Образ Лапландии в литературе Финляндии
Е.Г. Сойни, Г.Ю. Сумароков, И.С. Маташина
Аннотация
Образ Лапландии является определенной константой, которая в течение долгого времени привлекает к себе внимание писателей и поэтов Финляндии своей неизведанностью. Авторы XIX-XX вв., описывая Лапландию и ее жителей, опирались на мифологические представления финнов, саамов и карелов. У современных писателей Финляндии эти образы творчески переосмысливаются, вымысел объединяется с реальностью в самых неожиданных сочетаниях. Объектом изучения является образная тематика в творчестве финских писателей (Ф.М. Франсена, С. Топелиуса, Э. Лейно, К. Вала, У. Кайласа, Й. Синисало), посвященном самому северному региону страны -- Лапландии.
Цель данной статьи -- проследить эволюцию образа Лапландии и лапландцев в финской литературе, рассмотреть взаимоотношение литературных героев с окружающей средой, выявить основные положения в экологическом мировоззрении писателей, изучить те черты, которые остаются неизменными. С начала XIX в. лапландская символика -- часть архетипической системы литературы Финляндии, связанной, в первую очередь, с фольклорной традицией. Постепенно авторы переходят от изображения самобытной культуры в ее романтическом восприятии к исследованию этических принципов взаимоотношений человека и природы Севера, показывают влияние образов Лапландии на душевное состояние литературных героев. Природа Лапландии и ее экологические, культурные, исторические особенности, осмысленные творчески, являются мощным стимулом для создания ярких литературных произведений.
Ключевые слова: Финляндия, Лапландия, север, эстетика, мифология, литература, образ воды, образ пчелы, образ растений
Abstract
The image of Lapland in Finnish literature
Helena G. Soini, Gleb Yu. Sumarokov, Irina S. Matashina
The image of Lapland is a certain constant that has long attracted Finnish writers and poets for its unexploredness. The authors drew on Finnish, Sami and Karelian mythology and used folklore to describe Lapland and its inhabitants. An important theme was the depiction of literary characters in interaction with their environment. Over time these images have been creatively re-imagined, and fiction has merged with reality in the most unexpected combinations. The image of Lapland in the works of such Finnish writers as F.M. Fransen, S. Topelius, E. Leino, K. Vala, U. Kailas, J. Sinisalo is investigated. The authors aimed to trace the evolution of the image of Lapland and Laplanders in Finnish literature, to explore the mutual relations of literary characters with the environment, to bring out the basic points of the writers' ecological world view, and to study the features that remain unchanged. Since the early nineteenth century Lapland symbolism has been part of the archetypal system of Finnish literature, linked primarily to the folklore tradition. The authors have gradually shifted from depicting this unique culture as a romantic subject to exploring the ethical principles of the relationship between man and nature in the North, and have shown how the images of Lapland affect the emotional state of the literary protagonists. The nature of Lapland and its ecological, cultural and historical particularities through the lens of a literary artist are powerful stimuli for the production of outstanding literary works.
Keywords: Finland, Lapland, North, aesthetics, mythology, literature, images of water, bees, plants
В настоящее время обращение как к теме Лапландии, так и к теме Севера в целом актуально не только для России и Финляндии, но и для других стран. Север -- это общая тема для финнов, россиян, шведов и многих других народов не только в географическом и политическом измерениях, но и в аспекте познания человеческого мировоззрения и темперамента северян. В.Н. Матонин в работе «“Северность” русской культуры» утверждает: «Русская цивилизация имеет северный характер» [Матонин]. В финской литературе, посвященной образам Севера, лапландская тематика изначально была одной из основных и излюбленных. Ряд исследователей ([Булатов], [Матонин], [Русский Север], [Теребихин]) пишут о «метафизике Севера», его «сакральной географии» [Теребихин: 5].
В Финляндии арктический заполярный регион определен как территория бывшей Лапландской губернии, ныне регион Лапландия (Lapin hyvinvointi alue). Термин «Арктика» (Arctic) более распространен в научной и деловой сфере, в то время как в обыденной жизни и в художественной литературе север Финляндии, заселенный саамами и финнами, традиционно называется Лапландией. Для литературы этой части Финляндии характерен интерес к фольклору, внимание к местной флоре и фауне, к условиям проживания, оказывающим непосредственное влияние на человека.
Образ Лапландии -- популярный и устойчивый в финской литературе на финском и на шведском языках с начала XIX в. В финском фольклоре Лапландия считалась родиной эпических героев и их антагонистов. Элиас Лённрот, составитель «Калевалы», предполагал, что именно в Лапландии была расположена легендарная страна Похъёла [Карху: 99], а ее хозяйка Лоухи владела не только несметными сокровищами, но и вещим знанием. Среди богов саамского пантеона главенствовал Илмарис, небесный демиург (ilma -- воздух, фин.). В калевальских рунах Вяйнямёйнен состязался с саамским великаном Антеро Випуненом. Рунопевец Архиппа Перттунен «поселил» в Лапландии большого быка, хвост которого свисал у реки Торнео, а голова располагалась у Кеми-реки. Лапландия, край рунопевцев, колдунов и знахарей, привлекала путешественников. Переводчик «Калевалы» на шведский язык Матиас Кастрен побывал в Лапландии в 1839 г., записывая заговоры, предания о лапландцах и собирая диалектный материал. Образ уникальной природы и вещее знание, магия, ведовство -- все это получило яркое и рельефное воплощение в литературе.
