преступления, и, следовательно, так же как и при неудавшемся подстрекательстве, они должны расцениваться как приготовление к преступлению. Напомним, что ответственность за приготовление к преступлению наступает лишь в случаях, когда речь идет о тяжком или особо тяжком преступлении.
Особое правило оценки организационных действий содержится в ч. 6 ст. 35 УК, согласно которой "создание организованной группы в случаях, не предусмотренных статьями Особенной части... Кодекса, влечет уголовную ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана". Если создание организованной группы образует самостоятельный состав, то это означает необходимость квалификации содеянного как оконченного преступления (ст. ст. 208, 209 УК). По буквальному смыслу данной статьи как приготовление надлежит расценивать действия лица, создавшего организованную группу, как в тех случаях, когда она не предусматривается в основном составе, так и в тех случаях, когда она указана в качестве квалифицирующего признака (ст. ст. 105, 158 УК и т.д.).
Добровольный отказ соучастников от совершения преступления. УК подробно регулирует условия добровольного отказа соучастников. Эти положения излагаются при закреплении института неоконченного преступления. Добровольный отказ соучастников означает, что один или несколько соучастников прекращают выполнение тех действий, которые они обещали выполнить в силу исполняемой роли, при осознании возможности их совершения. Как и в случаях индивидуального совершения преступления, добровольный отказ соучастников должен характеризоваться признаками добровольности и окончательности. Вместе с тем при совершении преступления в соучастии добровольный отказ имеет определенные специфические особенности, обусловленные фактом совместного совершения преступления.
Добровольный отказ соучастников возможен при любом виде и в любой форме соучастия на любой стадии исполнения преступления, но обязательно до момента наступления преступного результата. Добровольный отказ исполнителя является основанием для его непривлечения к уголовной ответственности, однако другие соучастники не подлежат уголовной ответственности лишь при установлении добровольного отказа с их стороны.
Согласно ч. 2 ст. 31 УК "лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца". Нет сомнения, что данное положение, как и положение, предусмотренное ч. 1 ст. 31 УК, относится только к исполнителю. На остальных соучастников данные правила распространяться не могут, поскольку их действия, как правило, совершаются до исполнения преступления исполнителем. Поэтому добровольный отказ других соучастников может быть только до или в самый начальный момент деятельности исполнителя.
Наиболее строгие требования законодатель предъявляет к добровольному отказу организатора и подстрекателя преступления, менее строгие - к отказу пособника. Согласно ч. 4 ст. 31 УК "организатор преступления и подстрекатель к преступлению не подлежат уголовной ответственности, если они своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца". Таким образом, добровольный отказ организатора и подстрекателя может быть совершен только в активной форме, когда их действия (в силу сообщения органам власти, предупреждения потерпевшего, остановки исполнителя, в том числе путем физического воздействия) не позволили исполнителю выполнить задуманное.
Вслучаях, когда предпринятые организатором или подстрекателем действия не привели к предотвращению совершения преступления исполнителем, такие меры могут быть признаны судом смягчающими обстоятельствами при назначении наказания (ч. 5 ст. 31 УК).
Вотличие от организатора и подстрекателя "пособник преступления не подлежит уголовной ответственности, если он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления" (ч. 4 ст. 31 УК).
Всилу специфики выполняемых действий пособник может осуществить добровольный отказ как путем действия (сообщение органам власти о готовящемся преступлении, предупреждение потерпевшего, изъятие ранее предоставленных орудий и средств совершения преступления и т.п.), так и путем бездействия (несообщение информации о распорядке дня предполагаемого потерпевшего и т.п.). Другими словами, пособник должен предпринять все зависящие от него меры и нейтрализовать то, чем он способствовал исполнителю.
При наличии в действиях добровольно отказавшихся от преступления соучастников признаков иного состава преступления, например у пособника - незаконного приобретения оружия при добровольном отказе от убийства, ответственность наступает за этот, иной состав преступления. Вместе
стем в Особенной части УК, например в ст. 208 "Организация незаконного вооруженного формирования
или участие в нем", предусматривается специальный случай освобождения от уголовной ответственности, при условии что лицо добровольно прекращает свое участие в незаконном вооруженном формировании, сдает оружие и в его действиях нет иного состава преступления.
1.Чем соучастие отличается от стечения действий нескольких лиц?
2.Какова юридическая природа соучастия?
3.Какими признаками характеризуется совместность?
4.Почему невозможно соучастие в неосторожном преступлении?
5.В каких случаях соучастие в преступлении имеет значение для квалификации преступления, а в каких - для назначения наказания?
6.В чем отличие подстрекательства от интеллектуального пособничества?
7.Какие виды соучастия возможны при совершении преступления группой лиц по предварительному сговору и организованной группой?
