ВВЕДЕНИЕ
Термин «processus» не употреблялось римскими правоведами в том значении, в котором этот термин употребляется в современном праве. Процесс «per formulas litigatio» обозначался римскими юристами, как «judiciorum ordo», «legis actio».
Цивилисты Рима не формировали гражданский процесс, как отдельную и специальную область знаний. Утверждая, что заинтересованное лицо вправе что-либо требовать от обязанного субъекта, римские цивилисты говорили, что римлянин имеет возможность перед судом испрашивать того, чего он требует от другого.
Гай и Юстиниан в своих работах исследовали гражданское право и судопроизводство, как единое целое. Это, вероятно, продиктовано тем, что цивилисты не представляли себе существования материального и процессуального права, как отдельных и самостоятельных областей юридического знания.
Такой взгляд обусловлен, во-первых, тем, что римские юристы оценивали на право, как на нечто динамичное, борющееся, развивающее из конкретных поступков и деятельности.
Во-вторых, это было предопределено характером судебного разбирательства, существовавшего, с республиканских времен и до начала периода расцвета Римской империи.
В этот период развития юридической мысли связь между правом («jus») и процедурой его защиты («actio») была так тесна и неразрывна, что порой иск («actio») поглощал право («jus»), и в отдельных случаях субъективное право лица, как таковое не существовало, до предъявления иска.
В период легисакционного процесса возможность судебной защиты нарушенного права представляла собой точное исполнение строго определенной совокупности формальных требований при предъявлении иска, в отличие от формулярного процесса, в котором защита нарушенного права и законных интересов заявителя, зависела от неограниченного правоприменения претора, который мог свободно, как удовлетворить, так и отказать в формуле, основываясь и руководствуясь лишь на своими внутренними мотивами.
Заинтересованное лицо, желая утвердить в правовую форму свое притязание, должно было точно знать, сможет ли оно воспользоваться иском и каким именно он будет, поскольку вне судопроизводства, само по себе право, какого либо значения не имело.
Таким образом, правомочие лица, должно было утверждаться в установленном порядке, специальным субъектом - судьей, который избирался на конкретное дело и должен был разрешить его.
Влияние такого порядка осуществления правосудия, способствовал формированию у римских цивилистов оценки право, как категории процессуальной - право на иск; что в свою очередь делало невозможным разведение в юридической науке материального и процессуального права.
Указанный подход о неразделимости права и процессуальной формы его защиты не претерпело изменений, не смотря на значительное реформирование римского процесса в императорский период.
Более того, во времена рецепции римского права Западной Европой, указанный подход не изменился.
Первыми цивилистами, которыми были сделаны попытки разделить материальное и процессуальное право, были глоссаторы - итальянские кантонистами второй половины XII и XIII вв.:
Особое место среди них занимают Танкредусом, Рофредусом Булгарусо-ми и др. Главное их достижение - кодификация фрагментов юридических трудов Юстиниана, связанных с процессуальными институтами, а также исследовали вопросы соотношения и взаимодействия римского и канонического процесса.
Лишь благодаря трудам таких итальянских юристов, как Балдуса де Умбальдиса, Бартолус де Саксоферрато в XIV в. гражданский процесс стал самостоятельным направлением юридической науки.
Одновременно с этим во Франции выходят в свет сочинения Бутилье и обширная работа Дюбрайля посвященная древнеримского гражданского судопроизводства.
Стоит отметить, что для итальянских и французских юристов основой научных исследований и разработок являлось римское право.
К концу XV в. Германия, основываясь на работах итальянских и французских юристов, находясь под сильным влиянием римского права, инициировала самостоятельные исследования в области гражданского процесса.
Отдельные аспекты гражданского процесса были достаточно подробно и четко разработаны римскими юристами, несмотря на отсутствие в римском праве разделения на материальное и процессуальное.
В связи с этим о римском гражданском процессуальном праве можно говорить как о самостоятельном правовом явлении, имеющем специфический предмет и сферу регулирования, отличные от материального права.
ГЛАВА 1. Характеристика легисакционного процесса
В начале государственности римское судопроизводство было основано на институтах, унаследованных от судов догосударственного периода.
Производство по гражданским делам осуществлялось с участием жрецов-понтификов, и только в очень редких случаях заинтересованное лицо имело возможность обратиться к суду консулов. Административное судопроизводство осуществляли эдилы, которые рассматривали дела, связанные с нарушениями правил торговли, городского и общественного порядка.
