В то время, когда Скотт писал, Шотландия была готова отойти от эпохи клановой социально-разделительной войны в современный мир грамотности и промышленного капитализма. Посредством романов Скотта насильственные религиозные и политические конфликты недавнего прошлого страны можно рассматривать как принадлежащие к истории - что Скотт определил, как указывает подзаголовок Уэверли («Это шестьдесят лет с тех пор»), как нечто, что произошло по крайней мере, 60 лет назад. Защита Скоттом объективности и умеренности и его решительное отрицание политического насилия с обеих сторон также имели сильный, хотя и невысказанный, современный резонанс в эпоху, когда многие консервативные англоговорящие люди жили в смертельном страхе перед революцией во французском стиле на британской земле.
После того, как работа Скотта была практически не изучена в течение многих десятилетий, возрождение критического интереса началось с 1960-х годов. Вкусы постмодерна благоприятствовали прерывистым повествованиям и введению «первого лица», но они были более благоприятными для работы Скотта, чем модернистские вкусы. В то время как Ф.Р. Ливис презирал Скотта, видя в нем совершенно плохого романиста и крайне плохое влияние ( Великая Традиция [1948]), Дьёрдь Лукач (Исторический роман [1937, пер. 1962]) и Дэвид Дайчес (Достижение Скотта как романиста [1951]) предложили марксистское политическое чтение художественной литературы Скотта, которое вызвало большой интерес к его работе. Скотт в настоящее время рассматривается как важный новатор и ключевая фигура в развитии шотландской и мировой литературы, и особенно как главный изобретатель исторического романа.
2. Категория художественного пространства в литературе
В кратком эссе под названием «Des espaces autres», которое было написано в 1967 году, но опубликовано в 1984 году, Мишель Фуко объявил, что после девятнадцатого века, в котором доминировал исторический взгляд, «l'йpoque actuelle serait peut-кtre plutфt l'йpoque de» l'Espace». Его пророчество сбылось: конец двадцатого века стал свидетелем «пространственного поворота» в гуманитарных науках, что, возможно, было отчасти связано с глобализацией нашего современного мира.
Это смещение внимания от времени к пространству особенно заметно в литературной теории. До недавнего времени пространство игнорировалось в пользу времени как параметра литературного анализа. Как утверждали Буххольц и Ян, это было в первую очередь из-за влиятельного заявления Готхольда Эфраима Лессинга в его Лаокооне (1766), что литература по сути временное искусство - в отличие от пространственных искусств, таких как живопись или скульптура. Вторая причина, приведенная Буххольцем и Яном, заключается в том, что пространство в литературной литературе часто считалось не имеющим другой функции, "кроме того, чтобы обеспечить общий фон, на котором происходит действие, что-то, что следует воспринимать как должное, а не требовать внимания". Однако с конца двадцатого века космос стал «горячей темой» в литературоведении. Многочисленные монографии появились в космосе в определенный период, жанр или автора: например, о космосе в современной арабской литературе или в русской фантастике. Поэтому можно представить, что по этому вопросу мало что можно сказать. То, что это не так, становится очевидным из того факта, что в классических исследованиях, например, исследование космоса только недавно вышло на первый план. В то время как в настоящий момент выполняется несколько исследовательских проектов в космосе, в том числе финансируемый NWO проект в Университете Амстердама под руководством профессора доктора Ирен де Йонг, в этой области еще предстоит проделать большую работу. Изучение космоса в современной литературной литературе может выиграть от встречи с его классическим аналогом.
Таким образом, вызывая споры о сходстве, преемственности или различиях в функциях литературного пространства, мы надеемся, что эта встреча может перекрестно оплодотворить (изучение пространства) обе области. С этой целью мы уделяем особое внимание четырем темам.
Первая тема касается текстуальности пространства. Это основывается на таких теориях, как «теория возможных миров», «теория текстового мира» и концепция «миры-истории». Вопросы, на которые мы хотим ответить, касаются того, как текстовая среда влияет на представление пространства и как это относится к пространству вне текста: является ли вымышленный или текстовый мир референтным миром, который параллелен миру вне текста? Или это вновь созданный символический мир, который конфликтует с внешним миром и может существовать только в воображении?
