УДК 347.43
Утрата незаменимого предмета исполнения обязательства
С.К. Соломин
Аннотация
утрата вещь обязательство гражданский
Предлагается подход к квалификации утраты незаменимого предмета исполнения обязательства, отличный от подхода, воспринятого наукой гражданского права и судебной практикой. Обосновывается, что утрата вещи представляет собой самостоятельное основание прекращения гражданско-правового обязательства.
Ключевые слова: утрата вещи, гибель имущества, невозможность исполнения, прекращение обязательства.
В отечественной цивилистической доктрине преобладает мнение о том, что наиболе ярким примером прекращения обязательства в силу невозможности его исполнения выступает гибель вещи. Такой подход к квалификации гибели предмета исполнения обязательства характерен как для советского периода развития науки гражданского права, так и современного.
В частности, в период действия Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. С.М. Коренев определял, что невозможность исполнения является таким состоянием в развитии обязательства, когда совершение предусмотренного им действия становится невозможным, например в случае гибели индивидуально-определенной вещи - предмета обязательства [1. С. 541].
Аналогичного подхода к квалификации гибели предмета обязательства придерживался О.С. Иоффе. Он писал: «Когда предмет обязательства определен индивидуальными признаками, его гибель вызывает невозможность исполнения, и обязательство прекращается» [2. С. 188].
Гибель как наиболее вероятный факт, с которым связывается невозможность исполнения, рассматривал и Л.Б. Гальперин. Выделяя юридическую и физическую невозможность исполнения обязательств, к последней он относил в том числе и «невозможность исполнения вследствие гибели предмета обязательства» [3. С. 429].
Современные исследователи Б.Л. Хаскельберг и В.В. Ровный в рамках монографического исследования «Индивидуальное и родовое в гражданском праве» отмечают, что «случайная гибель индивидуально-определенного предмета, как известно, влечет прекращение обязательства вследствие невозможности его исполнения… именно потому, что этот предмет является незаменимым как с юридической, так и с экономической точки зрения» [4. С. 36].
Т.И. Илларионова пишет о том, что невозможность исполнения может быть вызвана, в частности, вынужденным бездействием субъекта обязательства, неспособного исполнить свои обязанности фактически (физически), например, в связи с гибелью предмета исполнения [5. С. 451-452].
По мнению А.А. Павлова, в ситуации гибели индивидуально-определенной вещи, являющейся предметом обязательства, исполнение его становится невозможным независимо от причин, вызвавших такую гибель [6. С. 994].
Судебная практика не идет вразрез с теорией и рассматривает гибель вещи в качестве обстоятельства, которое может привести к невозможности его исполнения. Так, в последние годы неоднократно возникали споры относительно судьбы договора финансовой аренды (лизинга), предмет которого утрачен по причине его гибели (а равно утраты предметом лизинга своих функций) или хищения. Причем и гибель предмета лизинга, и его хищение рассматриваются судебными органами в рамках единого правового режима, т.е. независимо от того, по какой причине произошла утрата предмета лизинга (гибель или хищение), последствия такой утраты считаются одинаковыми как для случая гибели вещи, так и ее хищения.
В частности, в одном из обобщений судебной практики Арбитражного суда Свердловской области указывается: «В случае утраты (гибели) предмета лизинга или утраты им своих функций по обстоятельствам, за которые ни одна из сторон не отвечает, обязательство по договору лизинга прекращается невозможностью исполнения» [7].
Основанием для подобного вывода послужило дело, рассмотренное в нескольких судебных инстанциях. Речь в нем шла о ситуации, когда невозможность использования по назначению арендованного автомобиля, поврежденного в результате дорожно-транспортного происшествия, привела к прекращению договорных отношений по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 416 ГК. Невозможность исполнения в этой ситуации, по мнению суда, связана с гибелью предмета лизинга, ответственность за которую ни одна из сторон не несет, при условии, что лизингодатель получил причитающееся ему страховое возмещение1. 1 См.: Решение Арбитражного суда Свердловской области от 19 ноября 2007 г. по делу № А60-13930/2007-С2; Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23 января 2008 г. № 17АП-13930/2007-ГК; Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 22 апреля 2008 г. № Ф09-2787/08-С5; Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21 июля 2008 г. № 9601/08 (ГАРАНТ-ЭКСПЕРТ: ГАРАНТ-Максимум. Версия от 30.01.2012. Электрон. дан. М., 2002. Доступ из локальной сети Науч. б-ки Том. гос. ун-та.).
