История versus память: к проблеме взаимосвязи истории и памяти
Глущенко Георгий Юрьевич, кандидат философских наук, аспирант, Волгоградский государственный социально-педагогический университет
Аннотация
коллективный память исторический сознание
Объектом исследования является коллективная память как важный аспект исторического сознания. Предметом исследования проблема взаимосвязи истории и коллективной памяти. В работе рассматриваются существенные аспекты истории и памяти. Целями работы являются, во-первых характеристика наиболее важных форм взаимодействия истории и памяти и выделение наиболее характерной для настоящего времени формы взаимодействия истории и памяти, во-вторых рассмотрение проблемы закономерностей исторического сознания, в связи с проблемой исторического времени и забвения Анализируются различные способы взаимодействия данных пространств: историческое знание как особый случай памяти (Коллингвуд), история как способ удержания актуальных для настоящего времени образов памяти (Хальбвакс), история как форма культурной памяти (Ассман). Память в данном случае обогащает историческое знание ценностными ориентациями, история корректирует комплекс имеющихся воспоминаний. Культурная память обладает коннективной структурой связывающей настоящее и прошлое, основной функцией которой является повторение. История становится культурно-историческим нарративом и обладает обосновывающей функцией, обоснованная записанная история - это ситуация, в которой страны, народы и группы осознают себя посредством определенного опыта. Основная функция памяти состоит в преображении данного опыта в нарратив зависимый от изменений рамок памяти. Таким образом, мы можем говорить достоверно о действии определенных сил истории в рамках конкретного исторического периода. История - попытка восстановить утраченное и искаженное, что невозможно без учета мировоззрения и культуры общества, память же выполняет задачу восстановления духа эпохи. Предложен принцип дополнительности - память и история дополняют друг друга, соотнося отдельные факты и события с образами и символами и провести исследование феномена исторической культуры, опирающееся на анализ явлений в контексте опыта исторических ментальностей, где зафиксированные образы выступают в качестве интерпретационных моделей мира.
Ключевые слова: история, Память, опыт, Нарратив, ментальность, культура, прошлое, забвение, мировоззрение, историческое время
Abstract
Glushchenko Georgii Yur'evich, PhD in Philosophy, Post-graduate student, the department of Philosophy and Culturology, Volgograd State Socio-Pedagogical University
The object of this research is the collective memory as an important aspect of historical consciousness. The subject is the problem of interrelation between history and collective memory. The article examines the essential aspects of history and memory. The goal of the work consists in characterizing the principal forms of interaction between history and memory, determination of the most common to present time form of such interaction, as well as exploring the question of regularities of historical consciousness due to the problem of historical time and oblivion. The author analyzes various methods of interaction of the indicated realms: historical consciousness as a specific case of memory (Collingwood), history as a way of retaining the relevant for today images of memory (Halbwachs), history as a form of cultural memory (Assmann). In this case, memory enriches the historical consciousness with the value orientations; history realigns the entirety of existing memories. Cultural memories has a connective structure that links the past and present, the key function of which is repetition. History becomes the cultural-historical narrative with supporting function; the substantiated recorded history - is a situation when the countries, nations, and groups comprehend themselves through specific experience. The key function of memory lies in transforming of such experience into the narrative affected by the variations in memory framework. Thus, it is a reliable fact that certain powers of history are active within a particular historical period. History is an attempt to restore the missing and distorted, which is impossible without the worldview and culture of society; while memory performs a task of restoring the spirit of the era. The article suggests the principle of complementarity - memory and history complement one another, correlating separate facts and events with images and symbols; as well as research the phenomenon of historical culture that leans on the analysis of phenomena in the context of the experience of historical mentalities, where the captured images manifests as the interpretational models of the world.
Keywords: oblivion, past, culture, mentality, narrative, experience, Memory, History, worldview, historical time
Актуальной проблемой, изучаемой современным социально-гуманитарным знанием, является проблема коллективной или исторической памяти как одной из сторон исторического познания, важного аспекта культуры и жизни современного общества. Коллективная память выполняет в социокультурном пространстве функции взаимосвязи индивидуальных и коллективных представлений, корреляции воспоминаний человека и группы с историей и культурой общества, страны, государства и нации. Память так же осуществляет процесс ориентации человека во времени и пространстве, направляя и регулируя жизнь человека, группы и общества, как в пространстве социальной коммуникации, так и в пространстве истории. В связи с этим встает другая, не менее важная проблема, а именно проблема взаимосвязи актуальной нам истории и памяти, роли памяти в историческом процессе и места истории и законов ее развития в пространстве коллективной памяти. Рассматривая данную проблему в нашем исследовании можно выделить несколько важных опорных моментов и форм взаимодействия истории и памяти, через которые нам передаются объективные законы исторического развития социума.