Вторая тема касается отношений между временем и пространством. Теория хронотопов Бахтина доказала, что время и пространство неразрывно связаны друг с другом: способ использования времени влияет на пространственное представление и наоборот. Мы можем думать здесь о пространстве настоящего в отношении памяти или функционирования в качестве «памяти». Но что произойдет, если пространство и время будут противоречить друг другу с точки зрения анахронизма или если пространство отделено от времени?
Третья тема посвящена объединенным представлениям о живом или жизненном пространстве. Под этим заголовком можно трактовать пространство как активного участника в формировании историй, влияющих на человеческие характеры (например, в теориях Лефевра), или как наделенных рассказчиками человеческими качествами (жалкая ошибка, персонификация).
Термин "хронотоп" в литературоведческую науку было введено Михаилом Бахтиным. Хронотоп, по Михаилом Бахтиным, обозначает взаимосвязь временных и пространственных координат художественного текста: "Приметы времени Раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем. Этим пересечении рядов и слияния примет характеризуется художественный хронотоп "[1, 246]. В художественном хронотопе ученый выделяет важную и наиболее значимую его часть - художественное время, что сказалось и на определении термина (хронотоп с греческого означает "пространство-»): «Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно-зримыми; пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории "[1, 247].
Юрий Лотман определяет художественное время литературного произведения как временной ряд в различных аспектах воплощения, функционирования и восприятия его в произведениях художественной литературы как явления искусства и отличает такие звенья взаимосвязи времени и художественного произведения: реальное время создания, существования художественного произведения как материального объекта и время его восприятия читателем [5, 133]. Художественное время литературного текста может принимать различные формы в зависимости от творческого замысла автора: может совпадать с реальным временем объективной действительности, опираться на далекое будущее или вообще быть неопределенным; ускоряться, замедляться, останавливаться, растягиваться или сжиматься.
Художественное время литературного произведения существует в двух ипостасях: художественный время действительности персонажей и действительности реципиента этого произведения. Первая разновидность художественного времени, в свою очередь, делится на сюжетный, фабульный, социально-бытовых, исторический, фантастический, биографический.
Следует отметить, что необходимо отличать сюжетный и фабульный художественное время. Ведь в отличие от фабульного, сюжетный художественное время не соблюдается четкой хронологии в изложении событий.
В историческом развитии общества выделяются несколько разновидностей времени. В начале развития цивилизации, на первичных этапах наблюдения за природой появляется понимание времени как явления циклического. Это представление полной мере нашло свое отражение в произведениях устного народного творчества. В период родового строя, на фоне появления мифов и легенд, различных табу, обрядов и ритуалов появляется специфический мифологическое время. С появлением авторской литературы, на фоне различных интерпретаций существующих мифов и создание писателями собственных, мифологическое время превращается в мифопоэтической. Появление эпического времени обусловлена рядом легенд, былей и авторских литературных текстов, в которых изображаются подвиги героя, его действия в соответствии с устремлений общества, к которому он принадлежит. В средневековой культуре, вместе с представлением о первопричине всего сущего, появляется так называемый казуальный время.
Художественное пространство активно изучался и изучается в литературоведческой науке. В частности, такими учеными, как Дмитрий Лихачев, Юрий Лотман, Владимир Топоров, Башляр и др. Важный вклад в исследование художественного пространства сделал
Владимир Пропп. В своей научной работе "Исторические корни волшебной сказки" ученый доказывает, что жанр сказки берет свое начало в народном обряде инициации, когда молодого парня выводили в "чужое пространство" (за пределы его деревни, в лес), где, пройдя жесткие испытания, мальчик превращался в мужчину. Его зашивали в кожу зверя - тотема рода, - что символизировало лоно матери или могилу [6, 132]. Таким образом, замена пространства в фольклоре представляет собой процесс перерождения (смерти и нового рождения) человека. По той же аналогии, сам процесс рождения и смерти человека связан с переходом с одного пространства (лона матери, земного мира) в другой (земной мир, потусторонний мир).
Художественное пространство по своей сути имеет следующие характеристики: открытость, замкнутость, просторность, доступность / недоступность обзору, емкость, сенсорное восприятие, относительность к месту расположения человека и т.д. В зависимости от этих характеристик, пространство может быть открытым, закрытым, внешним (макрокосм) и внутренним (микрокосм), "своим" и "чужим", прямым и кривым, большим и малым, локальным и глобальным, близким и далеким и тому подобное.
