Объемы расходов респондентов на медикаменты и медицинские услуги закономерно коррелировали друг с другом, что и обусловило выбор множественного дисперсионного (ковариационного) анализа для оценки совокупного влияния третьих факторов на них (табл. 2). Его результаты свидетельствуют о следующем. Во-первых, отметим, что влияние алкогольного статуса пациентов (оценка которому дана с помощью теста AUDIT) было статистически значимым лишь в отношении объема затрат пациентов на приобретение медикаментов; его влияние на величину затрат, связанных с оплатой медицинских услуг не было подтверждено ни в одной из процедур множественного дисперсионного или ковариационного анализа. Во-вторых, обращает на себя внимание тот факт, что более негативные результаты ответов респондентов на вопросы теста AUDIT были ассоциированы с меньшей величиной расходов на лекарственные препараты при контроле практически всех дополнительных факторов и ковариат, которые были включены в модели (пол респондента самооценка состояния здоровья и возраст). Наличие признаков «вредного потребления алкоголя» «сокращало» ежемесячные расходы на медикаменты в среднем на 800-1000 руб. Иными словами, прямой экономический ущерб респондентов от приобретения лекарственных препаратов, ассоциированный с наличием у них признаков вредного употребления алкоголя или алкогольной зависимости, являлся отрицательным. Полученные нами результаты в известной степени противоречат устоявшемуся в научном сообществе мнению о взаимосвязи между состоянием здоровья человека и объемом расходов на его поддержание. Так, Д.П. Солодухиной и колл. (2016) ранее установлено, что наличие в анамнезе пациента более двух хронических заболеваний статистически значимо увеличивало его расходы на медикаменты [11]. Однако, это «правило» оказалось не применимым к ситуации, когда заболевание относится к группе психических и поведенческих расстройств, вызванных употреблением алкоголя.
Более низкий (примерно на 1500 - 3400 руб./мес.) уровень среднемесячных доходов в группе респондентов, имеющих признаки «вредного для здоровья потребления алкоголя», можно интерпретировать как положительный косвенный экономический ущерб от фактора риска. Особенности механизма его формирования достаточно подробно изучены (напомним, что снижение личных доходов граждан обусловлено непосредственно временной или стойкой утратой трудоспособности, потерей постоянного места работы, рядом иных известных причин), и не нуждаются в дополнительном анализе [2,3,5,7].
Сумму полученных в исследовании результатов можно представить в виде схемы формирования индивидуального экономического ущерба от статуса здоровья для пациента, имеющего признаки вредного для здоровья потребления алкоголя (рис. 1.). В отличие от прочих хронических (соматических) заболеваний, злоупотребление алкоголя ассоциировано не с увеличением, а сокращением расходов граждан на свое лечение (в первую очередь, - на приобретение лекарственных средств). Причины указанной взаимосвязи могут быть обнаружены в дальнейших исследованиях, но, вероятно, связаны с качественным изменением установок самосохранительного поведения.
В свою очередь, сокращение расходов граждан, страдающих алкоголь-атрибутивными психическими и поведенческими расстройствами, на собственное лечение может явиться достаточным условием развития сопутствующих алкоголь-атрибутивных соматических заболеваний, тем самым увеличивая объем как совокупного экономического, так и сопутствующего медико-демографического ущерба от фактора риска [8]. Формируемый в результате «порочный круг» во-многом объясняет масштаб эпидемии негативных последствий злоупотребления алкоголя в России.
ВЫВОДЫ
1. Прямой экономический ущерб пациентов терапевтических и хирургических отделений больничных медицинских организаций от приобретения лекарственных средств, ассоциированный с наличием признаков вредного для здоровья потребления алкоголя (злоупотреблением алкоголя), является отрицательным: объем ежемесячных расходов на медикаменты пациентов, имевших признаки злоупотребления алкоголем или алкогольной зависимости, сокращен в среднем на 800-1000 руб. / в мес. Наличие у пациентов признаков алкогольной зависимости не было ассоциировано с изменением расходов на оплату дополнительных медицинских услуг.