8.По каким признакам организованная группа отличается от преступного сообщества (преступной организации)?
9.Что понимается под неудавшимся соучастием?
Аветисян С.С. Соучастие в преступлениях со специальным составом. М., 2004.
Агапов П.В. Организация преступного сообщества (преступной организации): уголовно-правовой анализ и проблемы квалификации. Саратов, 2005.
Агапов П.В. Проблемы противодействия организованной преступной деятельности. М., 2010. Агапов П.В., Хлебушкин А.Г. Организация незаконного вооруженного формирования или участие в
нем: политико-правовой, криминологический и уголовно-правовой анализ. М., 2005.
Галиакбаров Р.Р. Борьба с групповыми преступлениями. Вопросы квалификации. Краснодар, 2000. Епифанова Е.В. Становление и развитие института соучастия в преступлении в России.
Краснодар, 2003.
Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. СПб., 2001.
Малахов О.В., Сидоркин А.И. Институт соучастия в законодательстве России XIX - начала XX в. 1800 - 1926. Казань, 2006.
Малиновский В.В. Организационная деятельность в уголовном праве России (виды и характеристика). М., 2009.
Мондохонов А.Н. Соучастие в преступной деятельности. М., 2006.
Мондохонов А.Н. Ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней): Научно-практический комментарий. М., 2011.
Ситникова А.И. Доктринальные модели и законодательные конструкции института соучастия в преступлении. М., 2009.
Энциклопедия уголовного права. СПб., 2007. Т. 6: Соучастие в преступлении.
Обстоятельства, исключающие преступность деяния, - это условия, при которых деяние, внешне напоминающее преступление, в действительности таковым не является. Более того, в двух случаях причинение вреда при соблюдении определенных условий признается общественно полезным (необходимая оборона и задержание лица, совершившего преступление).
В теории уголовного права и уголовном законодательстве России правовая природа таких обстоятельств определялась по-разному: "обстоятельства, исключающие наказуемость", исключающие "общественную опасность" <1>, "противоправность" <2>, "субъективную сторону" ("вину") <3> и т.д.
--------------------------------
<1> См., напр.: Уголовное право: Часть Общая. Часть Особенная / Под общ. ред. Л.Д. Гаухмана,
Л.М. Колодкина и С.В. Максимова. М., 1999. С. 175.
<2> См., напр.: Орехов В.В. Необходимая оборона и иные обстоятельства, исключающие преступность деяния. СПб., 2003. С. 18 - 20.
<3> См., напр.: Уголовное право России: В 2 т. / Отв. ред. А.Н. Игнатов, Ю.А. Красиков. М., 1998. Т.
1:Общая часть. С. 274.
ВУК 1922 г. было установлено, что "не подлежит наказанию уголовно наказуемое деяние, совершенное при необходимой обороне против незаконного посягательства на личность или права обороняющегося или других лиц, если при этом не допущено превышения пределов необходимой обороны" (ст. 19). Таким образом, считалось, что при необходимой обороне лицо совершает преступное деяние, но наказанию не подлежит. Примерно такая же формулировка использовалась и применительно к крайней необходимости. Оба обстоятельства рассматривались только как исключающие наказание.
ВУК 1926 г. юридическая природа данных обстоятельств определялась сходным образом. Согласно ст. 13 "меры социальной защиты... не применяются вовсе к лицам, совершившим общественно опасные действия, если судом будет признано, что эти действия совершены ими в состоянии необходимой обороны против посягательств на советскую власть и революционный порядок либо на личность обороняющегося или другого лица, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны". Другими словами, причинение вреда посягающему в ходе необходимой обороны рассматривалось как "общественно опасное действие", которое, однако, не влечет уголовной ответственности.
Позднее эти обстоятельства стали называть исключающими "противоправность", что означало признание их правомерности. В УК 1960 г. применительно к необходимой обороне говорилось о "правомерности защиты" (ч. ч. 2, 3 ст. 13), а относительно крайней необходимости - о том, что "не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного Особенной частью, но совершенное в состоянии крайней необходимости" (ст. 14).
Вместе с тем указание на отсутствие, например, в оборонительных действиях только признака противоправности можно расценить как то, что все остальные признаки преступления в них есть (преступные последствия, вина и т.д.). Этот подход широко распространен в зарубежном уголовном праве. Так, в ФРГ существует два вида крайней необходимости:
1) исключающая противоправность и 2) исключающая или смягчающая вину. В первом случае, более льготном, деяние считается правомерным. Во втором (при нарушении отдельных условий правомерности причинения вреда) признается, что лицо совершает противоправное деяние, но действует невиновно, поэтому освобождается от ответственности либо виновно, но наказание ему должно быть смягчено с учетом состояния крайней необходимости. Это связано с тем, что в ФРГ осознание противоправности и вина - самостоятельные элементы субъективной стороны. Считается, что лицо может действовать противоправно, нарушая общественный порядок в широком смысле слова, но без вины <1>.