Художественное пространство литературного произведения конкретизируется и реализуется с помощью предметов, его наполняют. Ведь хужожний пространство литературного текста приобретает своего семантического и формального наполнения через предметы, в нем находятся; они также определяют границы художественного пространства. Литература на протяжении всей своей истории создает особый пространство-- художественный хронотоп, - тесно связан с временными и пространственными определениями объективной действительности, однако не тождественно с ними. Художественное время может иметь реальные координаты (год, месяц, число, век), может быть неопределенным (как-то в сказке), или опираться на будущее (в фантастических произведениях). Так же художественное пространство литературного произведения может указывать на реальное или вымышленное место событий, то, вообще, быть неопределенным. Он может быть расширен в космос, или сузиться до отдельного города, улицы, комнаты и тому подобное.
Михаил Бахтин придает большое значение хронотопа в художественной организации текста, выделяет его сюжето- и формообразующие функции.
Хронотоп охватывает все стороны художественного произведения: влияет на жанровую специфику текста, композиционную структуру, освещение художественного образа в произведении. Необходимо отметить, что художественный хронотоп, в отличие от временных и пространственных определений объективной действительности, имеет более или менее субъективный характер. Ведь чувство времени и пространства зависит от выражения его автором, восприятия читателем и от взаимосвязи реального мира и мира художественного.
Авторский хронотоп отличается наибольшей субъективностью, ведь создавая художественный текст автор как "играет" со временем (он может сделать его медленным, быстрым или остановить, если этого требует творческий замысел; изобразить события хронологически или непоследовательно и т.д.) и пространством (расширить, сузить и т.д.).
По мнению Дмитрия Лихачева, время автора меняется в зависимости от того, принимает автор участие в событиях художественного произведения или не принимает [4]. Время автора может протекать одновременно с событиями литературного текста, опережать их или отставать от них. Так же автор может быть в одном и том же пространстве с героями художественного произведения, находиться где-то неподалеку (например, в другом городе или на другой улице) либо вообще находиться в другой пространственной плоскости.
Необходимо также различать авторский хронотоп и хронотоп рассказчика. Автор и рассказчик находятся в разных плоскостях художественного текста: автор одновременно находится в объективном пространстве и отображается в хронотопе художественного произведения, от него зависит; рассказчик является частью художественного
замысла, поэтому он полностью подчиняется авторскому часопросторови и хронотопа литературного текста.
Топографический хронотоп связан с узнаванием конкретного места и времени событий литературного произведения. Он также хронотопом сюжета, разделяя художественный текст на ряд пространственных единиц, совпадают с сюжетными ходами. Однако, топографический или географический хронотоп не всегда является отражением топосив реальной действительности, то есть городов, улиц, стран реально существующих. В текстах художественной литературы часто имеющиеся вымышленные места или конкретное название заменяется неопределенным топонимом "город N" (например, в произведениях Николая Гоголя и Антона Чехова).
Хронотоп персонажей олицетворяет собой так называемый психологический хронотоп, генерирующий самосознание персонажей художественного произведения. Это субъективный пространство-действующих лиц.
Внешний хронотоп несет в себе информацию о месте развития событий и окружения героев литературного произведения. Внутренний пространство-охватывает душевный мир персонажей, их сознание, память и воображение. Благодаря смещению внешнего и внутреннего хронотопов персонаж художественного произведения может находиться одновременно в нескольких локусах - в конкретном месте и времени физического пребывания и в пространстве своих мыслей, видений, снов и т.д.
Как было отмечено ранее, художественный хронотоп характеризуется своей субъективной природой и реализуется в сознании автора, персонажей и читателя литературного текста. Так, художественное время осознается благодаря его текучести, хода событий, смене часовых координат и циклов (часы, сутки, времени года и т.д.) и
постигается человеком на уровне ее "чувство времени". Художественное пространство реализуется с помощью того, что его составляют. Комната познается благодаря предметам в ней, улица - благодаря расположению домов и др.
В современной литературоведческой науке существует мнение о взаимосвязи и взаимозависимость художественного хронотопа и литературного жанра. Так, например, в своем научном исследовании «Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике "Михаил Бахтин систематизирует типы хронотопа по принципу развития жанра романа в истории зарубежной литературы от античности и до XIX века.