Таким образом, следствием контестации являлось прекращение процесса в первой стадии производства (in jure), а решение дела судьей - во второй стадии (in judicio).
Гай сообщает, что стороны при легисакционном процессе, после назначения судьи, взаимно вызывали друг друга явиться к этому судье на третий день (Гай. 4. 15).
На второй стадии («in iudicio, apud iudicem») назначенный магистратом по согласованию со сторонами присяжный судья (арбитр) - а по некоторым делам, например о наследстве, - судебная коллегия, который проверял доказательства и произносил «sententia» - "суждение по делу".
Таким образом, при легисакционном процессе обязательно было присутствие двух сторон, дело разрешалось публично, причем в двух стадиях: сначала устанавливалась сущность притязания, а затем судьей дело разрешалось по существу: исследовались доказательства, выносилось решение, обычно в виде взыскания твердой денежной суммы.
При этом процесс спора за вещь протекал путем произнесения сторонами установленных обычаем юридических формул. Если кто-то сбился или ошибся, то автоматически проигрывал дело. Если нет - наступала вторая стадия процесса.
Излагая информацию о легисакционном процессе виндикации, К.И. Скловский делает следующие ссылки и выводы: "Согласно описанию, стороны, делая торжественное заявление о принадлежности им вещи, возлагали на нее древко (прут, фестуку), которое "употребляли вместо копья, как символ законного доминия, так как полагали, что самая бесспорная собственность та, которую захватили у врага" (Гай. Институции. С. 261).
А.Х Гольмстен отмечал: разбор работ Гая показывает, что в легисакционном процессе гражданское право и гражданское судопроизводство объединяются в одно целое, так как для римлян право и его судебное проведение в жизнь представлялось единым явлением.
Следовательно, римскому гражданину, обладавшему субъективным гражданским правом, и принадлежало право на иск.
Разнообразные правовые формы «legis actio» всегда соотносились с субъективными гражданскими правами, нарушение которых приводило к негативным последствиям для нарушителя.
В четвертой книге Институций Гая описываются всего пять форм «legis actio».
Первая форма «legis actio sacramento», предусматривала возможность предъявления любых исков, которые не охватывались иными правовыми предписаниями, и предполагала различные модификации спора о принадлежности вещи либо долга истцу.
По средствам другой - «manus injectio» осуществлялось рассмотрение требований, связанных с гражданско-правовыми обязательствами.
Третья форма «pignoris capio» предполагала в случае неплатежа должника право истца обратить взыскание на какую-либо вещь.
О четвертой форме - «per judicis postulationem» - сказать что-либо определенное вследствие утери соответствующей части "Институций" Гая нельзя.
Однако многие полагают, что здесь речь идет о факультативной форме исков из обязательств.
Пятая форма «legis actio per condictionem» установлена «lex Silia» для взыскания по требованиям определенной суммы денег, «lex Calpurnia» - относительно всякого определенного предмета"
По мнению Е.В. Салогубовой «с помощью «legis actio» можно было осуществлять только притязания, непосредственно или производно основывающиеся на цивильном праве. Любое отклонение от предписанных формальностей вело к проигрышу процесса».
Именно поэтому на первой стадии легисакционного процесса «in jure» судебный магистрат исследовал не столько фактические обстоятельства, сколько вопросы материального права и соответствующий материально-правовой интерес стороны, заблокировать которое он не мог, наложив «veto». Кроме наличия самого права и предмета спора выяснялось также, подлежит ли оно судебной защите.
При этом претор имел возможность отклонить иск, что невозможность заключения сторонами «litis contestatio», а производство не переходило в стадию «in judicio».
По этому поводу у Гая находим такое изречение: «Тот, кто виндицировал, держал прут; затем схватывал вещь, например раба, и произносил следующее: «я утверждаю, что этот раб, согласно приведенному основанию, мой по квиритскому праву, и вот я налагаю на тебя мой прут», - причем он клал на раба прут. Ответчик произносил те же слова и делал то же самое. После того как оба виндицировали, претор провозглашал: «отпустите раба».
Необходимо отметить, что в рамках производства по правилам легисакционного процесса, мог быть решен вопрос о процессуальном правопреемстве, однако имел они свои особенности.
