Анализируя литературный процесс в аспекте взаимного временных и пространственных координат художественного произведения, Нонна Копыстянская установила взаимосвязь, который имеет и обратную последовательность, а именно: хронотоп - жанр - жанровая система - художественное направление [3]. Данный вывод ученого позволяет выделить жанровые разновидности хронотопа, то есть типы пространства-времени, которые свойственны каждому жанру литературы хронотоп романа, повести, рассказы, баллады, сказки, драмы и тому подобное.
Следует отметить, что каждый род литературы имеет свой специфический хронотоп. Так, например, глобальный, всеохватывающий хронотоп эпоса отличается от локального хронотопа драмы.
Необходимо обратить внимание и на то, что каждый литературное направление требует использования особого хронотопа, способного раскрыть и воплотить его специфические эстетические черты.
Художественная вертикаль в большинстве случаев имеет трехчленным структуру: небо-земля-подземелья, рай-мир людей-ад. Художественная вертикаль, как правило, аксиологическая направленность. С ней связано изображения таких противоположностей, как жизнь и смерть, добро и зло, честь и стыд и тому подобное. По утверждению Владимира Топорова, именно вертикальная ось пространства наиболее четко изображает иерархическую структуру объектов: "покойники, души предков, демоны, злые божества, хтонические животные - внизу; люди, животные - посередине; птицы, ангелы, высшие божества - сверху» [7, 257].
Самый высокий пласт вертикального хронотопа связан с понятием вневременного или вечности. Все лучшее этого мира, лучшие пожелания и действия, все духовную жизнь человека относится к верхушке вертикальной оси.
Средний слой отражает бытовая жизнь человека. Этот художественное пространство сложный, наполненный противоречиями и объединением характерных черт верхнего и нижнего миров. Художественное время литературного произведения в этой плоскости движется по горизонтали в различных направлениях: в хронологической последовательности, перспективно, ретроспективно, замедляя или ускоряя темп. Ниже мир вертикальной оси характеризуется отсутствием движения, свободы, творчества; ему присуще животное, греховное, нетворческое начало. В этой плоскости время будто останавливается, застывает в вечной недвижимости.
В классицистической литературе, в частности в жанре драмы, наблюдается "канонический" взаимосвязь художественного времени и пространства. Четкая определенность единства времени, места и действия замыкает сюжет в локальном пространстве на определенной временной горизонтали (прямой). Это определяет тесную взаимосвязь хронотопа с сюжетом, где пространство-обуславливается сюжетом, а сюжет, в свою очередь, находится в зависимости от художественного времени и пространства. Однако, литература, в процессе своего развития, преодолевает любые каноны и противопоставляет им совершенно новое литературное направление, что означает смену эпохи в истории литературы, а также новые художественные временные и пространственные определения.
Хронотоп романтического произведения условный, таинственный; время и место событий, как правило, не указаны. Следует отметить, что именно писатели-романтики подтвердили свободное использование художественного хронотопа в литературе, разрушили границы между прошлым, настоящим и будущим временем литературного произведения, открыли пути изображения персонажей в любых обстоятельствах времени и пространства.
В реалистическом романе XIX века имеющийся хроникально-бытовой хронотоп, в отношении концепции связи формирование человеческого характера от окружающей общественной среды. Писатели реалистического направления активно используют суточный (описания круглосуточного жизни человека или группы людей), биографический, историко-культурный хронотопы.
В мировой литературе и культуре ХХ века самым распространенным становится использование мифопоэтической хронотопа. В мифопоэтическом пространстве художественный время "сгущается" и становится формой художественного пространства, его "четвертым измерением".
Художественное пространство, в свою очередь, "втягивается в движение времени", разворачивается в течении времени, становится его неотъемлемой частью. Неразрывность художественного хронотопа в мифологической модели мира обусловлена ??архаичным представлением о том, что значимость пространства проявляется только в связи с соотнесением его с определенным отрезком времени. По мнению Владимира Топорова, мифопоэтической пространство всегда "наполнен" и всегда вещевой. Итак, мифопоэтической художественное пространство связан не только с художественным временем, а также с его вещественным наполнением (боги, животные, растения сакральные объекты и т.п.) [7, 234].
