Различия в приведенных определениях следует усматривать, прежде всего, в установлении криминологической природы происхождения ТОП - как явления, как деятельности преступных организаций и как отрасли экономики, причем все точки зрения имеют право на существование. Примечательно то, что, несмотря на разницу в подходах к определению сущности ТОП, общим ее признаком является извлечение максимальной финансовой прибыли, получаемой в результате преступной деятельности, а также путем участия представителей ТОП в политике и легальной экономике. Развитие транснациональных преступных организаций наряду с экономическими факторами (в части конъюнктуры рынка) обусловлено также необходимостью сокрытия их деятельности от правоохранительных органов и легализации доходов. Поэтому деятельность организованной преступности на международном уровне может проявляться в нескольких направлениях. В частности, это совершение непосредственно транснациональных преступлений и участие в легальной экономике с целью придания легального характера средствам и имуществу, нажитым преступным путем.
В этих целях часть преступных операций переносится в страны с более либеральным законодательством, где в «отмывании денег» задействуются «налоговые убежища» и международные финансовые центры (оффшоры). Оффшоры фактически представляют собой сокрытие от государственного контроля финансовой организацией своей деятельности в полном объеме с целью уменьшения (или освобождения) налогов путем перемещения такой деятельности на территорию того государства, где существуют более выгодные налоговые условия. Е. Воловик выделяет отдельные особенности регулирования оффшоров: а) отказ от сотрудничества с налоговыми ведомствами «материнских» стран; б) непрозрачность норм налогового регулирования, неполнота соответствующей законодательной базы; наличие «номинальных» владельцев и директоров; в) наличие жесткого законодательства в отношении неразглашения банковской и коммерческой тайны лиц, получающих выгоду от установленного налогового режима; г) законодательная защита размещенных в налоговом убежище активов, исключающая возможность их конфискации кредиторами, что позволяет использовать данные страны для спасения денег от кредиторов; д) широкое рекламирование себя в качестве территории, которую можно использовать для ухода от налогов, подлежащих уплате в «материнской» стране.
В настоящее время наиболее известными оффшорными зонами являются:
в Европе - острова пролива Ла-Манш, Люксембург, Швейцария, Ирландия, Мальта и др.;
в Америке - Панама и территория на островах Карского моря (Багамские, Виргинские, Каймановы острова и др.);
в Азии - Гонконг, Сингапур;
в Африке - Либерия и др.
Возникновение оффшорных рынков является одним из главных факторов утечки капиталов из России. По оценкам специалистов, за годы реформ из страны ушло от 120 до 165 млрд. долларов, причем большая часть вывезена нелегально.
Суммируя все вышеперечисленные характеристики транснациональной организованной преступности, выделим ее обязательные признаки: 1) широкомасштабная преступная деятельность; 2) осуществление финансовых операций в государствах с благоприятной налоговой конъюнктурой; 3) контроль над огромными финансовыми средствами; 4) проникновение представителей ТОП в органы власти и управления государства; 5) наличие в организованной структуре специальной системы (коррумпированных связей, разведки, контрразведки) обеспечения безопасности всей группы и отдельных ее частей; 6) уклонение от социального контроля; 7) осуществление своей преступной деятельности на территории нескольких государств. Обратим внимание на то, что транснациональное преступление не обязательно сопровождается пересечением государственных границ. Товары, изъятые или ограниченные в гражданско-правовом обороте, могут производиться в одной стране, а их распространение осуществляться в другой. 8) совершение, конвенционных преступлений систематически; 9) осуществление преступной деятельности с помощью представителей государственной власти. Необходимо отметить, что перечисленные свойства служат одновременно разграничительными признаками при сопоставлении национальной и транснациональной организованной преступности.
На наш взгляд, принципиально важным является вопрос о разграничении международного и транснационального преступления. При изучении транснациональной организованной преступности в криминологической литературе нередко можно встретить синонимическое употребление терминов «международные» и «транснациональные» преступления. Подробный анализ международно-правовых актов и специальной литературы по международному уголовному праву позволяет прийти к выводу, что международные преступления и преступления международного характера являются различными по своему содержанию, но в целом образуют международную преступность.
