Министерство культуры РФ
«Государственный музей истории религии»
А.И. Шёгрен в Вологодской губернии
Киселёва Т.В.
Для финского учёного А. И. Шёгрена Вологодская губерния В состав Вологодской губернии входили: Кадниковский, Усть-Сысольский, Грязовецкий, Яренский, Вологодский, Никольский, Тотемский, Вельский, Сольвычегодский, Велико-Устюжский, Вологодский уезды (примечание автора). и прилегающие к ней районы были очень привлекательны, т.к. давали возможность исследовать богатейшие архивы и работы предшественников, а также познакомиться с местными краеведами и собранным ими материалом. Шёгрен активно копировал сочинения местных историков и краеведов, к сожалению, большинство этих работ в оригинальной авторской трактовке сохранились только в личных бумагах академика А. И. Шёгрена.
После завершения работы по изучению вепсов, он отправился через Белозерск и близлежащий Кирилловский монастырь в Вологду [Allmдnna Ephemerider. D8III 1-18. O. XIV. 22. 01 - 06. 02. 1827, 07 - 27. 02. 1827 г.], где он оставался в течение всего марта 1827 г. Вологодский краевед Н. И. Суворов писал: «Тогдашний губернатор Брусилов, вице-губернатор Татаринов и епископ Онисифор оказали ему полное содействие для успешности предпринятого им дела» [Суворов 1899: 4], т.е. экспедиции.
Сам город Вологду Шёгрен описывает в своих бумагах весьма сухо, в основном приводя статистические данные и сухие цифры: «Точно неизвестно, когда построен, сей губернский город. В летописях о городе сём упоминается в начале XII века. В житии преподобного Герасима сказано, что он пришёл на Вологду в 1147 году. В грамоте Новгородской 1203 года, адресованной Великому князю Ярославу, брату Св. Благоверного Великого князя Александра Невского, упоминается о Вологде. Жителей обоего пола до 10 000, чиновников и военных до 2200, купцов и мещан 4566, разночинцев 1822. Купечество здешнее отправляет торги внутри и вне государства. Капитал, объявленный купцами на 1826 год составил 1174289 рублей. Доходы города простираются до 41 тысячи рублей. Внутри России Вологодские купцы торгуют по лучшим ярмаркам, и отпускают товары в Сибирь до Китайских границ, так же к Каспийским пределам. Обыватели же городские снискивают себе пропитание, разными рукоделиями, фабриками и ремёслами. Фабрик: сахарных 3, кожевенных 8, свечных и сальных 11, солодовенных 6, канатных 2, прядильных 3. Из сего числа значительные сахарный завод Витушникова и кожевенные Ягодникова и Деньгина» [С.-Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 9 (29-68). Л. 428 об. - 429.]. Последний, скорее всего местный житель Александр Деньгин, который увлекался историей края и предоставил в 1828 г. Шёгрену свою рукопись «Достопримечательное известие о Реке Печоре. Собрал по опытам и очевидным сведениям в течение нескольких лет во время путешествий» [С.-Петербургский филиал Архива РАН. Л. 89-106.]. В настоящее время эта рукопись находится в личном фонде академика Шёгрена. Возможно, под влиянием знакомства с Шёгреном или при его содействии А. Деньгин опубликовал в 1831 г. в «Журнале мануфактур и торговли» свою статью, посвящённую описанию реки Печоры [Деньгин 1831: 99-110.].
В своём описании Вологды Шёгрен отмечает: «вологодские сальные свечи почитаются лучшими в России. Город имеет годовую ярмарку с 6 января по 1 февраля, на которую приезжают иногородние купцы с разными товарами. Оборот ярмарки простирается до 150 тысяч рублей. Вологодская ярмарка отличается тем, что лавки устроены не на открытом воздухе, а в комнатах общественного дома» [С.-Петербургский филиал Архива РАН. Л. 429-429 об.]. Очевидно, что при написании «Описания Вологды», Шёгрена явно интересовала экономическая жизнь города и губернии.
