Добыча концессионной нефти росла и к середине 30-х стабилизировалась на уровне 170-180 тыс. тонн в год (впервые промышленную добычу нефти на Северном Сахалине японцы начали в 1923 г.), значительно сократившись к концу 1930-х и почти прекратившись к 1942 г. Нефтедобыча проводилась параллельно с разведочно-поисковыми работами и разведочным бурением, которые продолжались до 1937 г.
Пик добычи пришелся на 1930-1933 гг., когда в среднем добывалось 190 тыс. т [Ремизовский 2000, с. 32, 43].
Всего в 1926-1942 гг. Японией было добыто и вывезено более 2,3 млн т высококачественной сырой нефти. Кроме этого, дополнительные объемы нефти концессия ККС получила от государственного треста «Сахалиннефть» (образован в 1928 г.), который до середины 1930-х продавал японцам часть добывавшейся им нефти [Ремизовский 2000, с. 43].
Как и в случае с углем, концессионная нефть почти полностью шла на военные нужды (основным потребителем был японский военно-морской флот и ВВС).
Значение японской нефтяной концессии для Советского Союза определялось тем, что ее деятельность доказала возможность и экономическую целесообразность промышленной добычи нефти на Северном Сахалине. Деятельность ККС (равно как и угольной ККК) - кроме немалой экономической и финансовой выгоды, полученной СССР от ее деятельности, - способствовала созданию государственного треста «Сахалиннефть» (и его угольного аналога «Сахалинуголь»), которому японский концессионер оказывал значительную помощь (естественно, небесплатную) в организации производства и социально-бытовой сферы. Японские угольные и нефтяные концессии на Северном Сахалине, как отмечалось, были главными, но не единственными (напомним, что в разное время с японскими компаниями были заключены 11 концессионных соглашений, из которых реально работали четыре).
Кроме них действовали лесная, две «золотодобывающие», а также несколько «рыбных» концессий (договоры на длительную аренду иностранцами рыболовных участков для промысла рыбопродуктов, а также промысла зверя приравнивались к концессионным).
Кратко рассмотрим их историю.
Четыре соглашения о рыболовных концессиях были заключены позже остальных в 1928 г. Это стало возможным после заключения 28 января 1928 г. новой советско-японской Рыболовной конвенции, заменившей собой Конвенцию 1907 г. По состоянию на 1 января 1936 г. по Концессии работала только одна компания «Ничиро Гё Гё» (остальные концессии были ликвидированы раньше), которая продолжала свою деятельность еще в начале Второй мировой войны БСЭ. Т 34. М., 1937. С. 182. [Кошкарева 2012, с. 155].
Завершая тему рыболовных концессий, следует подчеркнуть, что основным районом деятельности японских концессионеров оставалась, как и в 1910-1917 гг., Камчатка с ее богатыми рыбными и крабовыми ресурсами.
Единственная японская лесная концессия - «Японский лесопромышленный синдикат» - в 1927-1930 гг. действовала в Приморье.
Кроме рассмотренных японским предпринимателям, как отмечалось, принадлежали также две концессии на разведку и добычу золота в районе Охотска, просуществовавшие также короткое время.
Итак, каковы результаты деятельности в СССР японских дальневосточных концессий и общий объем японских капиталов, вложенных в перечисленные концессионные предприятия?
Полагаем, что за точку отсчета можно принять данные официальной статистики, приведенные в БСЭ по состоянию на 1 октября 1928 г. (учитывая, что, как уже отмечалось, новые концессионные договоры после этого уже практически не заключались).
Итак, на указанную дату объем японских вложенных в концессии капиталов составил примерно 6,7 млн руб., уступая по этому показателю английским, шведским и немецким «концессионным инвестициям» и превосходя американские. Эту цифру с небольшой корректировкой в сторону увеличения (за счет затрат на поисково-разведочные работы и дополнительные вложения в производственную инфраструктуру в 1930-х гг.) следует считать базовой, оценив общую сумму японских довоенных «концессионных инвестиций» в 7-7,5 млн рублей БСЭ. Т 34. М., 1937. С. 182..
Как уже отмечалось, отношения Советского Союза с Японией резко ухудшились после 1937 г., что привело к тому, что советское правительство твердо поставило вопрос о досрочном расторжении концессионных соглашений.
Однако они просуществовали еще несколько лет (напомним, к началу Второй мировой войны деятельность сахалинских концессий была практически приостановлена).
При подписании в апреле 1941 г. Пакта о нейтралитете между СССР и Японией было достигнуто и соглашение о концессиях. При этом министр иностранных дел Японии Й. Мацуока дал письменное обещание, что к октябрю 1941 г. концессии будут ликвидированы [Кошкин 2004, с. 108].
Однако Япония не была бы Японией, если бы и на этот раз не осталась верной себе, попытавшись и в этой ситуации получить какие-то дополнительные выгоды.
После нападения Германии на СССР японское правительство «решило потянуть», отложив исполнение своих обязательств в надежде на победу Германии, т. е. нарушив достигнутые договоренности.