В юридической литературе международные преступления понимаются как наиболее тяжкие преступления, посягающие на мир и безопасность человечества. Прежде всего, это преступления государств против мирового сообщества. Международные преступления - это особо опасные преступления, посягающие на международный мир и безопасность, и субъектами которых являются как соответствующие государства, так и физические лица, выступающие, как правило, от имени государства. В проекте Кодекса против мира и безопасности человечества международное преступление определено как «международно-правовое деяние, возникающее в результате нарушения государством международного обязательства, столь основополагающего для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества, что его нарушение рассматривается международным сообществом в целом, составляет международное преступление». Преступления международного характера определяются как деяния, предусмотренные международными соглашениями (конвенциями), не относящиеся к преступлениям против человечества, но посягающие на нормальные отношения между государствами, наносящие ущерб мирному сотрудничеству в различных областях отношений (экономических, социально-культурных, имущественных и т.п.), а также организациям и гражданам, наказуемые либо согласно нормам, установленным в международных соглашениях (конвенциях), ратифицированных в установленном порядке, либо согласно нормам национального уголовного законодательства в соответствии с этими соглашениями.
В Конвенции ООН, посвященной борьбе с транснациональной организованной преступностью 2000 г., названы следующие признаки транснационального преступления:
- оно совершено более чем в одном государстве;
- оно совершено в одном государстве, но существенная часть его подготовки, планирования, руководства и контроля имеет место в другом государстве;
- оно совершено в одном государстве, но при участии организованной преступной группы, которая осуществляет преступную деятельность в более чем одном государстве;
- оно совершено в одном государстве, но его существенные последствия имеют место в другом государстве.
Специфичным представляется суждение В.А. Номоконова, который, помимо выше перечисленных преступлений, относит к международной преступности преступления с «иностранным элементом». По его мнению, это обычные общеуголовные преступления, имеющие существенную особенность - иностранный элемент. Подобные преступления либо совершают иностранцы, либо посягательства направлены на них самих или связаны с перемещением товаров, предметов, людей через государственные границы и т.п. На наш взгляд, с приведенной позицией можно согласиться лишь в той части, когда речь идет о совершении преступлений иностранными гражданами. В остальном определение этих преступлений дублирует ранее приведенные понятие и признаки транснационального преступления.
Общим системообразующим признаком преступлений, относящихся к международной преступности, является то, что они признаны преступными не только на национальном, но и на международном уровне и являются опасными как для отдельного государства, так и для всего мирового сообщества. Отличительные признаки международных преступлений и преступлений международного характера можно классифицировать по объекту посягательства, степени их общественной опасности. Преступления международного характера, как и международные преступления, наносят значительный ущерб международному правопорядку и, в конечном счете, касаются интересов всех или многих стран. Однако их опасность для всего международного сообщества значительно меньше, чем угроза международному миру и безопасности, являющаяся характерным элементом международных преступлений.
Еще одним отличительным моментом рассматриваемых видов преступности является их субъектный состав. Субъектами международного преступления являются любые группы и организации, а также преступники-одиночки. Транснациональные организованные преступления имеют более узкий субъектный состав, имеющий ряд свойственных только ему признаков. Это преступные организации и сообщества, опирающиеся на сети своих филиалов в разных странах. Часть субъектов ТОП представляет собой симбиоз преступных организаций и государства, где последнее через свои органы использует преступные связи, способы и виды деятельности для достижения собственных целей или полностью зависит от таких организаций, которые в свою очередь, используют государственную атрибутику как прикрытие истинной сущности своей деятельности.
5. Агрессия как преступление по международному праву
Вопрос о преступлении агрессии всегда был актуальным для международно-правовой доктрины и практики. Подавляющее большинство юристов согласны в отношении того, что главной отличительной чертой современного международного права является ответственность за агрессию. Агрессия - наиболее серьезное международное преступление. Как отмечает Ю.
А. Решетов, сам термин «международное преступление» возник первоначально чтобы характеризовать агрессивную войну. Юристы-международники справедливо относят нормы, запрещающие агрессию, к императивным нормам современного общего международного права, отклонение от которых недопустимо.
Представление о противоправности агрессивной войны было присуще международному праву со времени его зарождения. В трудах «отцов международного права» классического периода (Ф. де Витториа, Б.Айала, Г.Гроций) говорилось, что справедливой, дозволенной войной может быть лишь война, начатая в ответ на нарушение права. Параллельно разрабатывалась иная концепция понимания войны, в том числе и агрессивной, которая признавала дозволенность любой войны в силу того, что война является борьбой между нациями, следовательно, все войны должны рассматриваться как законные.