В своих записях Шёгрен замечал, что первостепенное значение в экономике Русского Севера XIV-XVII вв., да и весь XVIII в. играли открытые и освоенные ранее водные пути, связывавшие Север с миром [Власова 2004: 170].
Основываясь на летописных данных, записях местных краеведов и чиновников, Шёгрен пришёл к выводу, что в XVI в. существовал торговый путь из центральной России через Волгу, Тотьму, Холмогоры и основанный для торговли с Западной Европой Архангельск и далее по северному морскому пути в Англию, Голландию и другие страны. Походы Ермака в Сибирь открыли новые дороги через восточные пункты Севера - по Сухоне через Тотьму, Устюг, по Вычегде через Сольвычегодск в Вятско-Пермский край, на Урал и в Зауралье. Шёгрен отмечает положительное влияние данных водных путей на развитие хозяйственной деятельности крестьян, ремесленников, и торговых людей. В некоторых своих записях учёный даже высказывает свои мысли о возможных перспективах дальнейшего развития водных путей Вологодского края, уделяя особое внимание перемещению после основания Петербурга морских путей из Архангельска на Балтику и Мариинской системе, созданной в начале XIХ в. и игравшей большую роль в снабжении хлебом Петербурга и. С нескрываемым сожалением учёный говорит о былом процветании Вологды в XVI в., когда оттуда осуществлялась через Беломорье международная торговля России с Гамбургом, Любеком, Норвегией, Данией, Англией, Голландией. В Вологде существовали английские и голландские торговые конторы и склады товаров, из которых их переправляли в Ярославль и Москву уже сухим путём [С.-Петербургский филиал Архива РАН. Л. 429-429 об.]. Шёгрен пишет, что «иностранными купцами были заведены конторы» в Вологде. Его слова подтверждаются данными приведёнными в записках путешественника Корнелия де Бруина, который в 1701 г. отмечал, что в Вологде было четыре склада только голландских купцов [Путешествие Корнелия де Бруина 1872].
Шёгрен как правило использовал свои рекомендательные письма, чтобы установить контакты с местными должностными лицами и получить доступ в лучшие дома города и губернии. Его допускали к архивным и делопроизводственным документам, которые он старательно копировал, и дополнял эти источники метеорологической и экономической статистикой, которую составил сам на основе своих наблюдений, а также исследованиями местных любителей старины.
Посещение Вологды положило начало к изучению Шёгреном коми-зырян. Он исследовал нерасшифрованные зырянские надписи на фресках в соборе и получил через новых знакомых рукописный текст на зырянском языке. Хотя, несколько учёных уже предпринимали попытки расшифровать надписи, убедительных доказательств правильности их перевода, не существовало. Шёгрен не мог привнести ничего нового в дело расшифровки надписей, так как уже к этому моменту, когда он их исследовал, часть символов была безвозвратно утеряна. А текст на зырянском языке был копией русско-зырянского двуязычного документа на 16ти листах [Сергин 1815: 4], содержащего инструкции для защиты от оспы. Шёгрен получил этот текст от местного доктора в Вологде. Путешественник оставил Вологду в начале апреля 1827 г., для того чтобы подробнее исследовать восточную часть губернии. шёгрен вологодский губерния архивный
Около недели Шёгрен двигался по реке Двине до Тотьмы (записи от 8 - 11 апреля 1827 г.), где пробыл почти две недели, так как весенняя распутица не позволила продолжить путь на санях, ни на телеге, но это время не было потрачено впустую. Он познакомился с местным городничим, много путешествующим человеком, который был в состоянии дать ему достоверную информацию о Сибири из первых рук (записи от 20 - 21 апреля 1827 г.). Также Шёгрен воспользовался возможностью исследовать архив местного монастыря. Можно предположить, что, находясь в Тотемском уезде, Шёгрен обратил внимание на местных старообрядцев и сектантов, поскольку известно, что в Заборской волости Тотемского уезда жили - старообрядцы, а Куракинской - хлысты [Власова В. 2004: 135], но, к сожалению, нет ни каких данных об этом в самом дневнике путешественника.
