированных родителей и т. д. Таким образом, семья в России стала считаться частью общества, а интересы этого общества ставились выше интересов семьи (в отличие, например, от Европы, где семья была противопоставлена обществу и поэтому отчасти автономна относительно него).

Кроме этого, в течение XVIII столетия происходил процесс постепенного разделения практики семейного воспитания детей в привилегированном сословии, принявшем за идеал модель европейской семьи, и в остальных общественных классах России, следовавших сложившимся веками традициям.

Все это привело к тому, что в начале XIX в. в дворянской среде появилась тенденция постепенного освобождения членов патриархальной семьи из-под ее власти. Как отмечает М. В. Короткова, в начале XIX в. дворянская семья начинает строиться на новых принципах: супружество понимается как союз двух родственных душ, возрастает роль женщины, которая становится женой-другом, власть мужа теперь носит более утонченный и просвещенный характер, отношения мужа и жены основываются на симпатии вкусов и взглядов (Короткова 2009: 34).

Все это способствовало тому, что к середине XIX столетия дворянская патриархальная семья начала разрушаться, постепенно приобретая некоторые черты эгалитарности, основными принципами которой, как известно, является равенство отношений между мужем и женой в распределении власти, либерализация детско-родительских отношений, свобода заключения и расторжения браков, приоритет интересов личности над интересами семейной общности.

Как свидетельствуют исторические факты, данный процесс сопровождался и значительным охлаждением к религиозной вере, оскудением христианских основ семейных отношений, что, естественно, привело, с одной стороны, к смене модели семьи (с патриархальной на эгалитарную), а с другой - к трансформации ценностей семьи. Теперь на первое место стали выходить ценности личного порядка: эмоциональной близости супругов, обретения в браке взаимного удовольствия и поддержки, реализации супругами потребности в родительстве и т. д.

Однако все это нанесло удар по цельности семьи, так как преобладание индивидуального начала приводило к формированию личности человека-одиночки, ставящего во главу угла собственные желания и интересы и тем самым как бы выходящего из четкой иерархической системы семейных отношений. В определенной степени данное обстоятельство обусловило напряжение конфликтных отношений между поколениями «отцов» и «детей», так как теперь вторые не желали подчиняться воле первых.

Постепенно такие семейные отношения стали привноситься в жизнь не только дворянского сословия, но и представителей городской интеллигенции, что привело к волне общественного движения за «освобождение» женщин и детей из-под власти семьи. Особенно настойчивы в этом вопросе были сторонники левого революционного лагеря (Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, М. И. Михайлов и многие другие).

В частности, М. И. Михайлов своей работе «Женщины, их воспитание и значение в семье и обществе» писал о женской эмансипации как одном из самых важных явлений своего времени. Он отстаивал мысль о необходимости полного равноправия женщин и мужчин как в семье, так и в общественной деятельности, полагая, что только этим способом возможно достичь истинно нравственного, согласного с общим благом воспитания новых поколений (Михайлов 1987). Соратник Михайлова, разделивший с ним каторгу, - Н. Г. Чернышевский в своем знаменитом романе «Что делать?», ставшем своеобразным «учебником жизни» для революционно настроенной молодежи, предлагал читателям модель такой «новой» семьи, в которой женщина раскрепощена, вольна заниматься общественной деятельностью, супруги независимы друг от друга, но при этом полны взаимного доверия, уважения и любви. Более того, Чернышевский, заглядывая в своих утопических мечтах, отраженных в известном четвертом сне Веры Павловны, в будущее, описал общество, состоящее уже не из отдельных семей, а из огромной семьи-коммуны, в которой люди живут социальным общежитием и делают все вместе: работают, отдыхают, веселятся и любят друг друга.

Позже сторонники «свободного воспитания» провозгласили идею «освобождения ребенка» из-под власти родителей. Так, например, известный педагог конца XIX столетия К. Н. Вентцель называл свободное, нестесненное проявление активности ребенка «самым важным и основным понятием науки о воспитании» (Вентцель 1923: 8). Обращаясь к родителям, он писал, что «истинный идеал воспитания заключается в том, чтобы действительно обеспечить свободное развитие личности, чтобы освободить ее от нашего гнета» (Там же: 12).

Постепенно подобные идеи стали находить все больше сторонников в среде молодых представителей всех сословий России - как дворянства, так и мещанства, купечества, духовенства, а после отмены крепостного права - крестьянства и рабочего класса. Немалую роль в этом сыграл и процесс урбанизации.

Так, например, по мнению И. В. Масловой, патриархальный тип составной купеческой семьи к концу XIX столетия постепенно сошел на нет, взамен него выработалась общая модель поведения и быта городской семьи (Маслова 2009: 243). К такому же выводу приходит и Ю. М. Гончаров, отмечающий, что сибирское купечество в 60-90-х гг. XIX в. в семейном устройстве постепенно отходило от народных традиций и обычаев (Гончаров 1999).

По свидетельству историков, в этот период семьи белого священства также стали терять присущую им изначально патриархальность и религиозность быта (Леонтьева 2001: 170-171). Более того, в семьях духовенства наметился зримый раскол между поколениями родителей и детей, связанный, с одной стороны, с всеобщим охлаждением к религиозной жизни в обществе, а с другой - с непростыми процессами внутри этого сословия. Многие молодые люди, приходившие учиться в семинарии, часто выбирали эти учебные заведения не по призванию, а либо по наследственной принадлежности, либо по возможности получить хорошее образование, либо по карьерным или иным соображениям. В результате в семинариях царила атмосфера безверия, лицемерия, а часто ханжества и жестокого невежества, отдаляющая учеников от Бога (Там же: 170-178; Бирюков 1969: 99). По меткому выражению В. О. Ключевского, духовные учебные заведения в те годы были больше похоже на богадельни для преподавателей и учеников, где «больше богохульствуют, чем богословствуют» (Ключевский 1990: 377). Наиболее честные юноши из утративших веру уходили «в революцию», чтобы служить народу, навсегда порывая с миром родительской семьи.