Еще Р. Дж Коллингвуд в «Идее истории» отметил важную мысль, заключающуюся в том, что разница между историей и памятью, состоит в отношении к прошлому - для памяти прошлое простое зрелище, в истории оно производится в мысли, протекающей в настоящий момент. То есть память - это мысль, протекающая в настоящем, объект которой опыт прошлого [1, с. 280]. А историческое знание, таким образом - это особый случай памяти, когда объектом мысли настоящего оказывается мысль прошлого. Здесь отмечен важный момент процесса работы нашей памяти и истории, а именно фиксация, некоторая фиксация памяти в настоящем, что подразумевает обращение к памяти через историю и корреляции настоящего с прошлым. Как отмечает, в связи с этим, Жак ле Гофф - так как историческое время выражено в форме рассказа, то оно содержит в себе постоянную ссылку на настоящее, фокусировку на нем и соответственно большая часть обществ рассматривает прошлое в качестве модели для настоящего [2, с. 24-27].
Говоря о формах взаимодействия истории и памяти, отметим что, несмотря на разграничение памяти и истории - а именно возникновение истории тогда, когда воспоминания уходят в далекое прошлое. Память как определенная череда событий, перестает переживаться группой, участвовавшей в них или испытывавшей на себе их последствия [3, с. 8-27], Хальбвакс, в тоже время, признает важность памяти для истории. Анализируя историю, он отмечает, что история удерживает тот образ (в виде мифа, архетипа, представления) который еще зафиксирован сейчас. То есть то, что по-прежнему интересует общество. Память, по его мнению, это непрерывный ход мыслей, и она сохраняет то, что еще живет и способно жить в сознании той группы, которая его поддерживает [3, с. 8-27]. История же совершает важный процесс - помещая себя вне групп и над ними, вводит в единый поток фактов, или воспоминаний, деления времени рассматривая каждый период как целое, отличное от двух других эпох.
Здесь, во-первых, как мы можем видеть, происходит различение прошлого и настоящего, как основных элементов времени, и так как определение объема актуального настоящего весьма и весьма трудно - традиционно история разделяется на события [2, с. 20-22]. И это различение представляет собой то, что существует в коллективном сознании и в историческом сознании. А, во-вторых, уже присутствует та точка зрения, согласно которой общество, группа и человек попадая в пространство истории не в силах удержать весь комплекс воспоминаний, и актуализирует лишь то, что наиболее важно для самообоснования себя в социальном мире. Как отмечает А. Ассман [4, с. 50], общество отдает себе отчет о собственном прошлом, а история является формой коллективного самоотчета, формой воспоминания о прошлом. То есть история обязана памяти значимостью и ценностной ориентацией, память обязана истории коррекцией комплекса воспоминаний. Как отмечает в связи с этим Ле Гофф - история как коллективная память мифологизирована, но так как она предстает в рамках непрекращающейся связи между настоящим и прошлым - история должна прояснять и исправлять (то есть корректировать) ее ошибки [2, с. 147-152].
Одним из механизмов такого самообоснования и самоанализа, а так же взаимодействия истории и памяти является культурная память. То есть - наиболее важные представления, образы, символы, праздники, традиции и ритуалы фиксируются в семиотическом пространстве культуры. Ян Ассман показывает [5, с. 15-25], что культурная память может быть основой истории человеческого общества. Речь идет о том, что культура обладает коннективной структурой, то есть пространством, связывающим человека с современниками, посредством соединения прошлого и настоящего опыта, в реальной жизни. Как отмечает А.А. Пископпель с одной стороны, данная структура есть нечто произведенное культурой, с другой стороны является аспектом самой культуры, то есть в определенном смысле ее выражением в определенном отношении [6]. И работает как соединительный механизм в двух смыслах - социальном и временном. То есть, образуя пространство некоего общего опыта. Таким местом (то есть пространством общего опыта) являются определенные события, даты, места памяти.