Таким образом, художественный хронотоп представляет собой взаимосвязь временных и пространственных координат литературного текста. Художественное время литературного произведения функционирует в двух ипостасях: время событий и персонажей художественного произведения и время действительности реципиента этого произведения. Представление о времени в мировой литературе и культуре изменялись в процессе исторического развития общества. Это привело к появлению таких разновидностей художественного времени, как циклический, мифологический, казуальный, эсхатологический, спиральный, мифопоэтической и др. Художественное пространство литературного произведения реализуется в своей взаимосвязи со временем и имеет такие характеристики, как открытость, замкнутость, просторность, доступность / недоступность обзору, емкость, сенсорное восприятие. В зависимости от этих характеристик, пространство может быть открытым, закрытым, внешним и внутренним, "своим" и "чужим", прямым и кривым, большим и малым, локальным и глобальным, близким и далеким. Пространство-художественного произведения имеет субъективную природу и реализуется в сознании автора, персонажей и читателя литературного текста. Художественный хронотоп охватывает все звенья литературного произведения: влияет на родовое-жанровую специфику текста, воплощение эстетических основ литературного направления, композиционную структуру, освещение художественного образа в произведении. По своим функциям в литературном произведении он делится на сюжетный, фабульный, топографический, авторский, социальноисторичний, бытовой, фантастический, мифологический, психологический, метафизический хронотопы.
3. Особенности организации художественного пространства в романе
Хорошо известно, что «Айвенго» представляет собой средневековый роман времен Ричарда Львиное Сердце, и само действие происходит на просторах Англии, таким образом, в произведении соблюдается принцип единства времени и пространства . В. Скотт описывает пейзажи того времени: дремучие леса, деревни и величественные замки. Повествование идет неспешно, рассказывая о героях романа, их одежде, манерах поведения, мыслях и устремлениях. Нередко автор углубляется в детали, чтобы воссоздать наиболее полную картину происходящего и атмосферу того времени.
Детализация предметного мира в романтических произведениях и, в частности, в «Айвенго», не просто интересна, важна, - она неизбежна; говоря иначе, это не украшение, а суть романтического образа. Ведь воссоздать предмет во всех его особенностях (а не просто упомянуть) писатель не в состоянии, и именно деталь, совокупность деталей «замещают» в тексте целое, вызывая у читателя нужные автору ассоциации. Размышляя над 44 другими признаками романтизма в романе, можно отметить исключительные характеры главных героев, исключительные обстоятельства, в которых они действуют. В. Скотт создает портрет идеального рыцаря, у которого красота сочетается с умом и благородством, а храбрость - с умением сражаться. Образ Ревекки, например, автор сделал воплощением душевной красоты и гуманности.
Довольно замысловато построен ход романа. В. Скотт выбирает сюжетную линию, доводит ее до определенного момента, затем переключается на другую, которая в итоге пересекается с первой в какомлибо масштабном событии (например, осада замка Торкилстон, в которой подробно описаны главные и второстепенные герои и пути, которыми они попали сюда). Интересен также прием описания характерных черт неизвестных героев без названия их имен, позволяющий читателю догадаться об их личностях и именах. Таким образом, Ричард Львиное Сердце появляется в романе довольно рано (первая треть), но читатель может догадываться о его личности только ближе к концу, где и раскрывается его тайна. В романе присутствуют и народные герои того времени, воспетые в балладах, но одушевленные и очеловеченные здесь.
Это сам король Ричард Львиное Сердце, Робин Гуд, монах Тук. При этом неоднократно они доказывают свою доблесть, храбрость, честность и доброту. Атмосфере соответствуют и песни, приведенные в тексте, которые поют сами герои за «доброй чашей вина и куском оленины».
Баллады о Робин Гуде, о «добром Робине» относятся к числу лучших памятников английского народного творчества. Они замечательны тем, что в них отразился вековой народный протест - ненависть английского крестьянства к его угнетателям, воплотившаяся в мечте о смелом защитнике попранных интересов народа, в мечте о мстителе за его растоптанные права - в образе Робин Гуда. Робин Гуд, герой многочисленных английских народных преданий, к которым обратился писатель, появляется на турнире, ставит на место еврея Исаака, дерзит принцу Джону, а на другой день побеждает в состязании йоменов, стрелков из лука, снова дерзит принцу Джону, отказывается пойти на службу принцу Джону за 50 золотых, отказывается от заслуженных 20 золотых и, наконец, штурмует замок Фрон де Бефа и спасает короля Ричарда I. Несмотря на название книги, у читателя в конечном итоге складывается впечатление, что роман повествует скорее об отношениях между побежденными саксами и победившими норманнами, нежели о судьбе рыцаря Айвенго.