--------------------------------
<1> Подробнее см.: Уголовное право зарубежных стран: Общая и Особенная части: Учебник / Под ред. И.Д. Козочкина. 3-е изд. М., 2010. С. 427 - 435.
ВУК РФ 1996 г. рассматриваемые обстоятельства обоснованно называются обстоятельствами, исключающими преступность деяния, т.е. в совершенном отсутствует не одно какое-либо свойство преступного деяния, а все, предусмотренные ч. 1 ст. 14 УК: общественная опасность, виновность и уголовная противоправность.
Однако в литературе встречаются и другие мнения. Так, Н.А. Лопашенко полагает, что "разные виды обстоятельств, предусмотренных в гл. 8, исключают разные признаки преступления из потенциально преступного деяния, хотя в целом результат одинаков, поскольку отсутствие одного из признаков преступления лишает деяние преступного характера" <1>. По мнению автора, при необходимой обороне и задержании лица, совершившего преступление, исключается преимущественно общественная опасность; при крайней необходимости, обоснованном риске, психическом и преодолимом физическом принуждении исключается противоправность; исполнение приказа и непреодолимое физическое принуждение исключают виновность <2>. Эта позиция представляется ошибочной.
--------------------------------
<1> Уголовное право России: Общая часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2009. С. 259.
<2> См.: Там же.
Не являющиеся общественно опасными деяния не могут быть уголовно-противоправными. Законодатель устанавливает уголовно-правовые запреты лишь за те действия (бездействие), которые обладают определенной степенью вредоносности - общественной опасностью. Что касается вины, отраженной в таком признаке преступления, как виновность, то она представляет собой, в частности при умышленной вине, осознание субъектом общественной опасности своих действий (бездействия), предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий и их желание, сознательное допущение или безразличие к ним (ст. 25 УК). Следовательно, вина не может быть определена вне отношения лица к общественной опасности деяния и его последствий. Непризнание поведения общественно опасным делает невозможным говорить о виновном его совершении.
В случае физического непреодолимого принуждения, по мнению вышеуказанного и некоторых других авторов, якобы отсутствует вина. Однако невозможно говорить только об отсутствии вины применительно к поведению, лишенному волевого характера. Деяние представляет собой обязательно сознательно-волевое поведение субъекта. Отсутствие у лица свободы выбора между преступным и непреступным поведением, блокирование воли означает и отсутствие самого деяния. Таким образом, в случае физического принуждения, имеющего непреодолимый характер, нет деяния, нет ни одного другого признака преступления.
Нельзя согласиться с пониманием обоснованного риска как обстоятельства, исключающего лишь противоправность, что следует понимать как наличие у него иных признаков преступления. Но правомерное поведение не может быть виновным и общественно опасным. Опасность деяния для личности, общества или государства несовместима с правомерностью. Если деяние правомерно, оно не может являться общественно опасным. Иначе необходимо признать, что есть общественно опасные правомерные деяния, а в уголовном праве - нормы, управомочивающие на совершение общественно опасных деяний.
Верной представляется точка зрения А.В. Наумова, считающего, что в рассматриваемых обстоятельствах отсутствуют все признаки преступления, а не какой-либо один или несколько <1>.
--------------------------------
<1> См.: Наумов А.В. Российское уголовное право: Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 326.
Система обстоятельств, исключающих преступность деяния, в действующем УК расширена. В УК РСФСР 1922, 1926 и 1960 гг. имелось всего два обстоятельства - необходимая оборона и крайняя необходимость. В УК 1996 г. их уже шесть: 1) необходимая оборона (ст. 37), 2) причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38), 3) крайняя необходимость (ст. 39), 4) физическое или психическое принуждение (ст. 40), 5) обоснованный риск (ст. 41), 6) исполнение приказа или распоряжения (ст. 42).
Анализ обстоятельств, содержащихся в гл. 8 УК, позволяет сделать вывод о том, что, хотя законодатель и определил их правовую природу как обстоятельств, исключающих саму преступность деяния, все же его отношение к ним различно. Это различие выражается в делении всех обстоятельств на две группы: 1) общественно полезные (необходимая оборона и причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление) и 2) непреступные виды причинения вреда "охраняемым уголовным законом интересам" (все остальные).
Для второй группы обстоятельств законодатель использует единую формулировку: "не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам" (выделено мною. - Авт.). Именно с этих слов начинается изложение условий правомерности причинения такого вреда (см. ст. ст. 39 - 42 УК). Однако и в этих случаях использование термина "вред" нельзя трактовать как признание законодателем "общественной опасности" поведения при рассматриваемых обстоятельствах. Вред в данном случае вынужденный, оправданный, строго регламентированный законодателем, необходимый для достижения какого-либо социального блага, следовательно, не опасный для общества.