Необходимо отметить, что исключительное право разрешать споры по существу, принадлежало понтификам. Функции магистратов сводились к приданию законной силы решениям нижестоящих судей, которые осуществляли рассмотрение дел.
Также интересной чертой судопроизводства той эпохи, являются особые дни, в которые заинтересованные лица могли подать судебные жалобы или выступить с судебной речью.
Соответственно понтифики в начале каждого месяца объявляли какие дни являются неблагоприятными для осуществления судопроизводства, а в какие дни будет осуществляться рассмотрение жалоб и разрешение дел.
На протяжении существования Западной Римской империи защита прав гражданами осуществлялась путем установленных процессуальных процедур, которые в разные периоды развития государства были выражены в той или иной форме - легисакционный процесс, формулярный процесс и экстраординарный процесс.
Стоит отметить, что изучение того или иного явления, целесообразно осуществлять, путем исследования, как формы, так и содержания этого явления. Легисакционный процесс не является исключением.
Под формой римского судопроизводства традиционно понимают структуру органов и должностных лиц, компетентных рассматривать те или иные споры и разрешать гражданско-правовые споры, которые выбирались из представителей власти в целях защиты прав путем судебного процесса.
Таким образом, первоначальные представители общественно-юридического сознания, осуществлявшие правосудие, сменились постоянно действующими профессиональные субъектами - специальными (судебными) государственными учреждениями (органами).
Известно, что наиболее ранней формой судопроизводства по гражданским делам в Древнем Риме был легисакционный процесс - «legis actiones», просуществовавший с 509 г. до н.э. до 120 г. до н.э., с момента издания закона Эбуция (lex Aebutia).
Чезаре Санфилиппо в своих работах неоднократно указывал, что процедура «per legis actiones», соответствует квиритскому праву и исторической эпохе, обладая всеми наиболее яркими признаками данной правовой системы.
В соответствии с установленной процедурой, заинтересованное лицо объявляло свое требование на форуме - общественном центре города - где собирались магистраты или понтифики для осуществления своих должностных полномочий по рассмотрению дел.
Всякий спор по своему процессуальному содержанию должен был соотносится с одной из только пяти установленных категорий, что соотносится с принципом «вчинять иск по закону» - «lege agere».
Специфики каждой категории исков заключалась в символическом характере и зачастую усложненном обряде, состоящем из имеющих священный характер жестов и слов, которые должны со скрупулезной точностью исполняться и произноситься, поскольку при несоблюдении этого тяжба будет проиграна.
Отличительное особенностью судебного разбирательства той эпохи являлось возложение на истца обязанности представить доказательства в обоснование своих требований, отыскать и привлечь к участию в деле ответчика и свидетелей.
Первым этапом рассмотрения дела являлось провозглашение права - «in jure». На данном этапе магистрат изучал жалобу или выслушивал требование и решал вопрос о принятии жалобы или требования к рассмотрению, либо отклонению заявленных требований в принципе.
На следующем этапе - «in judicio» - магистрат назначал судью в целях выслушивания довод заявителя, исследовании доказательств, выяснения фактической стороны дела. Завершение данного этапа оформлялось тем или иным решением по делу, утверждаемым магистратом. При этом не допускалось последующее обжалование решений.
Процессуальная инициатива, как прерогатива сторон, и принцип судопроизводства, были впервые сформированы именно легисакционным процессом, суть которого была воплощена в ряде принципов Римского права, например: «Ne eat iudex ultra petita partium», «Nemo iudex sine actore», «Ne procedat iudex ex officio»
Говоря о принципах судопроизводства необходимо отметить, что с древних времен в римском праве действовал принцип «ne bis de eadem re sit actio», в соответствии с которым обращение в суд за защитой определенного нарушенного права можно осуществлялось однократно.
По мнению Л. Венгера, точный возраст этого принципа неизвестен, однако в юридической литературе предполагалось, что он был закреплен в Законах двенадцати таблиц (451 - 450 гг. до н.э.) или существовал еще в древнем обычном праве.
Как известно, легисакционный процесс в Древнем Риме состоял из двух этапов, или стадий, судебного производства.
На первой стадии легисакционного процесса «in iure» стороны являлись к судебному магистрату (претору).
В присутствии судебного магистрата (претора) истец выражал свою претензию, а ответчик - свои возражения, произнося установленные фразы и выполняя требуемые ритуалом обряды.
Необходимо отметить, что процедура вызова к суду - «in jus vocatio» - была достаточно подробно урегулирована Законами XII таблиц.