Со ссылкой на приведенную позицию судебных органов уже в другом деле суд указал на то, что дата хищения предмета лизинга (автотранспортного средства) в отсутствие вины лизингополучателя является, соответственно, датой прекращения договора и окончания договорных отношений на основании п. 1 ст. 416 ГК [8]. Прекращение договора послужило основанием для удовлетворения искового требования лизингополучателя о возврате уплаченных им денежных средств (аванса по договору и лизинговых платежей) в качестве неосновательного обогащения. Учитывая отсутствие вины лизингополучателя в утрате предмета лизинга и тот факт, что лизингодателем получено страховое возмещение по договору страхования (что привело к прекращению обязательств по договору лизинга на основании п. 1 ст. 416 ГК и прекращению договора лизинга в целом), суд посчитал, что действия лизингодателя по удержанию денежных средств, уплаченных лизингополучателем (аванса и лизинговых платежей), являются незаконными, а денежные средства подлежат возврату, поскольку являются неосновательным обогащением лизингодателя.
В другом деле о хищении автомобиля, являющегося предметом лизинга, суд пришел к выводу о том, что утрата лизингополучателем имущества привела к фактическому (т.е. не юридическому) прекращению арендных отношений [9]. Что послужило основанием для подобной квалификации?
Согласно условиям договора лизингополучатель обязан был уплатить лизингодателю сумму невыплаченных платежей в полном объеме в том случае, если при утрате предмета лизинга страховое возмещение, полученное лизингодателем от страховщика, не покроет полностью сумму невыплаченных платежей. Страховое возмещение покрыло лишь стоимость автомобиля, не затронув размер невыплаченных лизинговых платежей. Суд прямо не указал на то, что договор не прекратился, несмотря на то, что имела место утрата предмета лизинга. Вместе с тем можно сделать вывод о том, что гибель (хищение) предмета лизинга служит основанием прекращения обязательства в силу невозможности его исполнения, что, в свою очередь, влечет прекращение самого договора лизинга при условии, если страховое возмещение покрывает все требования лизингодателя, возникающие из договора. Однако по данному делу страховое возмещение не удовлетворило всех требований лизингодателя, и суд связал прекращение договора с выполнением всех обязательств, лежащих на лизингополучателе, а именно уплатой предусмотренных договором лизинговых платежей в полном объеме.
Итак, исходя из сложившейся судебной практики, можно сделать следующие выводы:
1) утрата предмета лизинга (гибель, утрата вещью своих функций, хищение) влечет прекращение обязательства, а равно прекращение договора, при отсутствии вины лизингополучателя в утрате предмета лизинга и при условии получения лизингодателем причитающегося страхового возмещения;
2) если страховое возмещение не покрывает всех обязательств лизингополучателя, то фактическое прекращение арендных отношений не влечет прекращение договора лизинга до тех пор, пока лизингополучатель не исполнит свои обязанности по договору в полном объеме;
3) обязательство вследствие утраты предмета лизинга считается прекратившимся на основании п. 1 ст. 416 ГК, т.е. вследствие невозможности исполнения.
Несмотря на стройность изложенных выводов, соответствующих общетеоретическому подходу к квалификации утраты вещи относительно судьбы обязательственного правоотношения, считаем возможным не согласиться с тем, что гибель вещи выступает именно типичным случаем прекращения обязательства в силу невозможности его исполнения.
Ставить вопрос о невозможности исполнения обязательства можно только в отношении такого обязательства, которое объективно существует, а значит, содержит все необходимые элементы правоотношения. Исключение какого-либо элемента приведет к прекращению обязательства, но не по причине невозможности его исполнения, а по причине его исчезновения (отпадения). Обязательство не может существовать в отсутствие сторон правоотношения, а равно его объекта. И.Б. Новицкий писал: «… безобъектных правоотношений в действительной жизни вообще не бывает… если из правоотношения исключить объект в качестве того элемента, который определяет, к чему же относится право данного субъекта, на что направлены права и обязанности лиц, участвующих в правоотношении, то всё понятие правоотношения утрачивает реальный, конкретный характер. Правоотношение, если исключить понятие объект, сведется к правам и обязанностям, неизвестно к чему прилагаемым…» [10. С. 42].