Только после решающих побед СССР под Сталинградом и на Курской дуге официальный Токио осенью 1943 г. согласился вернуться к обсуждению уже решенного в 1941 г. вопроса.
Окончательно вопрос о ликвидации оставшихся японских концессий был «закрыт» 30 марта 1944 г., когда в Москве был подписан «Протокол относительно передачи японских концессий на Северном Сахалине», в соответствии с которым японские нефтяные и угольные концессии передавались в собственность СССР [Кошкин 2004, с. 228-230].
В качестве компенсации за досрочное прекращение деятельности концессий СССР выплачивал Японии единовременно 5 млн рублей (950 тыс. долл.), а также обязался продавать Японии ежегодно 50 тыс. т сырой нефти в течение 5 лет «после окончания настоящей войны» [Ремизовский 2000, с. 41; Марьясова 1992, с. 27].
Тогда же было принято решение о закрытии генерального консульства Японии в Александровске и вице-консульства в Охе.
Литература
1. Донгаров А.Г. Иностранный капитал в России и СССР. М., 1990. 170 с.
2. Кошкарева С.Г. Предпринимательская деятельность японских рыбопромышленников на Северо-Востоке Советского государства (1920-е гг.) // К 270-летию выхода России к берегам Америки и начала освоения Тихого океана (1741-2011): Пятые Международные исторические и Свято-Иннокентьевские чтения. Петропавловск-Камчатский, 2012. С. 151-155.
3. Кошкин А.А. Японский фронт маршала Сталина: Россия и Япония: Тень Цусимы длиною в век. М.: Олма-Пресс, 2004. 478 с.
4. Ляндау Л.Г. Иностранный капитал в дореволюционной России и СССР. М.; Л., 1926.
5. Мандрик А.Т. История рыбной промышленности российского Дальнего Востока (50-е годы XVII в. - 20-е годы XX в.). 1994
6. Марьясова Н.В. Есть резон вспомнить о концессиях // Проблемы Дальнего Востока. 1992. № 6. С. 20-28.
7. Ремизовский В.И. Кита Карафуто Сэкию Кабусики Кайша (Из истории работы японской угольной концессии на северном Сахалине 19251944 гг.). Хабаровск, 2000. 73 с.
8. Шалкус Г.А. Создание и деятельность японских концессий на Северном Сахалине в 1925-1944 гг. // Сибирский торгово-экономический журнал. 2008. № 7. С. 87-91.
9. Эвентов А.Я. Иностранные капиталы в русской промышленности. М.; Л., 1931. 103 с.
References
1. Dongarov A.G. (1990), Inostrannyi kapital v Rossii i SSSR [Foreign Capital in Russia and the USSR], Moscow, Russia.
2. Eventov A.Ya. (1931), Inostrannyekapitaly v russkoipromyshlennosti [Foreign Capital in Russian Industry], Moscow; Leningrad, Russia.
3. Koshkareva S.G. (2012), “Business activity of Japanese fishermen in the North-East of the Soviet State (1920s)”, K 270-letiyu vykhoda Rossii k beregam Ameriki i nacha- la osvoeniya Tikhogo okeana (1741-2011), Pyatye Mezhdunarodnye istoricheskie i Svyato-Innokent'evskie chteniya” [On the 270th anniversary of Russia's access to the shores of America and the beginning of the development of the Pacific Ocean (1741-2011): The Saint-Innokentii Fifth International Historical Conference, Petropavlovsk-Kamchatsii], Petropavlovsk-Kamchatskii, Russia, pp. 151-155.
4. Koshkin A.A. (2004), Yaponskii front marshala Stalina. Ten' Tsusimy dlinnoyu v vek [The Japanese Front of Marshal Stalin. Russia and Japan. The Century-Long Shadow of Tsushima], Olma-Press, Moscow, Russia.
5. Lyandau L.G. (1926), Inostrannyi kapital v dorevolyutsionnoi Rossi i SSSR [Foreign Capital in Pre-revolutionary Russia and the USSR.], M., Leningrad, Russia.
6. Mandrik A.T. (2000), Istoriya rybnoi promyshlennosti rossiiskogo Dal'nego Vostoka (50-e gody XVII v. - 20-e gody XX v.) [History of the fishing industry of the Russian Far East (50s of the 17th - 20s of the 20th century)] [Online].
7. Mar'yasova N.V. (1992), “There is reason to bethink of concessions”, Problemy Dal'nego Vostoka, 6, pp. 20-28.
8. Remizovskii V.I. (2000), Kita Karafuto Sekiyu Kabusiki Kaisha (Iz istorii raboty yaponskoi ugol'noi kontsessii na severnom Sakhaline 1925-1944 gg.) [Kita Karafuto Sekiyu Kabushiki Kaisha (Gaisha) (From the history of the Japanese coal concession on Northern Sakhalin 1925-1944)], Khabarovsk, Russia.
9. Shalkus G.A. (2008), “Establishment and operation ofJapanese concessions in Northern Sakhalin in 1925-1944”, Sibirskii torgovo-ekonomicheskii zhurnal, № 7, pp. 87-91.