Представляется излишним включение в гл. 8 УК таких обстоятельств, как 1) физическое или психическое принуждение (ст. 40) и 2) исполнение приказа или распоряжения (ст. 42).
В случае непреодолимого физического принуждения (ч. 1 ст. 40 УК) в силу невозможности лица руководить своими действиями, как уже отмечалось, отсутствует деяние в уголовно-правовом смысле. Хотя указанное обстоятельство тоже исключает преступность деяния, но все же никак не связано с
активностью человека по устранению какой-либо угрожающей опасности, выполнению социально значимых функций и т.п. При необходимой обороне, крайней необходимости, задержании лица, совершившего преступление, и в других случаях лицо сохраняет способность руководить своими действиями, сознательно выбирает определенный вариант поведения, чего нет в случае непреодолимого физического принуждения. Место подобной нормы - в главе о понятии преступления ( гл. 3 УК).
Что касается преодолимого физического принуждения, а также психического принуждения, которое, по мысли законодателя, всегда преодолимо (ч. 2 ст. 40 УК), то применительно к ним в статье сделана отсылка к институту крайней необходимости (ст. 39 УК), следовательно, они признаны частными случаями данного обстоятельства. Таким образом, положения ст. 40 УК, относящиеся к физическому преодолимому и психическому видам принуждения, лишены какой-либо специфики, а сами эти обстоятельства должны рассматриваться в рамках института крайней необходимости.
Необходимость включения в гл. 8 УК нормы об исполнении приказа или распоряжения (ст. 42) также вызывает сомнения. Смысл данной нормы состоит в том, что лицо, выполняющее обязательные для него, не являющиеся явно незаконными приказ или распоряжение, не совершает преступления. Ответственность за причиненный вред возлагается на лицо, отдавшее приказ. Это не что иное, как "посредственное причинение вреда". Согласно уголовному закону исполнителем преступления, в частности, признается лицо, совершившее его "посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных... Кодексом" (ст. 33 УК). Другими словами, лицо, отдавшее приказ или распоряжение, является исполнителем, а выполнивший обязательные для него приказ или распоряжение - "посредственным причинителем вреда", своеобразным "орудием" совершения преступления.
Что касается явно незаконных приказа или распоряжения, то ответственность за их выполнение не исключается и наступает на общих основаниях. При этом данная ситуация при соответствующих условиях также должна рассматриваться с точки зрения института соучастия: лицо, отдавшее явно незаконный приказ или явно незаконное распоряжение, признается подстрекателем, а выполнившее такой приказ или такое распоряжение - исполнителем. Следовательно, исполнитель явно незаконных приказа или распоряжения не вправе ссылаться на обстоятельство, исключающее преступность деяния. Таким образом, норма, предусмотренная в ст. 42 УК, не привносит ничего нового по сравнению с уже существующими положениями уголовного закона.
Взарубежном уголовном праве в качестве обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, выделяются наряду с "традиционными" необходимой обороной и крайней необходимостью согласие потерпевшего на причинение вреда, исполнение закона, выполнение профессиональных обязанностей, реализация своего права, юридическая ошибка и некоторые другие.
Внекоторых государствах согласие на причинение вреда рассматривается в связи с имеющимися там случаями убийства по мотиву сострадания неизлечимо больных лиц, испытывающих тяжелые физические или психические страдания (эвтаназии).
Эвтаназия легализована в Голландии и Бельгии. В уголовных кодексах ФРГ, Швейцарии, Польши, Австрии, Дании существует норма об ответственности за убийство по просьбе потерпевшего или из сострадания к нему. В этом случае уголовная ответственность более мягкая.
ВРоссии эвтаназия в любой форме запрещена и считается убийством (ч. 1 ст. 105 УК). Запрет для медицинских работников прибегать к активной и пассивной эвтаназии прямо установлен Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" <1>. Однако в истории России был период, когда убийство по мотиву сострадания вовсе не наказывалось. Так, УК 1922 г. включал норму об освобождении от уголовной ответственности за данное преступление. Согласно примечанию к ст. 143 названного УК "убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается". Через полгода норма была исключена, вероятно, из-за трудностей доказывания действительной воли убитого. В настоящее время совершение преступления по мотиву сострадания может быть учтено судом в качестве смягчающего обстоятельства при назначении наказания (п. "д" ч. 1 ст. 61 УК).
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2011. N 48. Ст. 6724.
О согласии на причинение вреда в принципе можно говорить лишь применительно к тем преступлениям, в которых потерпевшим является физическое лицо (не государство, не общество, не коммерческая организация и т.п.). Поэтому нельзя говорить о "согласии" какой-либо организации на