В свою очередь содержание уголовно-правовой нормы должно соответствовать приемам и правилам законодательной техники. К сожалению, некоторые нормы УК не могут участвовать в процессе сопоставления объектов квалификации в силу нарушений правил законодательной техники конструирования соответствующего состава преступления. Например, изучение судебной статистики за десять лет действия УК 1999 г. показывает, что в судебной практике ни разу не применялась ст. 232 УК, предусматривающая ответственность за воспрепятствование законной предпринимательской деятельности. Этот состав сконструирован как материальный: любой вариант воспрепятствования предпринимательской деятельности должен быть связан с наступлением последствия - причинения ущерба в крупном размере. Но в большинстве случаев при воспрепятствовании законной предпринимательской деятельности вред носит не имущественный, а социальный и психологический характер: лицо не может реализовать свое право на занятие предпринимательской деятельностью (например, при неправомерном отказе в регистрации лица в качестве индивидуального предпринимателя). Следует заметить, что в некоторых зарубежных странах имеет место иная законодательная конструкция состава воспрепятствования законной предпринимательской или иной деятельности, Например, в ст. 169 УК Российской Федерации объективная сторона данного преступления сформулирована по типу формального состава. Для признания этого преступления юридически оконченным не требуется наступления какого-либо последствия.
Важным требованием в обеспечении принципа сопоставимости является адекватная интерпретация полученных фактических данных и текста уголовно-правовой нормы. Уяснение обстоятельств, характеризующих реальное событие, предполагает истолкование конкретных фактических данных. При интерпретации текста уголовно-правовой нормы правоприменитель должен руководствоваться известными в юриспруденции приемами толкования.
Содержание принципа научности квалификации преступлений выражается в следующем. Этот принцип определяет, что установление соответствия между признаками совершенного деяния с признаками состава преступления, описанного в норме УК, осуществляется с использованием научного категориального аппарата, закономерностей и методов, которые выработаны логикой: логические приемы толкования понятий и суждений, законы логики, порядок построения простого категорического силлогизма, соотношение понятий «истинность» и «ложность» и т.д.
Кроме того, содержание рассматриваемого принципа характеризуется еще и тем, что квалификации преступлений свойственны определенные правила. И эти правила должны быть научно обоснованы.
Принцип квалификации преступления нельзя отождествлять с его правилом. В. Г. Шумихин под правилами квалификации понимает «конкретные предписания, отражающие закономерности уголовно-правовых институтов и устанавливающие порядок выбора уголовно-правовых норм для оценки преступных деяний»12. В отличие от принципа правило квалификации преступлений призвано решать более узкую, частную задачу квалификации преступления: преодоление конкуренции между нормами, отдельные правила квалификации неоконченного преступления, соучастия в преступлении, множественности преступлений и т.д.
Научная обоснованность соответствующего правила квалификации преступлений должна выражаться в обязательном использовании при его создании научно-практических положений, базирующихся на убедительных теоретических доводах. Принципу научности должны соответствовать, прежде всего, те правила квалификации, которые выработаны многолетней судебной практикой и закреплены в соответствующих постановлениях высшей судебной инстанции. Разумеется, эти правила способствуют единообразному применению в практике уголовного закона.