2. Сокращение среднемесячных доходов группы пациентов больничных медицинских организаций, имеющих признаки «вредного для здоровья потребления алкоголя» (примерно на 1500 - 3400 руб./мес.) формирует положительный косвенный экономический ущерб от фактора риска на индивидуальном уровне
3. Результаты исследования указывают на существование «порочного круга» в механизме формирования индивидуального экономического ущерба от злоупотребления алкоголем: сокращение расходов граждан, страдающих алкоголь-атрибутивными психическими и поведенческими расстройствами, на собственное лечение может явиться достаточным условием развития сопутствующих алкоголь-атрибутивных соматических заболеваний, что, в свою очередь, увеличивает объем как прямого экономического, так и сопутствующего медико-демографического ущерба от фактора риска.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Бабушкина Е.И., Чернова Т.В. Современные подходы к экономической оценке последствий алкоголизма. Вестник Уральской медицинской академической науки 2012;5(42):5-8.
2. Барачевский Ю.Е., Петчин И.В., Баранов А.В., Ключевский В.В. Медико-социальная характеристика дорожно-транспортных происшествий арктической зоны Архангельской области. Медико-биологические и социально-психологические проблемы безопасности в чрезвычайных ситуациях 2017;3:32-37.
3. Дулина Т.Р., Дерстуганова Т.М., Величковский Б.Т. Как влияет на общественное здоровье величина покупательной способности населения и объем продаж алкогольной продукции. Уральский медицинский журнал 2015;9(132):27-32.
4. Заболеваемость населения алкоголизмом и алкогольными психозами в 2003-2016 гг. (данные Минздрава России, расчет Росстата). [Интернет]. URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/population/zdrav/zdr2-3.xls (Дата обращения: 25.12.2017).
5. Злоупотребление алкоголем в Российской Федерации: социально-экономические последствия и меры противодействия: Доклад Общественной Палаты Российской Федерации. Москва. 2009. 84 с.
6. Ивакина С.Н., Баркова Т.В., Нагимова Г.М., Лозовая Г.Ф. Выявление значимости затрат на лекарственные препараты в структуре потребительских расходов. Медицинский вестник Башкортостана 2016;11(5):39-43.
7. Кошкина Е.А., Павловская Н.И., Ягудина Р.И., Куликов А.Ю., Усенко К.Ю., Земскова Н.А. Медико-социальные и экономические последствия злоупотребления алкоголем в России. Наркология 2009;11:24-31.
8. Мордовский Э.А., Соловьев А.Г., Санников А.Л., Ковалев О.В. Своевременность обращения за медицинской помощью пациентов, госпитализированных с признаками алкогольного опьянения. Социальные аспекты здоровья населения [электронный научный журнал] 2017;54(2). URL: http://vestnik.mednet.ru/content/view/821/30/lang,ru/ (Дата обращения: 25.12.2017).
9. Позднякова М.Е., Заиграев Г.Г., Рыбакова Л.Н., Шурыгина И.И., Моисеева В.В., Чекинева Т.В. Потребление алкоголя в России. Социологический анализ. Информационно-аналитический бюллетень Института социологии Российской академии наук 2011;1:4-102.
10. Соловьев А.Г., Мордовский Э.А., Санников А.Л. Количественная оценка совокупного ущерба от злоупотребления алкоголем на популяционном уровне. Наркология 2016;1:16-32.
11. Солодухина Д.П., Черных Л.Л. Расходы пациентов, ассоциированные с хроническим заболеванием. Журнал научных статей Здоровье и образование в XXI веке 2016;18(2):478-481.
12. EUROHIS: Разработка общего инструментария для опросов о состоянии здоровья. Москва, Права человека; 2005. 193 с.
13. Saunders JB, Aasland OG, Babor TF, de la Fuente JR, Grant M. Development of the Alcohol Use Disorders Identification Test (AUDIT): WHO Collaborative Project on Early Detection of Persons with Harmful Alcohol Consumption. Addiction1993 Jun;88(6):791-804.
14. Szklo M, Nieto FJ. Epidemiology: beyond the basics. 3rd ed. Burlington, Mass: Jones & Bartlett Learning; 2012. 515 p.