Как указывалось ранее, заинтересованное лицо должно было самостоятельно призвать предполагаемого ответчика в суд, произнося, вероятно, особую назначенную для этого формулу.
Независимо от того, где истец заставал ответчика, последний должен был немедленно повиноваться торжественному вызову. Исключение из этого правила составляло жилище Ответчика.
В случае отказа ответчика от торжественного вызова заинтересованное лицо должно было опротестовать этот отказ в присутствии свидетелей («antestamino») и применить к ответчику силу для его задержания («igitur em capito»); в случае если ответчик оказывал сопротивление или пытался скрыться истец имел возможность применить «manus injectio» (захват личности), в результате чего ответчик делался как бы приговоренным по суду в полное распоряжение истца.
Не смотря на это, институты судебного вызова и письменного производства были недостаточно развиты, а законодатели с недоверием относились к заочным судебным решениям.
Кроме того, на данном историческом этапе взыскание обращалось в прежде всего на личность должника и только в более поздние времена - на его имущество, поэтому важное значение в римском процессе придавалось личному присутствию ответчика в суде.
Магистрат «in iure» осуществлял судебную функцию, суть которой состояла в обязанности дать спору сторон правильную юридическую формулировку.
В первой стадии, где участвовали истец и ответчик судебный магистрат (консул, претор, префект), рассматривал только вопросы материального права, устанавливал юридическую природу притязания, составляющего в дальнейшем предмет судебного разбирательства.
В начале республики в процессе разрешения спора стороны должны использовали устные формулы, строго согласованные с текстами законов, поэтому производство «in iure» называлось легисакционным «legis actio».
Таким образом, на данном этапе истец ссылался на свое право, ответчик в свою очередь оспаривал право истца и его требование.
После окончания вышеуказанных процессуальных действий перед магистратом, стороны торжественно призывали свидетелей, чтобы ясно выразить перед ними свой спор при помощи формальных действий. После этого предстояло назначение судьи.
Магистрат выбирал судью из реестра арбитров, который содержал наиболее известных и уважаемых граждан в данном населенном пункте Римской империи.
Засвидетельствование спора называлось «litis contestatio» и знаменовало переход спора во вторую стадию.
Значение «litis contestatio» заключалась в том, что контестация иска заменяла (консумировала) правоотношение между истцом и ответчиком, составлявшее предмет их спора, и заменяла его новым, происходившим из контестации.
Анализируя стадию «in jure» в легисакционном процессе можно заключить о наличии в ней правоотношений, однако нужно учитывать, что до «litis contestatio» правоотношение являлось материальным и лишь после засвидетельствования спора приобретало процессуальный характер.
Таким образом, контестация иска представляет собой своеобразный процессуальный договор о передаче дела для дальнейшего рассмотрения в следующую стадию процесса, дошедший до современного права, в форме соглашений о подсудности или третейская оговорка.
При этом в рамках «litis contestatio» ответчик мог признать требование истца, что заменяло правоприменительный акт суда, и производство по притязанию прекращалось.
Необходимо отметить, что решение арбитра «judicium» подлежало добровольному исполнению сторонами. Однако если сторона спора уклонялась от исполнения судебного акта, магистрат выносил «addiction» - распоряжение о принудительном исполнении решения арбитра.
Это обусловливалось включением защиты частных интересов со стороны суда в понятие цивильного права в качестве составного элемента.
В легисакционном процессе ответчик не мог ссылаться на свое встречное требование, и либо признавал, либо отвергал требование истца.
Иногда же специально указывалось на недопустимость зачета. Сенека (De beneficiis, 6. 5. 6) приводит красочный случай: "Формула не сливается воедино, если тот, кто депонировал у меня деньги, затем обокрадет меня; я к нему предъявлю иск о краже, а он ко мне о депозите; одно положение с другим не смешивается, каждое идет своей дорогой: депозит имеет свой собственный иск точно так же, как кража свой", - «lex legi non miscetur, utraque sua via it: depositum habet actionem propriam tam mehercule, quam furtum».
Если дело переходило в стадию «judicium», судебная защита считалась осуществленной, а право заявителя - реализованным. «Litis contestatio» прекращало право на иск «ipso jure» и исключало повторное рассмотрение тождественного иска. По мнению В.М. Хвостова данное последствие являлось основанием для «litis consumptio» и указывал на то, что оно покоилось на принципе «ne bis de eadem re sit actio»
Подобным юридически значимым действием обладало и судебное решение, которое прекращало правоотношения по контестации, но являлось основанием для возникнования отношений по исполнению судебного решения «res judicata».