«…Если я (К1) хочу, чтобы то, что мне должен кто-то (D), он стал должным тебе (К2), то нужно, чтобы ты (К2) по распоряжению моему (К1) принял бы от него (D) обещание; в результате этого он (D) освободится от меня (К1) и начнет быть должным тебе (К2): произойдет то, что называется новацией обязательства…» Таким образом, продолжает Гай - sine hac novatione non poteris tuo nomine agere.(не прибегая к этой новации, ты (К2) не можешь взыскивать от твоего имени.)
Без новации новому кредитору нельзя было действовать от своего имени, так как цессия как таковая еще не была признана; действовать же от чужого имени нельзя было ввиду старинного правила: «Nemo alieno nomine lege agere potest» - никто не может действовать от чужого имени в легисакционном процессе…»
Законы XII таблиц содержат описание древнейших видов легисакционного процесса - процесса путем внесения залога и процесс наложением руки.
Сущность первого состояла в предоставлении сторонами суду залогов, определенных законами, о которых и спорили, стремясь отстоять право на вещь или на исполнение обязательства.
Смысл процесса наложения руки состоял в том, что истец буквально накладывал на ответчика руку перед судом и, уводил его к себе в заложники, если тот немедленно не исполнит обязательство.
Позднее появился процесс путем взятия заклада, когда, желая добиться от должника исполнения, истец произносил особые и торжественные слова и брал какую-то его вещь в залог. В конце III в. до н.э. сложился еще один вид - процесс под условием, когда первая и вторая стадии были отдалены по времени месяцем, в течение которого ответчик готовил свои возражения; в этой форме отсуживали свое имущество, украденные вещи и убытки.
Возможность использования такой формы рассмотрения материально-правовых требований, как легисакционный процесс могли только полноправные римские граждане. Малейшее отступление от требований к правовому статусу истца или ответчика также влекло оставление жалобы без рассмотрения и прекращения производства по делу.
Стоит отметить, что для категории споров с участием иностранцев процедура судебного разбирательства была гораздо проще. Претор сам решал дело от начала до конца. Эта практика оказала очень большое влияние на позднейшее развитие римского права.
«Legis actio» состоял из двух стадий: 1) рассмотрение частного коммерческого спора государственным судьей (судебный магистрат, претор); 2) передача спора частному судье («judex privates» или «arbiter») - специалисту в определенных сферах экономических отношений (землемеру, ростовщику, купцу и др.).
Являясь наиболее универсальной формой гражданского процесса в Риме, «legis actio» сыграл важную роль в защите права. В результате судебная защита стала не просто средством признания и охраны вещных и других нематериальных гражданских прав, но и фундаментом для возникновения процессуальных отношений по защите права.
Особенностью виндикации посредством «legis actio» было установление преимущественного вещного права выигравшего процесс по отношению к стороне по делу, но не по отношению к третьим лицам.
В этом смысле петиторный легисакционный процесс и посессорная защита ничем не отличались.
ГЛАВА 2. Обеспечительные меры в легисакционном производстве
Стоит отметить, что римскому легисакционному судопроизводству был известен институт обеспечительных мер, применяемых юрисдикционным органом до разрешения дела по существу.
Одной из форм обеспечения интересов заинтересованной стороны являлось «possessio», предполагавшее передачу предмета спора на время процесса одному из участников - либо истцу, либо ответчику, и называлось «vindicias dicere secundum actorem» или «secundum reum», что, по сути, представляет собой такой вид обеспечительной меры, как арест имущества.
Сторона, в пользу которой осуществлялось «secundum reum», должна была предоставить магистрату поручителей - «praedes litis et vindiciarum» - поручавшихся на случай, если вещь впоследствии будет присуждена противоположной стороне, то, как сама вещь (lis), так и все ее доходы (vindiciae), будут выданы последнему.
По сути, лицо, в пользу которого была применена обеспечительная мера, должна была предоставить юрисдикционному органу встречное обеспечение. легисакционный процесс обеспечительный
Необходимо отметить, что сама процедура «litis contestatio» обеспечивала интересы добросовестного участника спорного правоотношения - после засвидетельствования спора, на ответчика возлагалась обязанность по уплате процентов на сумму долга, последний нес риск за гибель или порчу спорной вещи, и т.д.
Значительное количество механизмов обеспечения имущественных интересов предусматривали такие формы легисакционного процесса, как «legis actio per manus injectionem» или «manus injectio» и «legis actio per pignoris capionem» или «pignoris capio».
