Уверяя остальной мир, что это не будет препятствовать переходу к корзине валют, чтобы заменить доллар в качестве исключительной валюты для продажи нефти, Президент США Р. Никсон и его госсекретарь Г. Киссинджер тайно провели переговоры с Саудовской Аравией, чтобы гарантировать, что продажи нефти по-прежнему будут оцениваться исключительно в американских долларах. Администрация Р. Никсона также договорилась о том, что значительно возросшие доходы Саудовской Аравии от нефти будут инвестированы в экономику США, прежде всего, в государственные ценные бумаги, приносящие проценты, и что ее доходы будут напрямую инвестированы в частные банки США и Великобритании [6]. Так родилась система «переработки нефтедолларов», и первые миллиарды долларов, которые впоследствии стали триллионами, начали течь в финансовый сектор США.
Политические маневры Р. Никсона и Г. Киссинджера были частью давних отношений США с королевской династией Аль-Сауд. В 1945 г. президент США Франклин Рузвельт гарантировал, что нефть Саудовской Аравии будет находиться под контролем США, когда он заключил соглашение с королем Саудовской Аравии Саудом о том, что США будут защищать и гарантировать режим Саудовской Аравии в обмен на эксклюзивный доступ к саудовской нефти [7].
Американских экономист Джон Перкинс, который работал консультантом в частной фирме, которая помогала правительству США заключать торговые сделки, в своей книге подробно описывает, как он непосредственно работал над первоначальной сделкой между США и Саудовской Аравией после нефтяного кризиса 1973 г. Перкинс отмечает, что главной целью США было не столько то, чтобы обременить эту страну долгами, которые она никогда не сможет погасить, сколько нахождение способов, которые гарантировали бы, что большая часть нефтедолларов вернется в США [2]. Дж. Перкинс поясняет, что в соответствии с этим развивающимся планом Вашингтон хотел, чтобы саудовцы гарантировали поддержание поставок нефти и цен на уровне, который мог колебаться, но который всегда оставался бы приемлемым для Соединенных Штатов и их союзников. В обмен на эту гарантию Вашингтон брал обязательство оказывать полную политическую и военную поддержку династии Саудитов, тем самым обеспечивая их дальнейшее существование в качестве правителей своей страны. Условием было то, что Саудовская Аравия использовала свои нефтедоллары для покупки государственных ценных бумаг США.
Но манипуляция с нефтедолларами заключалась с нефтяным эмбарго ОПЕК 1973 г. 15 октября 1973 г. Организация арабских стран-экспортеров нефти (ОАПЕК), состоящая из ее арабских членов, а также Египта и Сирии, объявила, что наложит эмбарго на продажу нефти любой стране, поставлявшей оружие Израилю во время войны Судного дня. В результате эмбарго цена на нефть к 1974 г. выросла в четыре раза и достигла почти 12 долларов США за баррель [8].
В результате дефицита нефти кризис повлиял на экономику США, но в меньшей степени, чем на другие страны, потому что Америка была внутренним производителем нефти и, следовательно, меньше зависела от ОПЕК и Ближнего Востока. Никсон и Киссинджер оказал давление на Саудовскую Аравию, чтобы через ОПЕК значительно повысить мировые цены на нефть за 2 года до начала эмбарго.
Манипулируя нефтяным кризисом, ОПЕК, США смогли гарантировать себе финансовую непредвиденную прибыль -- более высокие цены на нефть означали, что страны, покупающие нефть, должны были иметь больше американских долларов в резерве для покупки этой нефти. Когда кризис ОПЕК увеличил цены на нефть в четыре раза, странам внезапно понадобилось в четыре раза больше американских долларовых резервов для закупок нефти. Это означало почти немедленное увеличение иностранных инвестиций в американскую экономику на 400 %, прежде всего, в краткосрочные государственные долговые ценные бумаги США. Для тех бедных стран, у которых не было доступных доходов, чтобы заплатить за это, избыточные доходы от нефти Саудовской Аравии теперь были доступны в банках США в виде кредитов [5].
Помимо демонтажа золотого стандарта, как основы международного финансового и валютного режима, администрации Р. Никсона удалось устранить прежние ограничения на частные банки как источник прямого капитала для международных финансов. При Бреттон- Вудсе международные финансы и кредиты находились под прямым контролем центральных банков, контролируемых государством. Частным банкам и инвестиционным фирмам было запрещено свободно перемещать свои средства в другие страны, хотя были некоторые исключения для финансирования торговли и конкретных иностранных инвестиций в развитие. Идея заключалась в том, что деньги останутся в этой стране и будут способствовать достижению целей экономического и социального развития страны, тем самым способствуя внутренней финансовой и, теоретически, социальной стабильности, а не искать возможности получения прибыли в другом месте [9].