К концу апреля 1827 г., в сопровождении солдата, выделенного для его охраны, Шёгрен оставил Тотьму и направился на северо-запад в Вельск, передвигаясь небольшими просёлочными дорогами к маленькому городу, Верховажье на озере Вага. Основной причиной посещения этого города, было желание, познакомится с местным краеведом и бывшим бургомистром Шенкурского городового магистрата Матвеем Николаевичем Мясниковым (1761-1831), который в течение 45 лет собирал рукописи по истории Важской земли и на их основе создал ряд сочинений. В архиве С.-Петербургского Института российской истории РАН (ф. 226, оп. 1, д. 51) храниться письмо М. Н. Мясникова к «доктору философии» А. И. Шёгрену от 3 мая 1827 г. под заголовком «Сведение о собрании исторических древностей и показание собранных старинных книг и бумаг, относящихся к историческим предметам Ваги, города Шенкурска, Вельска и Верховажского погоста» с биографическими сведениями о авторе и подробным описанием его рукописного собрания.
Шёгрен нашёл много полезной информации среди бумаг Мясникова и часто с благодарностью ссылался на него в своей собственных работах. Среди бумаг Шёгрена, хранящихся в С.-Петербургском филиале Архива РАН, хранится рукопись «Историческое описание страны издревле известной под именем Ваги, составляющей ныне Шенкурскую и Вельскую округи и первого на Ваге города Шенкурска. Взято из собранных в г. Шенкурске в разных архивах грамот. Писана в Верховажском посаде 1817 г. в ноябре месяце Матвеем Мясниковым, того же посада мещанином» [С.-Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 1/139 Л. 126 об. - 127.]. О ценности этого исторического описания говорит тот факт, что Шёгрен лично его переписал и часто обращался к нему в своих работах. Помимо географического расположения автор приводит сведения о древних жителях этой местности, и, что удивительно, утверждает, что издревле там жило племя «чудь»: «Пространство Важеской страны, занимающее все места по реке Ваге и частию по Двине, первобытно населяли чудьские народы. Достоверно, что они, до пришествия в Новгород Рюрика, обитали уже на Ваге и при реке Шенеге, впадающей в реку Вагу, построили чудской город который первоначально назывался Шенгкурье, Живущая на Ваге чудь занималась звероводством и производила мехами зверей торговлю со славено-руссами и другими народами» [С.-Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 1/1-39 Л. 126 об. - 127]. Из этого можно заключить, что по сохранившимся у местных жителей преданиям древнейшее население Ваги было прибалтийско-финским, занималось пушным промыслом и вело оживлённую торговлю с соседними славянскими племенами. О ранних контактах с чудью на Вологодчине (XI-XII вв.) есть свидетельства в археологических данных из могильника деревни Корбала в низовьях Ваги.
Здесь в контактной зоне, где рядом с аборигенами селились славяне из Новгородской и Ростово-Суздальской земель, взаимоотношение этносов привело к ассимиляции финно-угров во время массового славянского продвижения сюда в XIII - XIV вв. Это позволяет заключить, что местные культуры формировались в результате синтеза славянских и финно-угорских компонентов [Макаров 1990: 125-128; Макаров 1997: 45-47], именно это, задолго до археологических экспедиций и исследований предвидел в своих исследованиях А. И. Шёгрен.
По завершении экспертизы материалов Мясникова, Шёгрен продолжил свою поездку в Вельск, где он провёл пять дней, работая в местном архиве. Отсюда он по рекам Вага и Рида достиг Шенкурска (записи в дневнике исследователя от 10-12 мая 1827 года), где он задержался на продолжительное время, чтобы написать заметки, относительно использования терминов, которые вместе с метеорологической статистикой он намеревался послать в газету «Finska Hushallningssдllskap» (запись в дневнике исследователя от 20 мая 1827 года), прежде чем продолжить свой путь по реке Ваге. Шёгрен оставил Шенкурск 22 мая 1827 г. Он намеревался проследовать по Ваге до её слияния с Двиной, а оттуда отправиться вверх по её течению к Устюгу. Это дало бы возможность продолжить собрание материалов свидетельствующих о прежнем пребывании финнов на этой территории, тем более что Шёгрен полагал, что на территории области они проживают в большом количестве. В этом краю, особенно по Двине, он осмотрел множество так называемых чудских городищ, с которыми местные жители связывали интересные сказания. По пути он составлял по возможности полные указатели названий местностей и фамилий местных жителей, которые могли иметь отношение к древним жителям этих местностей. Он также делал извлечения из писцовых книг, собирал народные песни, составлял словари местных говоров и географические описания тех местностей, которые видел во время поездки [Суворов 1899: 17].