Объектом обязательства выступает действие (для цели настоящей статьи - это передача вещи). Соответственно, при утрате вещи передача становится беспредметной, что приведет к отпадению действия как объекта обязательства. В свою очередь, это исключит искомое обязательство из реальной действительности его прекращением.
Если прекращение обязательства в силу невозможности его исполнения должно быть всегда связано с какими-либо качественными свойствами реально осуществимого действия при фактическом наличии вещи, то прекращение обязательства в силу утраты предмета исполнения связано с исчезновением (отпадением) обязательства как безобъектного правоотношения. Иначе говоря, утрата вещи, составляющей предмет исполнения обязательства, не подпадает под существо невозможности исполнения обязательства.
Гибель вещи - явление вещно-правовое. Закон связывает факт утраты материального блага с прекращением права собственности на него, что естественным образом приводит к определенным правовым последствиям в сфере обязательственного права, если такое материальное благо одновременно было вовлечено не только в отношения статики, но и в отношения динамики.
Первичный характер вещных прав по отношению к обязательственным позволяет вывести следующую аксиому: объективное исчезновение одного (вещного) правоотношения вследствие утраты вещи приводит к объективному исчезновению другого (обязательственного) правоотношения. На уровне субъектной связи в правоотношении данное утверждение проявляется в том, что при гибели вещи лицо утрачивает статус собственника в вещном правоотношении, а соответственно, и статус должника в обязательстве, что одновременно приводит к исчезновению всех других лиц - несобственников в вещном правоотношении и кредитора в обязательственном.
Таким образом, утрата (гибель) вещи выступает самостоятельным основанием прекращения обязательства, базирующимся на прекращении права собственности на эту вещь, т.е отличным от обстоятельств, которые могут привести к прекращению обязательства невозможностью его исполнения. В отсутствие данного специального основания прекращения обязательств, закрепленного на уровне закона, представляется невозможным применение в силу аналогии закона нормы п. 1 ст. 416 ГК, поскольку прекращение обязательства вследствие утраты (гибели) вещи и прекращение обязательства вследствие невозможности его исполнения не сходные по своей природе явления. Их отличие наблюдается как на уровне существа самого основания прекращения, так и на уровне правовых последствий, вызываемых прекращением обязательства.
Утрата (гибель) вещи как самостоятельное основание прекращения обязательства находит свое внешнее выражение в нормах действующего гражданского законодательства об основаниях прекращения права собственности (п. 1 ст. 235 ГК), рассматриваемых через призму понятия обязательства (п. 1 ст. 307 ГК). В силу п. 1 ст. 307 ГК обязательство предполагает обязанность должника совершить в пользу кредитора действие, в частности, передать вещь. Гибель вещи предполагает ее фактическое исчезновение, которое, в свою очередь, по правилам п. 1 ст. 235 ГК приводит к прекращению права собственности. Учитывая первичность вещных правоотношений по сравнению с обязательственными, исключается существование последних в отсутствие первых, независимо от того, кто обладал титулом собственника. Несомненно, все указанное касается случая утраты (гибели) незаменимого предмета исполнения обязательства, когда такая незаменимость вытекает из существа правоотношения.
В отличие от прекращения обязательства невозможностью его исполнения, утрата (гибель) вещи, как правило, не приводит к абсолютному прекращению обязательства, т.е. такому прекращению, которое не предполагает возникновения каких-либо последующих обязательственных связей между кредитором и должником, в том числе охранительных. Абсолютное прекращение обязательства погашает взаимосвязь кредитора и должника в имущественной сфере посредством потери ими соответствующего статуса (статуса кредитора и должника), что исключает возможность возникновения какого-либо обязательственного правоотношения, хоть как-то связанного с прекратившимся обязательством и зависимым от него.
Характер и объем возможных последствий, вызванных утратой предмета исполнения обязательства, зависят от нескольких критериев, а именно: от критерия распределения риска случайной гибели имущества, от критерия титула собственника, от критерия автономности прекращаемого обязательства. Автономность обязательства предполагает ситуацию, когда стороны связаны между собой лишь одной правовой связью в рамках одного обязательства в отсутствие обязательства, которое характеризовалось бы взаимностью, в том числе встречностью, по отношению к искомому обязательству. Подобная автономность обязательства характерна, в частности, для договора обещания дарения и договора ссуды, построенного по реальной конструкции. Создавая возможные варианты последствий, вызванных утратой предмета исполнения обязательства, приходим к некоторым выводам.