Принцип достаточности должен удовлетворять потребности квалификации не только в части обеспечения полноты формулы квалификации преступления. Конечно, формула квалификации преступления должна содержать ту статью или совокупность статей УК, указания на которые достаточно для того, чтобы судить о ее полноте. Но в процессе квалификации преступления должны быть соблюдены все те требования, которые свидетельствуют о том, что собранных фактических данных хватает для установления признаков соответствующего состава преступления. Несомненно, для того чтобы квалификация преступления была правильной необходимо наличие исчерпывающего с точки зрения конкретного состава преступления количества фактических данных по соответствующему уголовному делу. В этом смысле принцип достаточности плотно соприкасается с принципом сопоставимости квалификации преступлений. Кроме того, в некоторых случаях процесс квалификации преступления должен удовлетворять дополнительным требованиям, без наличия которых дать уголовно-правовую оценку будет невозможно. Например, по делам частного обвинения сделать официальный вывод о квалификации преступления немыслимо без заявления потерпевшего, которое должно вовлечь свершившийся юридический факт – общественно опасное деяние - в орбиту конфликтного уголовно-правового отношения. Так, по приговору Минского областного суда Ш. осужден по ст. 153 УК. Он признан виновным в умышленном причинении потерпевшему С. легкого телесного повреждения, повлекшего за собой кратковременное расстройство здоровья. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассмотрев дело по кассационной жалобе, приговор в части осуждения Ш. по ст. 153 УК отменила и дело прекратила по следующим основаниям. Согласно ст. 33 УК и ч. 2 ст. 26 УПК дело о преступлении, предусмотренном ст. 153 УК, относится к делам частного обвинения и возбуждается лицом, пострадавшим от преступления. Из материалов дела усматривается, что уголовное дело по ст. 153 УК было возбуждено следователем прокуратуры, не правомочным в силу ст. 26 УПК это делать. Руководствуясь п. 4 ч. 1 ст. 174 УПК, следователь обязан был принять решение о прекращении проверки по заявлению С. и разъяснить ему право возбудить в суде в соответствии со ст. 426 УПК уголовное дело частного обвинения.13
Поскольку суть процесса квалификации преступлений определяется соответствующими интерпретациями, то следует согласиться с теми исследователями, которые в качестве самостоятельного принципа квалификации преступлений выделяют положение о толковании неустранимых сомнений в пользу обвиняемого.14 Данное положение было сформулировано на уровне юридического постулата в римском праве и в рамках современной уголовной юстиции приобрело характер руководящего требования, определяющего правоприменителю направление в принятии вывода в случае возникновения у него неуверенности при интерпретации признаков соответствующего состава преступления или фактических данных, положенных в основу обвинения.
Возникающие сомнения должны быть неустранимыми, то есть разрешить их в рамках совершения соответствующих процессуальных действий или существующих приемов толкования нормы правоприменителю не представляется возможным. Неустранимое сомнение является итогом внимательного, всестороннего (порой сложного и достаточно мучительного) анализа фактических обстоятельств дела или изучения текста уголовного закона.
Требование о толковании неустранимых сомнений в пользу обвиняемого не охватывается содержанием принципа справедливости, закрепленного на нормативном уровне в тексте уголовного закона. Вместе с тем анализируемое требование можно рассматривать в ракурсе категории «социальная справедливость», как морально-этическом представлении о должном.
Рассматриваемый принцип квалификации преступлений во многом обусловлен презумпцией невиновности. Эта презумпция объясняет толкование сомнений в обоснованности предъявленного обвинения в контексте установления виновности соответствующего лица. Однако сомнения могут появиться не только относительно вины или психического отношения лица к обстоятельствам или признакам, имеющим юридическое значение. Затруднения могут возникать и при уяснении смысла уголовно-правового запрета, понимании содержания оценочных признаков состава преступления, установлении коллизий в иных отраслях законодательства при толковании бланкетного признака состава преступления и т.д. Если бы законодатель при конструировании соответствующей уголовно-правовой нормы размышлял с позиции соблюдения требований о единстве и взаимообусловленности правил законодательной техники и квалификации преступлений, то возможно применительно, например, к оценочным признакам состава преступления, были бы избраны иные, более оптимальные средства и приемы законодательной техники. Но при существующем положении дел рассматриваемый принцип позволяет правоприменителю избежать применения неясных положений уголовного закона, которые порождены недостатками законодательной техники.
Приговором суда А. была осуждена по ч. 2 ст. 205 и ч. 1 ст. 223 УК. Она была признана виновной в повторной краже и в осуществлении сделки с драгоценными металлами, совершенной в нарушение установленных правил. В части осуждения А. по ч. 1 ст. 223 УК суд признал ее виновной в том, что она, не имея государственного разрешения (лицензии), в нарушение п. 1 и п. 2.3 Правил совершения сделок с драгоценными металлами и камнями, утвержденных постановлением Совета Министров Республики Беларусь № 1838 от 25.11.1999 г., незаконно продала неустановленному лицу золотое кольцо 585 пробы весом 2 грамма, не имеющее пробирных клейм государственной инспекции пробирного надзора Республики Беларусь или пробирного клейма госинспекции пробирного надзора бывшего СССР.15 По данному приговору прокуратурой был внесен протест на предмет изменения вынесенного приговора и исключения из приговора указания о признании А. виновной в нарушении правил совершения сделки с драгоценными металлами и назначения наказания по совокупности преступлений. В протесте было указано, что для признания сделки с похищенным золотым кольцом незаконной, необходимо установить отсутствие на нем соответствующего пробирного клейма, для чего нужны специальные познания в данной области. В связи с тем, что местонахождение ювелирного изделия не было установлено и экспертиза по нему не проведена, утверждать о том, что имело место совершение сделки с драгоценными металлами, которые запрещены между физическими лицами, не представляется возможным. Согласно чч. 3 и 4 ст. 16 УПК сомнения в обоснованности предъявленного обвинения толкуются в пользу обвиняемого, а приговор не может быть основан на предположениях. Данные требования при постановлении приговора не были выполнены.