Запрещение «агрессивных войн» было текстуально закреплено в Гаагских конвенциях 1899 и 1907 гг. о мирном разрешении международных споров и в Парижском пакте об отказе от войны как орудия национальной политики (Пакте Бриана-Келлога) 1928 г. В Гаагских конвенциях 1899 и 1907 гг. было заявлено, что договаривающиеся стороны будут «искать наиболее эффективные средства обеспечить народам прочный мир», а также подписаны протоколы о намерениях мирного урегулирования международных споров.
До окончания Первой мировой войны обращение к войне независимо от её целей рассматривалось как неотъемлемое право каждого государства (jus ad bellum), как высшее проявление его суверенитета в международных отношениях. Это право охранялось всей системой принципов и норм международного права. По итогам Первой мировой войны был принят ряд документов, в которых юридически запрещалась агрессивная война либо предлагалось такое запрещение.
Устав Лиги Наций стал первым документом, где на межгосударственном уровне содержалось обязательство не прибегать к войне как средству разрешения международных споров (ст. 10). Ст. 11 Устава гласила, что «... всякая война или угроза войны, затрагивает ли она прямо, или нет кого-либо из членов Лиги, интересует Лигу в целом...», и «... последняя должна принять меры, способные действительным образом оградить мир наций». Проблема постановки агрессивных войн вне закона обсуждалась в Лиге Наций и на различных международных конференциях. О необходимости запрещения и о преступности агрессии упоминалось в проекте Договора о взаимопомощи от 15 августа 1923г., в Женевском протоколе о мирном разрешении споров от 2 октября 1924 г. (оба этих документа так и не приобрели обязательной силы). 24 сентября 1927 г. Ассамблея Лиги Наций приняла специальную декларацию, провозгласившую, что всякая агрессивная война является и остаётся запрещенной и составляет международное преступление. Практическое значение этой декларации сводилось на нет тем, что Устав Лиги Наций не только не содержал прямого запрещения агрессии, но и допускал (ст. ст. 12, 13 и 15) обращение к войне при условии соблюдения некоторых формальных требований, т.е. по существу легализовал войну. Агрессией с точки зрения буквы Устава признавалось лишь нападение, совершенное в его нарушение.
Первым реальным шагом на пути запрещения агрессии и объявления её вне закона явился Парижский пакт от 27 августа 1928 г., в котором осуждалось обращение к войне для урегулирования международных споров, провозглашался отказ от войны как качестве орудия национальной политики.
Нельзя не отметить тот факт, что данный документ впервые установил соответствующее многостороннее обязательство государств об отказе от применения вооруженной силы. Тем самым, Парижский пакт пошёл несомненно дальше Устава Лиги Наций в этом вопросе, однако его практическое значение ослаблялось тем, что положения, содержащиеся в нем, не были подкреплены эффективной системой санкций на случай нарушения. Существенным недостатком Пакта Бриана-Келлога следует признать наличие оговорок, которые предоставляли государствам возможность уклониться от взятых на себя обязательств. В феврале 1933 г. на Конференции по разоружению в Женеве СССР представил проект Декларации об определении нападающей стороны. Советский проект предусматривал, что нападающей стороной в международном конфликте будет признано то государство, которое первым совершит одно из следующих действий: объявит войну другому государству, вооруженные силы которого, хотя бы и без объявления войны, вторгнутся на территорию другого государства; вооруженные силы которого бомбардируют
территорию или сознательно атакуют морские и воздушные суда другого государства и
т.д.; установит морскую блокаду берегов или портов другого государства. Однако конвенция об определении нападающей стороны так и не была принята, хотя предложенное определение легло в основу Лондонских конвенций об определении агрессии, заключённых СССР в 1933 г. с 11 соседними государствами, а также оказало влияние на ряд международных соглашений, заключённых другими государствами (например, Межамериканский договор о ненападении и согласительной процедуре 1933 г., Межамериканская конвенция о невмешательстве 1936 г.). Пакт о Балканской Антанте 1934
г. прямо ссылался на определение агрессии, содержавшееся в Лондонских конвенциях 1933
г. На Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками это определение было признано «одним из наиболее авторитетных источников международного права».
В международном праве послевоенного периода продолжилось формирование понимания агрессии как наиболее тяжкого преступления против мира, совершение которого должно влечь индивидуальную ответственность по международному уголовному праву.