АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИНСТИТУТА ПРИОСТАНОВЛЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ
Зайцева Елена Александровна, профессор кафедры
уголовного процесса учебно-научного комплекса по
предварительному расследованию в ОВД Волгоградской
академии МВД России доктор юридических наук, профессор
Аннотация
уголовный дело приостановление производство
В статье анализируется структура правового института приостановления производства по уголовному делу, делается вывод о наличии в нем четырех самостоятельных субинститутов; исследуются основания и условия для приостановления уголовного производства. Обращается внимание на дополнение системы общих условий приостановления предварительного следствия тремя новыми условиями, нашедшими отражение в частях 6, 7 и 8 ст. 208 УПК РФ.
Ключевые слова: институт приостановления производства по уголовному делу, основания и условия для приостановления предварительного расследования.
Annotation
Zaitseva Elena Aleksandrovna, Professor of the Department of criminal procedure of the educational and scientific complex for preliminary investigation in the Internal Affairs Agencies of the Volgograd Academy of the MIA of Russia, Doctor of Law, Professor
ACTUAL PROBLEMS OF THE INSTITUTION OF SUSPENSION OF CRIMINAL PROCEEDINGS
The article analyzes the structure of the legal institution of suspension of proceedings in a criminal case, concludes that it has four independent subinstitutions; examines the grounds and conditions for suspension of criminal proceedings. Attention is drawn to the addition of three new conditions to the system of General conditions for suspending a preliminary investigation, which are reflected in parts 6, 7 and 8 of article 208 of the criminal procedure code of the Russian Federation.
Keywords: institute for suspending criminal proceedings, grounds and conditions for suspending the preliminary investigation.
Основная часть
Правовой институт приостановления производства по уголовному делу являет собой специфическое нормативное образование в системе уголовно-процессуальной отрасли права. Его регулятивным воздействием охватываются не только отношения, возникающие в ходе предварительного расследования -- нормы указанного института востребованы в уголовно-процессуальной деятельности суда первой инстанции на стадии подготовки к судебному разбирательству и в судебном разбирательстве уголовного дела, а также при рассмотрении его в апелляционном порядке Часть 1 ст. 389.13 УПК РФ подчеркивает, что при производстве по уголовному делу в суде второй инстанции применяются положения глав 35--39 УПК РФ, а глава 35 «Общие условия судебного разбирательства», как известно, содержит ст. 253, определяющую основания приостановления производства по уголовному делу в суде. Следовательно, положения ст. 253 УПК РФ в полной мере распространяются и на правоотношения, возникающие при апелляционной проверке судебных решений.. Такой «сквозной» характер действия нормативных предписаний, образующих правовой институт приостановления производства по уголовному делу, обусловлен спецификой процессуальной деятельности на стадии предварительного расследования, стадии подготовки к судебному разбирательству, стадии судебного разбирательства и апелляционного производства. Дело в том, что упомянутые стадии предусматривают в качестве сущностного компонента уголовно-процессуальной деятельности исследование доказательств с участием лица, подвергаемого уголовному преследованию, что означает, что при его отсутствии по различным причинам, исключающим возможность его непосредственного участия в доказательственной деятельности, производство по уголовному делу исключается. Именно это обстоятельство превращает уголовно-процессуальный институт приостановления производства по уголовному делу в «межстадийный» институт, нормы которого применяются в четырех стадиях уголовного судопроизводства.
Справедливости ради следует подчеркнуть, что нормативную общность, предназначенную для регулирования уголовно-процессуальных отношений в связи с приостановлением производства по уголовному делу, исследовали многие авторы. Так, А. В. Кочетова справедливо указывала на специфику этого института, нормы которого востребованы «на стадиях предварительного расследования, назначения судебного заседания или судебного разбирательства в связи с возникновением предусмотренных законом оснований, препятствующих дальнейшему производству по делу» [1, c. 9]. Ее позиция, хотя и не охватывает проблематику действия норм указанного института на стадии апелляционного производства, видится нам более взвешенной и логичной по сравнению с мнением М. С. Егоровой (М. С. Колосович), которая утверждает, «что институт приостановления производства по делу -- это единый правовой институт, который в разных отраслях права имеет свои особенности регулирования однородных общественных отношений, в соответствии с которыми происходит деление на субинституты: уголовно-процессуальный, арбитражный и гражданско-процессуальный» [2]. Вряд ли можно признать, что единый институт образуют нормативные предписания различных отраслей права. Дело в том, что любой правовой институт обособляется в структуре отрасли права по предмету правового регулирования -- по специфическим правоотношениям, которые он призван упорядочивать.
А раз эти нормативные образования регулируют уголовно-процессуальные, арбитражные, гражданско-процессуальные отношения, то нелогично считать их компонентами единой нормативной общности, потому что предмет правового регулирования у них различается по отраслевой принадлежности.