§ 4. Формально-логические законы и их влияние на
практику квалификации преступлений
По своему содержанию процесс квалификации преступления является логическим процессом. Этот процесс протекает с использованием как индуктивных, так и дедуктивных методов познания. Установление фактических обстоятельств дела осуществляется индуктивным путем. Итоговый вывод квалификации основан на дедуктивном методе. Дедуктивное умозаключение строится по форме простого категорического силлогизма. Заключение в таком силлогизме выводится из двух суждений: общеутвердительного (диспозиция нормы) и единично-утвердительного (конкретное событие).
Истинность вывода квалификации преступления во многом зависит от соблюдения законов формальной логики. Основными из них являются: закон тождества, закон непротиворечия, закон исключения третьего и закон достаточного основания. Практическую значимость для процесса квалификации преступлений указанных логических законов отмечали многие учёные, исследовавшие логические аспекты квалификации преступлений.16
Закон тождества предполагает, что в процессе рассуждения всякая мысль должна быть тождественной самой себе. Это означает, что в процессе рассуждения о каком-либо предмете нельзя подменять этот предмет другим.
Нарушения закона тождества свидетельствуют о логических ошибках: подмене понятия или подмене тезиса. Практика квалификации преступлений показывает, что, к сожалению, указанные логические ошибки являются достаточно распространенными.
При квалификации преступления подмена понятия выражается в том, что лицо, ведущее уголовный процесс, для оценки соответствующего события использует вместо требуемого понятия иное, как правило, сходное понятие. Например, в судебной практике нередки случаи, когда незаконная переноска наркотического средства рассматривается как незаконная перевозка. Так, действия Н. по переноске наркотического средства (метадон весом 0,0189 г) с квартиры дома к другому подъезду этого же дома, где был сбыт наркотик, суд Центрального района г. Минска квалифицировал как перевозку.17 Вместе с тем Пленум Верховного Суда Республики Беларусь разъяснил, что незаконная перевозка наркотических средств представляет собой перемещение их в пространстве с использованием какого-либо транспортного средства.18 Таким образом, незаконная переноска наркотического средства хотя и предполагает его перемещение в пространстве, но не является перевозкой. Незаконная переноска не предусмотрена в ст. 328 УК в качестве альтернативного преступного деяния. В рамках ст. 328 УК незаконную переноску наркотического средства следует рассматривать как частный случай незаконного хранения соответствующего предмета.
Подмена тезиса – логическая ошибка в процессе доказательства, когда доказывается или опровергается не выдвинутое положение, а другое, и вывод распространяется на это положение.19 Так, Е. был осужден за заведомо ложный донос, совершенный из корыстных побуждений (ч. 2 ст. 400 УК). По данному делу суд правильно установил признаки основного состава ложного доноса. Е., будучи предупрежденным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, обратился в органы внутренних дел с заявлением о привлечении К. к ответственности за угон автомашины. Между тем, суд установил, что Е. 22 июня 2002 г. добровольно передал право управления своим автомобилем К., который совершил ДТП и повредил автомобиль, причинив Е. ущерб на сумму, эквивалентную 350 долларам США. Такое поведение Е. было обусловлено стремлением получения от родителей К. суммы ущерба, причиненного повреждением автомобиля. Данных о том, что Е. при этом стремился извлечь для себя или близких выгоду имущественного характера либо намеревался избавить себя или близких от материальных затрат, судом не было установлено. Поэтому в действиях Е. отсутствовал квалифицирующий признак заведомо ложного доноса, совершенного из корыстных побуждений.20