Особого внимания заслуживает декретно-интердиктное или просто интердиктное производство.
Интердикт «uti possidetis» включал формулировку:
«Запрещаю применять силу для того, чтобы вы владели (этой недвижимостью) иначе, чем так, как владеете», а действующий для движимостей интердикт «utribi» включал оговорку о том, что защиту имеет владелец, провладевший вещью большую часть года: "...запрещаю применять силу ради того, чтобы помешать увести с собой", поэтому он допускал передачу владения, тем самым обнаруживается и восстановительная функция интердикта. В позднем праве interdicta utribi был уравнен с uti possidetis. Владение, добытое от другой стороны насилием, тайно или прекарно (до востребования), не защищалось.
Установленное интердиктами владение имело временный характер и с процессуальной точки зрения определяло положение сторон в петиторном иске о праве на вещь.
Однако роль владения как критерия пассивной легитимации на виндикацию связана и такая служебная функция посессорных интердиктов, как распределение ролей в виндикационном процессе., Inst., 4, 148: possessionis causa Интердикт для удержанияinterdictum reddi, cum ab владения принято издавать, когдаparte de proprietate между обеими сторонами идет тяжба оrei controversia est, et праве собственности на какую-либоquaeritur, uter ex вещь и прежде выясняется, кто изpossidere et uter тяжущихся должен владеть, а кто
petere debeat. Cuius rei gratia подавать иск. Ради этого составленыsunt "uti possidetis" et [интердикты]"как вы владеете" и "у
"utrubi".кого из вас двоих".
Этот текст дал основание для "процессуальной" теории, которая видит источник и смысл посессорной защиты в распределении ролей в процессе по виндикации. Иеринг нашел в этом тексте подтверждение своей концепции, что во владении защищается право собственности, пусть особым, упрощенным и провизорным образом. Уже Брунс представил убедительные аргументы против позиции Иеринга, показав, что интердиктная защита имела свой особый предмет, а владение защищалось как автономная ситуация. Новые исследования позволили выявить структурный параллелизм между процедурой производства по интердикту «uti possidetis» и древнейшим видом процесса по вещному иску - «legis actio sacramento in rem».
Позиция Г. Дернбурга, который усматривал в сходстве процессуальных форм свидетельство первоначального развития интердиктной защиты в области possessiones на общественных землях (ager publicus), где иски о собственности были неприменимы, были исторически осмыслены О. Карловой, которая связала развитие интердиктного процесса с утверждением новых типов виндикационного иска, которые требовали строгого распределения ролей в процессе («agere in rem per sponsionem»).
Уже Г. Пфлюгер на основе этих данных вернулся к теории подготовительной функции интердикта; ему следовали Г. фон Безелер и Г. Зибер.
Позиция владельца, полученная в интердиктном производстве, давала преимущества ответчику (им и был владелец), перелагая бремя доказывания титула на другую сторону - на истца, "ибо гораздо удобнее владеть самому и заставить противника нести тяготы истца, чем предъявлять иск о собственности, когда владеет другой".
Интердикты в свою очередь имеют свою классификацию.
По кругу лиц, к которым обращался интердикт, различались интердикты простые (к одной стороне спора) и двусторонние - «simplicia, duplicia» (которые были обращены к обеим сторонам правоотношения).
Интердикты можно было разделить на запретительные («prohibitoria»), восстановительные («restitutoria») и предъявительные («exhibitoria»).
Запретительные интердикты соответствуют своему название («interdictum» - запрещение), но римляне применяли этот термин и к двум другим категориям.
Запретительные интердикты ограничивали определенное отношение и поведение. Сюда относились интердикты, запрещавшие насильственно нарушать существующее владение - «vim fieri veto».
Восстановительные интердикты были направлены на возвращение какой-нибудь вещи отдельному лицу или на восстановление поврежденного публичного сооружения. Внешне они выражаются словом restituas - "ты должен восстановить".
Хотя стоит отметить, что зачастую легисакционный процесс, по своей сути, представлял собой «личную экзекуцию», которая подразумевала исполнение приговора в виде содержания должника в долговой тюрьме с возможностью выкупа, а в худшем случае - его долговое рабство или смертную казнь.
При этом долго время обращение взыскания на имущество должника этой системе было практически неизвестно.