Шёгрен достиг Двины 24 мая 1827 г. Там он провёл почти две недели, исследуя области в бассейне этой реки, часто путешествуя с места на место на лодке (записи от 23 мая - 4 июня 1827 года) [Branch 1973: 150]. Кроме выявления многих свидетельств, как он считал, пребывания здесь в древности еми, Шёгрен также начал находить там признаки зыряно-пермских жилищ. Около Красноборска он услышал, что область прежде была населена пермяками, и обнаружил топонимы, указывающее на их пермское происхождение. К югу от Красноборска он обратил внимание на специфического вида женский головной убор, который напомнил ему о таких же головных уборах, которые он видел в Лапландии. Шёгрен заметил, что использование этого вида головного убора стало более обыденным по мере приближения к Устюгу (запись в дневнике исследователя от 3 июня1827 года).
Шёгрен провёл приблизительно три недели в Устюге, где архивные материалы и особенно летописи превзошли его ожидания. К концу июня 1827 г., он снова по Двине путешествовал до города Соль-Вычегодск. Его пребывание там было особенно важно для его изучения зырян. В своих отчётах «Reise Bericht» [Sjцgren 1829] он отмечает, что обнаружил много новых материалов, о которых он планировал подробнее написать позднее. Это, вероятно, относится к открытию им легенды об исчезнувшем народе, известном как «Gam» (записи от 3-23 июля 1827 года) [Branch 1973: 145], которая должна была стать центральной в его теориях о распространении финно-язычных народов.
Архивная работа в Соль-Вычегодске задержала Шёгрена на две с половиной недели, затем его маршрут пролег на северо-восток, по реке Вычегде к Яренску. Он оставил Соль-Вычегодск 21 июля и прибыл в Яренск 23 июля 1827 года. Не доезжая приблизительно 20 вёрст до Яренска, он посетил деревню Вожема, где, как он слышал, была более точная копия зырянской надписи, которую он исследовал в Вологде (фреска Сошествия Св. Духа в Вологде первоначально была в церкви Вожема, но позже была перенесена в собор, а вожемская церковь получила копию). Эта вторая надпись была в довольно хорошем состоянии, и копию с неё Шёгрен потом приведёт в своей работе «Die Syrjanen» [Sjцgren 1861: 235-459]. Сама фреска принадлежала ещё к временам Св. Стефана Пермского и надпись на ней была сделана пермскими письменами и представляла собой четыре стиха из второй главы книги Деяний Св. Апостолов. Попутно Шёгрен достаточно подробно изучает «Житие Стефана Пермского», просветителя коми-зырян и пермяков, составленное в XIV в. Епифанием Премудрым [Поппе 1928: 274]. При изучении данного источника Шёгрен, в основном, касался топографии Пермии, имеющейся в житии. Однако, он ошибочно и опрометчиво полагал, что сведения, содержащиеся в житии могут только запутать, но не прояснить границы древней Пермии [Смирнов 1891: 19]. Шёгрен в своих записях отмечает, что Св. Стефан перевёл на зырянский язык богослужебные книги и составил азбуку зырянского языка, «но со временем книги были потеряны, а сама азбука зырянская забыта. Причиною сему, как полагал известный православно-церковный историк митрополит Евгений (Болховитинов), бывшие в Усть-Сысольских церквях пожары, уничтожившие все документы и древности».