Тем не менее идея М. С. Егоровой (М. С. Колосович) о выделении в структуре правового института приостановления производства по делу самостоятельных подразделений -- субинститутов -- видится нам продуктивной. Дело в том, что специфика правоотношений в связи с приостановлением производства по уголовному делу на стадиях предварительного расследования, подготовки дела к судебному разбирательству и в судебном разбирательстве (суда первой или второй инстанции) -- разнится, что требует обособления в структуре рассматриваемого института нормативных образований, призванных регулировать правоотношения на соответствующих этапах (стадиях) уголовного судопроизводства. Именно для этих целей весьма удачно подходит идея о выделении в правовом институте приостановления производства по уголовному делу самостоятельных подразделений -- субинститутов. Таким образом, в структуре данной нормативной общности можно обозначить следующие субинституты:
1. приостановления предварительного расследования (нормы его сосредоточены в главе 28 УПК РФ);
2. приостановления производства по уголовному делу подготовки дела к судебному разбирательству в суде первой инстанции (ст. 238 УПК РФ);
3. приостановления производства по уголовному делу в суде первой инстанции (ст. 253 УПК РФ);
4. приостановления производства по уголовному делу в суде второй инстанции (ст. 253 УПК РФ).
При этом последний субинститут, несмотря на то, что его нормативные предписания охватываются той же статьей 253 УПК РФ (что имеет место в случае с субинститутом приостановления производства по уголовному делу в суде первой инстанции), тем не менее, является самостоятельным подразделением внутри правового института приостановления производства по уголовному делу, т. к. отличается от предыдущего субинститута спецификой предмета правового регулирования. Дело в том, что при внешнем сходстве этих компонентов анализируемого правового института, уголовно - процессуальные отношения, возникающие при производстве в суде первой инстанции и в суде второй инстанции отличаются, что обусловлено своеобразной ролью этих судебных производств в системе уголовного процесса. Поэтому, полагаем, следует разграничивать эти нормативные образования внутри исследуемого нами правового института.
Выделяемые субинституты различаются не только по предмету правового регулирования, но и по «набору» оснований и условий для принятия решения о временном перерыве в производстве по уголовному делу, что обусловлено спецификой уголовно-процессуальной деятельности на соответствующих стадиях. Четкая регламентаций оснований и условий приостановления производства по уголовному делу -- залог адекватного правоприменения и, соответственно, законности выносимых решений, как органов предварительного расследования, так и суда. К тому же следует принимать во внимание востребованность на практике норм данного института, что наглядно демонстрирует официальная статистика.
Так, по данным Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации, в 2019 г. остаток неоконченных производством уголовных дел составил 102 тыс. 64, из них приостановлено производством -- 9 тыс. 90 уголовных дел Отчет о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел по первой инстанции. Сводные статистические сведения о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей за 2019 год [Электронный ресурс]. -- URL: http://www.cdep.m/rndex.php?id=79&item=5258 (дата обращения: 16.10.2020).. В 2018 г. остаток неоконченных уголовных дел был меньше -- 88 тыс. 701, при этом судами приостановлено в этот период было 9 тыс. 161 уголовное дело Отчет о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел по первой инстанции. Сводные статистические сведения о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей за 2019 год [Электронный ресурс]. -- URL: http://www.cdep.m/rndex.php?id=79&item=4891 (дата обращения: 16.10.2020).. Согласно официальной статистике МВД России, в 2018 г. остались нераскрытыми 860 тыс. 408 преступлений, по которым впервые были приостановлены уголовные дела по различным основаниям Состояние преступности в России за январь -- декабрь 2018 г. [Электронный ресурс]. -- URL: https://xn--b1aew.xn--p1ai/reports/item/16053092/ (дата обращения: 16.10.2020).. В 2019 г. данный показатель увеличился и составил 915 тыс. 204 преступлений Состояние преступности в России за январь -- декабрь 2019 г. [Электронный ресурс]. -- URL: https://xn--b1aew.xn--p1ai/reports/item/19412450/ (дата обращения:
16.10.2020).. И это только впервые приостановленные уголовные дела, а, как известно, по многим уголовным делам аналогичные решения принимаются неоднократно.