Еще одним способом обеспечения иска по римскому праву являлось поручительство («cautio judicatum solvi» или «cautio juratoria»).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
«Legis actio», как универсальная форма древнеримского гражданского процесса сыграл важное значение в развитии процессуальных форм защиты права.
В итоге судебная защита стала не просто средством признания и охраны вещных и нематериальных гражданских прав, предопределила дальнейшее формирование процессуальных отношений по защите права.
Древнейшими видами «legis actio», предусмотренные Законами XII таблиц, были процесс «путем внесения залога» и процесс «наложением руки».
Сущность первого вида состояла в представлении суду участниками судебного разбирательства определенных законами залогов, которые и выступали предметом спора.
Материально-правовой интерес участников состоял в установлении вещного права или исполнении обязательства.
В другом форме «legis actio» истец накладывал на ответчика руку перед судом и, если тот немедленно не платил по обязательству, уводил его к себе в заложники.
Позднее появился процесс путем взятия заклада, когда истец произносил особые и торжественные слова, желая добиться от должника исполнения, и брал в залог какую-то его вещь.
В конце III в. до н.э. сложился еще один вид - процесс под условием, когда стадии были отдалены по времени месяцем и ответчик в установленный срок имел возможность подготовить свои возражения; в этой форме отсуживали украденное имущество и убытки.
Надлежащими лицами, имеющими право предъявления легисакционные требования являлись только полноправные римские граждане. Малейшее отступление от требований к правовому статусу истца или ответчика также влекло оставление жалобы без рассмотрения и прекращения производства по делу, равно как и нарушение установленных обрядов
Как и любой вид судопроизводства, легисакционное производство, преследуя своей целью защиту прав и законных интересов, имело в своей распоряжении достаточно широких набор обеспечительных мер.
Особую роль, среди мер по обеспечению, занимает интердикт, который допускал передачу владения, тем самым обнаруживая восстановительную функцию судопроизводства. Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. 2-е изд. М.: изд. Городец, 2002.
Санфилиппо Ч. Курс римского частного права: Учебник / Под ред. Д.В. Дождева. М.: БЕК, 2002.
Л.Венгер. Institutes of the Roman Law of Civil Procedure. New York, 1940. P.
Покровский И.А. История римского права. М., 2004.
Римское частное право: Учебник / В.А. Краснокутский, И.Б. Новицкий, И.С. Перетерский и др.; под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М.: Юристъ, 2004.
Гражданское право Древнего Рима», Учебник под ред. Муромцев С.А. М., 2003. С. 364.
Римское частное право», Учебник под ред. проф. И.Б. Новицкого и проф. И.С. Перетерского. М., 2008.
Зом Р. Институции. Учебник истории и системы римского гражданского права. (Система) / перевод с германского 13-го изд. Г.А. Барковского. СПб.: Изд. кн. магазина Н.К. Мартынова, 1910. Вып. 2.
Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 1999.
Гольмстен А.Х. Юридические исследования и статьи. СПб., 1894.
Покровский И.А. История римского права. СПб., 1913. Переиздание. Минск, 2002.
Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. М., 2002.
Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 121.
Омельченко О.А. Всеобщая история государства и права. Т. 1. М., 1998.
Шумилов В.М., «Правоведение», учебник, изд. "Проспект", 2009.H. Entwicklung und Begriff des juristischen Besitzes des romischen Rechts. Festschrift zum funfzigjahrigen Stiftungsfest der Universitat Zurich. Zurich: Verlag der Buchhandlung des Waisenhauses, 1883. S. 3 sqq.; 33 sq.O. Romische Rechtsgeschichte. Bd. II. Leipzig: Veit & Comp., 1901. S. 324 sqq.H. Die sogenannten Besitzklagen. Leipzig: Duncker & Humblot, 1890. S. 147 sq.G. v. Miscellanea critica // SZ. 1922. N 43. S. 421 sqq.; Siber H. Vorbereitung- und Erstatzzweck der// Scritti in beatizzazione di C. Ferrini. Vol. IV. Milano: Vita e pensiero, 1949. S. 98 sqq.R. v. Uber den Grund des Besitzschutzes. Eine Revision der Lehre vom Besitz. Jena: H. Dupt, 1869. S. 78 sqq.C.G. Die Besitzklagen des romischen und heutigen Rechts. Weimar: Hermann Bohlau, 1874. S. 21 sqq.
Дигесты Юстиниана / В пер. И.С. Перетерского. М., 1984. С. 133.