Развивая этот тезис, Ассман отмечает [5, с. 70-91], что чувство истории важно для человека, но в тоже время человек, по его мнению, предназначен более к забыванию, чем к памяти. Соответственно основной принцип коннективной структуры - повторение, то есть ситуация в которой траектории деятельности будут подчиняться узнаваемым образцам и опознается как элементы общей культуры. То есть культурная память [5, с. 15-25] совпадает со смыслами внутри группы и с появлением письма складывается память, передаваемого и коммуникационного в каждую отдельную эпоху смысла, который в свою очередь шире области коммуникации, так же как и индивидуальная память шире сознания. Далее Ассман отмечает, что культурная память питает как традицию, так и коммуникацию. Что является важным моментом культурной памяти - так как она не ограничивается в отличие, например, от коммуникационной (или коммуникативной) памяти - памятью поколения, а значит может не ограничиваться периодами времени.
Говоря о взаимосвязи истории и памяти, на более конкретных уровнях, Ассман анализирует историю как одну из форм культурной памяти, в значении историко-культурного нарратива. Культурная память не наследуется биологически, то есть не нужно поддерживать ее функционирование при изменении такой рамки памяти как поколение и сохранять смысл [5, с. 93-110]. Она направлена на фиксированные моменты в прошлом. Миф и история не отличаются друг от друга - фактическая история преобразуется в миф, и миф есть обоснованная история. Память при этом дистанцируется от повседневности посредством календаря, праздников и памятных событий, но в то же время культурная память сохраняет связь с социальными группами [7], что делает возможным построение идентичности, реконструкцию прошлого в настоящем. Как отмечает А. Ассман, это возможно в связи с тем, что носителем памяти являются символические медиаторы, а средой является группа, определяющая свою идентичность с помощью данных символов, постоянно обновляя и оживляя их состав [7].
Поэтому, так или иначе, интериоризированное прошлое выливается в рассказ, который становится либо силой развития, либо обоснованием преемственности. Обосновывающие истории и являются с одной стороны в семиотическом смысле мифом, а в смысле практическом - нарративом. То есть обоснованная письменная или записанная история - это ситуация, в которой страны, народы и группы осознают свое историческое становление и развитие [5, с. 70-91]. И это тоже способ взаимодействия истории и памяти, о чем, например, говорит в своей книге М. Ферро «Как рассказывают историю детям в разных странам мира». Ферро, с одной стороны, показывает как под влиянием политических, экономических, национальных изменений трансформируются функции истории и представления о прошлом [8, с. 7, 10], в контексте такого вида исторического нарратива как учебник истории и процесс преподавания истории, при сохранении некоторой доминанты общества зафиксированной в его коллективной памяти. С другой стороны, он отмечает тот факт, что практически у всех обществ есть несколько историй, которые накладываются друг на друга и конкурируют между собой.
В связи с этим некоторые исследователи по-разному понимают роль и место самой истории. История есть процесс познания прошлого, включающая отбор и сохранение информации и, по мнению Л.П. Репиной [9], есть одна из форм социальной памяти, которая аккумулирует знание о мире и поэтому историческое сознание представляет собой коллективную память человечества. И поэтому историки не способны подчинить свое восприятие исторической реальности принципу историзма. Так как иные эпохи интересны им с точки зрения их сопоставления с его актуальным настоящим [9]. Жак ле Гофф в своей работе «История и память», отмечает что, во-первых, историк, задавая вопросы к прошлому исходит из настоящего, а значит прошлое - есть конструкция и постоянная реинтерпретация, а, во-вторых - историография есть система полная утрат и открытий, провалов в памяти и пересмотров известного, последовательность новых прочтений прошлого [8, с. 142-147].
Соответственно задачи истории и историографии - конструируя прошлое, помочь индивидам в обретении ими собственной идентичности [10; с 19-47]. То есть, формой взаимодействия истории и памяти, здесь является схема. В качестве схемы здесь понимается история, как некая согласованная и постоянно обновляемая версия прошлого, в виде различных символических схем. Ю.П. Зарецкий говорит о том, что в результате процессов произошедших в XX веке образ прошлого в традиционной истории стал восприниматься как конструкция, зависящая либо от властных сил, либо являющаяся предметом манипуляции определенных сил желающих добиться определенных целей в политическом пространстве актуального настоящего [11]. История понимается как история интерпретаций, история различных схем. Поэтому можно говорить о том, что сейчас история неотделима от памяти, а историческое сознание от мифов. Функцией истории является объяснение соответствия определенных традиций, определенным группам.