Соответственно, анализ результатов прокурорско-надзорной деятельности на основании отчетов Генпрокуратуры РФ показывает, что в 2018 г. прокурорами было отменено 432 тыс. 661 постановление органов предварительного расследования о приостановлении уголовного дела. В 2019 г. этот показатель несколько снизился и составил 416 тыс. 285 отмененных постановлений о приостановлении уголовных дел Основные результаты прокурорской деятельности за январь -- декабрь 2019 г. [Электронный ресурс]. -- URL: http://www.genproc.gov.ru/upload/iblock/5fb/0112_2019.pdf (дата обращения: 16.10.2020).. Однако он остается значительным -- чуть менее половины всех постановлений о приостановлении производства предварительного расследования по впервые приостановленным уголовным делам, что свидетельствует о проблемах в данном направлении деятельности органов предварительного расследования. Постановления следователей о приостановлении предварительного следствия признаются незаконными и необоснованными ввиду неправильного установления оснований для принятия решения и несоблюдения указанных в УПК РФ условий, что актуализирует проблемы четкости нормативного выражения оснований и условий в тексте уголовно-процессуального закона.
Что касается системы оснований приостановления уголовного дела, то традиционно в ней выделяют четыре элемента -- по числу пунктов в ч. 1 ст. 208 УПК РФ, тем более, что законодатель так и констатирует: «Предварительное следствие приостанавливается при наличии одного из следующих оснований». Однако детальный анализ каждого из пунктов позволяет сделать вывод о неудачности формулировки как минимум одного основания, предусмотренного п. 2 ч 1 ст. 208 УПК РФ (как максимум -- можно еще поспорить относительно качества регламентации последнего основания, закрепленного в п. 4).
Поясним свою позицию. Пункт 2 регулирует две следственные ситуации, имеющие различные правовые последствия для лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование: 1) когда подозреваемый или обвиняемый скрывается (тут уже реакция закона однозначна -- течение сроков давности привлечения к уголовной ответственности прерывается); 2) когда местонахождение указанных лиц неизвестно по иным причинам (данная ситуация не порождает негативных последствий для них). Кроме того, юридически различается и модель поскриминального поведения преследуемого лица: в первом случае он совершает умышленные действия, направленные на избежание уголовной ответственности, на сокрытие от органов предварительного расследования; во втором случае доказательствами такого неправомерного поведения следователь и дознаватель не располагает, поэтому презюмируется, что лицо не скрывается. Как видим, и случаи разнятся по модели поведения обвиняемого и подозреваемого, и юридически значимые последствия диаметрально противоположны с точки зрения интересов преследуемого лица. Полагаем, отличия настолько существенны, что объединять в одно основание эти два разных случая -- нелогично, тем более, что по традиции русского языка разделительный союз «либо» между однородными членами используется для их противопоставления. Значит, и по канонам русского языка, здесь две взаимоисключающие ситуации, которые должны получить достойное самостоятельное нормативное выражение, например в виде двух разных пунктов:
«2) подозреваемый или обвиняемый скрылся от следствия;
2.1) место нахождения подозреваемого или обвиняемого не установлено по иным причинам».
Также, как ранее было отмечено, нарекания в части регламентации вызывает и п. 4 ч. 1 ст. 208 УПК РФ. Этот пункт тоже регулирует две следственные ситуации: одна связана с соматическим заболеванием обвиняемого или подозреваемого, а другая -- с психическим заболеванием. При этом соматическое заболевание вполне можно удостоверить медицинским заключением, о чем вполне справедливо пишут авторы комментария к УПК РФ под редакцией Г. И. Загорского: «Медицинское заключение выдается специалистами по профилю, соответствующему имеющемуся у подозреваемого или обвиняемого заболеванию. Медицинское заведение, выдавшее заключение, должно иметь документально подтвержденное право заниматься врачебной деятельностью» [3]. Однако о наличии у обвиняемого или подозреваемого психического заболевания можно судить исключительно на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы, которая не только констатирует факт заболевания, но и устанавливает характер его течения, опасность лица для себя и окружающих. То обстоятельство, что указанные сведения получают только путем производства судебно-психиатрической экспертизы, не вызывает сомнений -- это прямо предусмотрено в п. 3 ст. 196 УПК РФ как основание обязательного назначения судебной экспертизы. Только судебные психиатры могут установить временный или хронический характер заболевания -- а это имеет существенное значение с точки зрения дальнейшего движения уголовного дела. Как правило, при констатации временного характера психического заболевания возникает основание, урегулированное п. 4 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, для приостановления уголовного дела, а при наличии хронического заболевания необходимо начать производство о применении принудительных мер медицинского характера (глава 51 УПК РФ). Однако на практике возникают ситуации, когда при временном характере психического заболевания требуется длительный срок для лечения обвиняемого (подозреваемого), ввиду чего следователю приостанавливать производство по уголовному делу нельзя, т. к. подобное заболевание нередко предусматривает принудительное помещение в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. Как известно, только суд вправе поместить лицо в подобные стационары (п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК РФ), руководствуясь процедурами, регламентированными главой 51 УПК РФ. Поэтому следователь в описываемых ситуациях начинает производство о применении принудительных мер медицинского характера -- несмотря на временное течение заболевания.