В 1974 г. США отменили собственные ограничения на внешние и внутренние потоки капитала, ранее наложенные на частные финансовые учреждения, что дало возможность возросшим и значительным доходам стран ОПЕК от нефти инвестировать непосредственно в банки США. Американские частные банки и инвестиционные фирмы в результате притока крупных денежных инвестиций стали доминирующей международной финансовой силой, в значительной степени заменив Бреттон-Вудские центральные банки, контролируемые государством [5].
Как точно отметил Эрик Хеллейнер, много писавший по этому вопросу, основа американской гегемонии сместилась с прямой власти на более рыночную или «структурную» форму власти [10].
Примером того, как США используют свой нефтедолларовый империализм для достижения большого геополитического эффекта, является их дипломатия времен «холодной войны» с Советским Союзом. Специалисты в области энергетики Эдвард Морс и Джеймс Ричард утверждают, что именно сговор Саудовской Аравии с США ради геополитической выгоды заложил основу для обремененного долгами краха советской экономики. В середине 1980-х гг., когда советская нефтяная промышленность пыталась расшириться, Саудовская Аравия использовала свободные мощности, чтобы снизить мировую цену на нефть до $10 за баррель, то есть более чем на 50 %.
Согласно их оценке, спровоцированный Саудовской Аравией обвал цен в 1985-1986 гг. привел к краху советской нефтяной промышленности, что, в свою очередь, ускорило распад Советского Союза. «Резервные энергетические мощности Саудовской Аравии являются эквивалентом ядерного оружия... Они также являются центральным элементом американо¬саудовских отношений. Соединенные Штаты полагаются на этот потенциал как на краеугольный камень своей нефтяной политики» [11, с. 20].
Решающее значение для доминирующей роли нефтедоллара имеет контроль, который он дает США над развивающимися странами благодаря своей способности манипулировать их долгом. Это достигается, во-первых, за счет создания или усугубления существующей задолженности, о чем свидетельствует инициирование США нефтяного кризиса ОПЕК, и последующее удорожание стоимости нефти. Во-вторых, США могут манипулировать долгом других стран, просто снижая или повышая свою внутреннюю процентную ставку через Федеральную резервную систему (ФРС), которая затем передается всем без исключения международным займам.
Местные процентные ставки в США означают, что страны, взявшие кредиты в банках США или МВФ/Всемирном банке, столкнулись с внезапным повышением процентных ставок, связанных с этими кредитами, и, следовательно, с почти автоматическим увеличением количества долларов, возвращаемых в США.
Именно это произошло с долговым кризисом в странах третьего мира в начале 1980-х гг., когда фискальная политика при администрации Р. Рейгана привела к повышению процентных ставок в США до 21 %. Это, в свою очередь, резко увеличило долг стран третьего мира, который нужно было погашать в американских долларах. Этот долг значительно вырос с 1973 г., когда странам-импортерам нефти пришлось занимать средства, чтобы покрыть 400 % внезапный рост мировых цен на нефть в результате кризиса ОПЕК. Нефтедоллары Саудовской Аравии и стран Персидского залива, которые были инвестированы в США, затем были доступны в качестве займов этим странам напрямую или через Всемирный банк и МВФ. Внешние долги 100 развивающихся стран (исключая экспортеров нефти) в период с 1973 по 1977 гг. увеличились на 150 %.11
Многие из этих же стран затем столкнулись с еще более серьезными экономическими кризисами после первого раунда долгового кризиса, вызванного значительным ростом процентных ставок. Их долги были, прежде всего, перед Всемирным банком, МВФ и частными банками Нью-Йорка, которые были освобождены при Р. Никсоне от ограничений капитала, встроенных в первоначальную Бреттон-Вудскую структуру. Пакеты помощи от Всемирного банка и МВФ сопровождались жесткими неолиберальными условиями, требующими приватизации, сокращение государственного регулирования экономики и государственных расходов. Эти программы структурной перестройки стали окончательным средством контроля США над глобальной экономикой, что в результате привело к значительным финансовым потокам в США и развитые страны.
К 2004 г. благодаря этому соглашению беднейшие страны мира выплатили примерно $4,6 трлн. в счет погашения своего долга самым богатым странам мира, значительная часть которых досталась США. 12 Многие из этих стран многократно возвращали свои первоначальные кредиты, но остаются в состоянии долга из-за роста процентных ставок, о чем свидетельствует повышение процентной ставки в США на 21 % в начале 1980-х гг.