Конечно, сюжет тесно переплетен с его приключениями, но акцент сильно смещен в сторону исторических событий того времени. Таким образом, в романе «Айвенго» налицо основные признаки романтизма: противопоставление индивида и общества, исключительный (тонко чувствующий) герой в исключительных (страшных, безвыходных) обстоятельствах действительности.
Отдаленные времена интересны новым поколениям постольку, поскольку между далеким и близким обнаруживается связь: становится видно, как прошлое привело к нынешнему, оказывается, что современность -- это следствие давних причин. Вот это было и осталось самым интересным в романах В. Скотта. Разумеется, приметы давних веков, дамы и рыцари могут привлекать сами по себе, как яркое и необычное зрелище, но для зрелого восприятия исторические романы интересны именно тем, что позволяют уяснить, как давно началось совершающееся сегодня, как все запутывалось, обрастая, усложняясь на протяжении веков все новыми конфликтами. Художественно цельное воспроизведение того или иного давнего конфликта дает возможность, нет, не разрешить конфликт, но хотя бы понять его причины и суть.
Исторический роман В. Скотта стал не только продолжением литературных традиций, а неизвестным до того художественным синтезом искусства и исторической науки, открыл новый этап в развитии английской и мировой литературы. В ходе анализа романа было обнаружено наличие художественного полифонизма.
Наличие существенных признаков фольклорно-балладной народной традиции, авантюрного, рыцарского и «готического» романов, которые взял на вооружение автор романа «Айвенго», делает жанр романа «синтетическим». Кроме этого, В. Скотт при создании исторического полотна опирался, прежде всего, на традиции народных баллад, преобразив их сюжеты, образы, стилистику. «Народная» тематика баллады отвечала националистическим тенденциям Романтизма и предшествующих ему литературных течений.
Заключение
Главной заслугой В. Скотта считалось создание нового жанра - исторического романа, вобравшего, по мнению критиков, главные эстетические устремления той эпохи. «Вальтер Скотт создал, изобрел, открыл, или, лучше сказать, угадал эпопею нашего времени - исторический роман» [7, с. 357], - писал В.Г. Белинский.
«В романе Вальтера Скотта история и поэзия впервые встретились как начала родственные, а не враждебные. И вот почему, читая романы Вальтера Скотта, в которых одно какое-нибудь историческое событие перемешано со множеством вымышленных, думаешь, что читаешь историю: так все естественно, живо и верно в романе». [5, с. 231]
Новым оказался угол зрения, под которым В. Скотт видел «частную жизнь с ее заботами и хлопотами» (В. Г. Белинский) и любовь - «верховную царицу чувств» (Н. И. Надеждин). Авантюрно - исторический сюжет основан на исторических событиях: писатель опирается на изученные им исторические документы, и в произведении возникают реалии прошлого, подробно описываются народный быт и нравы. Все «частное» дано В. Скоттом в исторической перспективе: вымышленные герои - люди прошлых столетий - действуют среди исторических лиц, участвуют в событиях, имевших место в реальности. На первый план в историческом романе В. Скотта выступает соотнесенность главного героя с эпохой. Эпохальный герой романа - лицо вымышленное, что давало очевидное преимущество для художественной свободы художника в интерпретации исторических событий.
Главную привлекательность романа составляют динамика действия, колорит средневековья, выраженный не только в реалиях быта, в речи героев, описании обычаев и нравов, но и в мощной балладной эпической традиции, воспевающей благородство, смелость и справедливость демократического короля, находящегося на равных то в обществе монаха, то среди разбойников во главе с Робин Гудом, то на рыцарском поединке.
Разнообразие сцен и эпизодов, быстрая смена событий свидетельствуют о верности шекспировской традиции в изображении эпохи и характеров. Главный пафос романа заключается в утверждении места личности в историческом процессе. Жизнь частная неотделима от судьбы государства, монарха. [25, с. 106] Сочетание любовной и авантюрно-приключенческой линий придают убедительность и динамику сюжету исторического повествования.
Повествователь, не вмешивающийся в происходящее, но комментирующий его, на какое-то время приостанавливает ход событий, но потом как бы наверстывает упущенное, быстро приближаясь к счастливой развязке. Король в романе идеализирован, приближен к балладному образу мудрого и справедливого правителя, а образ Айвенго - типично романтический, вполне соответствующий трактовке монарха, который ему покровительствует.