Таким образом, США могут накапливать огромные долги без каких-либо значительных последствий, одновременно получая значительную выгоду от долга других стран, что гарантирует, что беднейшие страны мира будут непропорционально поддерживать экономику США. Это ведет к усилению противоречий мирового капитализма (концепция «смешанного неравномерного развития»), и к попыткам США ориентировать мировые потоки капитала таким образом, чтобы поддержать эту роль. Доллар и его дальнейшая судьба зависит от обстоятельств, которые США уже не могут полностью контролировать [12].
Угрозы нефтедолларовому доминированию
Переход Ирака на евро и угроза, которой могут последовать другие нефтедобывающие страны, по мнению ряда экспертов, был основным мотивом для вторжения США в Ирак в 2003 г. В сентябре 2000 г. Саддам Хусейн объявил, что Ирак больше не будет принимать «валюту своего врага», доллар США, за свою нефть и вместо этого будет принимать только евро. Ирак призвал остальных членов ОПЕК сделать то же самое13.
Если бы все нефтедобывающие страны последовали примеру Ирака и приняли евро вместо долларов, это означало бы конец американской империи. Страны-импортеры нефти должны были бы конвертировать свои долларовые резервы в резервы в евро и, таким образом, убрать триллионы, вложенные в экономику США. Возрождающийся и сильный в региональном отношении Ирак после санкций ООН, поддерживаемый политически и экономически соперничающими европейскими нефтяными державами, участвующими в восстановлении его нефтедобывающей инфраструктуры, тогда был бы в состоянии побудить ярых критиков США Иран и Венесуэлу также перейти от доллара к евро.
Европа начала с энтузиазмом призывать остальной мир к переходу на евро вскоре после решения Ирака. В июне 2001 г. Европейский парламент принял резолюцию, призывающую «Европейский союз в диалоге со странами ОПЕК и странами, не входящими в ОПЕК, подготовить почву для оплаты нефти в евро»14.
В ответ на глобальный финансовый кризис 2008-2009 гг., вызванный кризисом ипотечного кредитования в США и крахом пузыря на рынке жилья, ответом ФРС стала противоречивая политика количественного смягчения -- процесс увеличения количества долларов в обращении при сохранении процентных ставок.
Ключевая ставка была понижена почти до нулевого уровня для поощрения заимствований и содействия экономическому росту. Это, в свою очередь, привело к гораздо более низкой доходности казначейских векселей США и других процентных инструментов, а затем к более низкой доходности долларовых резервов других стран, вложенных в эти казначейские векселя [13].
Парадигма мировой экономики, которая была создана после окончания Второй мировой войны, очевидно, достигла пределов своего развития, и в настоящее время не может нормально развиваться. Сегодня США не в состоянии полностью решать возникших проблем. Разногласия между США и ЕС по ряду ключевых глобальных проблем являются невозможность для США поддерживать стабильность мировой финансовой системы [14].
Эксперты указывают на Иран как на еще один пример того, как США используют свою внешнюю политику и вооруженные силы для защиты господства доллара. Якобы санкции США против Ирана были направлены на удовлетворение его ядерных устремлений. Но Иран в последние годы также успешно и напрямую бросил вызов доллару США как единственной мировой валюте для всех операций с нефтью при прямой помощи России, Китая и других стран.
В 2005 г. Иран объявил о создании своей собственной Международной нефтяной биржи, первая фаза которой открылась в 2008 г. для торговли с использованием корзины валют, отличных от доллара США. Затем, в ноябре 2007 г., на крупном совещании ОПЕК президент Ирана Махмуд Ахмадинежад призвал к созданию «надежной и хорошей валюты, которая заменит доллар США и будет обслуживать нефтяные сделки». Он также назвал доллар «бесполезной бумажкой» В следующем месяце Иран объявил, что требует, чтобы все платежи за его нефть производились не в долларах, а в других валютах15.
Последний раунд санкций США нацелен на страны, которые ведут дела с Центральным банком Ирана, что в сочетании с нефтяными эмбарго США и ЕС теоретически должно лишить Иран возможности экспортировать нефть и, таким образом, вынудить его отказаться от своей ядерной программы, нанеся ущерб его экономике. Но вместо этого Иран успешно ведет переговоры о продаже нефти, принимая золото, отдельные национальные валюты, такие как китайский юань, и прямой бартер с участием Китая, Индии и России. Американские нефтяные компании отстранены от любой будущей разработки нефти в Иране [15].