В начале XIX в. Лапландии посвятил свое стихотворение Франс Микаэль Франсен (Frans Michael Franzen; 1772-1847): «Эмилия, или Вечер в Лапландии» (1810), написанное под влиянием романа Ж.-Ж. Руссо «Эмиль, или О воспитании». В стихотворении Франсена Лапландия описывается с учетом новых сведений о севере Финляндии, полученных в результате экспедиций начала XIX в. Франсен впервые выразил идеи, которые впоследствии будут развиты в эстетике романтизма. Крайний Север предстает краем, где живут бедные, но сильные духом люди:
“Hur usel trodde jag i detta djup af norden
Dess oknars vilde son: hur sail jag honom fann!
Fri fodd, han far med sang emellan skyn och jorden,
Och bytte ej sin ren mot nagon furstes spann” Franzen M. Samlade dikter. Orebro: N.M. Lindh, 1869. Vol. 7. 200 p. .
(«Каким жалким я представлял себе дикого сына
Этих дальних северных мест: благим его узрел!
Рожденный свободным, он с песней шествует между небом и землей
И не променяет своего оленя на упряжку лошадей богача»).
(Подстрочный перевод И. Маташиной)
Лапландец у Франсена -- уверенный в себе и своей свободе певец и путник, осуществляющий связь между небом и землей. Лапландия -- край, где находится граница мироздания. О Лапландии было известно немного, она представлялась сказочным далеким краем, где человек живет в единстве с окружающей его природой. Лапландия оставалась практически нетронутым экологически стабильным регионом с редким саамским населением, кочующим со стадами оленей по его обширной территории. В лесных же районах Финляндии и Швеции уже шло активное использование лесов и распашка земель.
Классик шведоязычной литературы Финляндии XIX в. Сакариас Топелиус (мл.; Zachris Topelius; 1818-1898) в своих сказках воспевал красоту природы и нравы жителей этих мест. В сказке «Сампо-Лопарёнок» автор представляет читателю, как выглядят и живут лапландцы:
«Удивительная это страна! Полгода там не заходит солнце, и тогда ночью, так же как днем, совсем светло. А потом полгода длится непрерывная ночь, и тогда даже днем на небе сверкают звезды» Топелиус З. Сказки. Петрозаводск: Карелия, 1988. С. 142..
Описание Топелиуса соответствует цикличному пониманию времени, связанному с природными циклами, такими как охота и выпас оленей [Symonds: 74]. Топелиус рассказывает читателям о красоте Крайнего Севера, об особенностях быта и фольклора жителей Лапландии. Интересной особенностью его сказки является смешение фольклорных образов с реальными. Сампо-Лопаренок от своих родителей узнает о горном короле Хийси, живущем на высокой горе. Слово «Хийси» связано с языческими верованиями прибалтийских финнов. По версии В.П. Мироновой, так называлась священная роща, где хоронили умерших, а после христианизации местного населения именем Хийси стал называться злой дух [Миронова: 142]. Герой сказки встречает горного короля, соответствующего своему имени, и спасается от него с помощью златорогого оленя (также мифологического персонажа) и школьного учителя. Школьный учитель -- единственный, кто не боится Хийси, и поэтому король не имеет над ним власти.
В «Зимней сказке» Топелиус также акцентирует внимание читателя на том, что действие происходит на севере Финляндии. Именно здесь живут чистые сердцем дети, благодаря которым «король и королева были ко всем добры и милостивы» Там же. С. 17.. Топелиус, описывая детское восприятие окружающего мира, не навязывает моральных оценок, вводит сказку в современный ему мир, связывая сказочные сюжеты с реалиями северного быта и ландшафта.
На рубеже XIX-XX вв. арктический пейзаж, воспетый в сказках Топелиуса, переосмысливается неоромантиками, в эстетике которых одним из важных постулатов было противопоставление культуры и природы.
В начале ХХ в. лидер финского неоромантизма Эйно Лейно (Eino Leino; 1878-1926) создает лапландский цикл стихотворений, среди которых «Лапландское лето» (“Lapin kesa”, 1902) -- одно из самых известных в финской поэзии. Лейно, родившийся в Палтамо, в нескольких километрах от Лапландии, всегда гордился своим северным происхождением. Но в то же он на себе ощутил, что такое леденящий холод и вечное ожидание короткого лета. Его восприятие Лапландии не столь радостное, как у Топелиуса. В «Лапландском волшебнике» (“Lapin tarkka”, 1908) Лейно создает образ ведуна, предугадывающего по звездам судьбы мира, в «Лапландских песнях» (“Lapin lauluja”, 1908) -- образ ледяного лебедя, ледяного цветка, ледяной страны.
В Лапландии разворачивается трагический сюжет баллады «Коута» (“Kouta”, 1903). Лапландец Коута -- ведун, шаман -- жаждет добыть вещее знание и получить власть над природой. Ради этого он приносит жертвы богам:
“Kaikki tiesi, min inehmot,
Kaikki taisi, min jumalat; <...>
Laksi tuota tuntemahan
Mannun mahtia syvinta” Leino E. Elaman koreus. Helsinki: Otava, 1977. S. 218..
(«Все знал, что знали люди.
Все умел, что умели боги.
Собрался познать
Глубинную мощь земли»).
(Перевод Е. Сойни)
Прежде чем дать лапландцу Коуте вещее знание, боги природы спрашивают у него: «Отдавал ли ты свою кровь?», «Убивал ли ты свои радости?», «Проклинал ли ты свою мать?». И когда Коута отвечает на эти вопросы утвердительно, он становится всезнающим (kaikkitieto). Коута получает знание ценой нравственного падения. Пери (Peri) дух подземного мира предлагает Коуте спуститься к богине времени Аятар. Путь к ней проходит по дрожащей земле Лапландии: “Lapin-linna liikkumahan” Leino E. Elaman koreus. Helsinki: Otava, 1977. S. 221. («Содрогнулась лапландская твердыня»). Но Аятар объясняет Коуте, что вещее знание не стоит тех жертв, которые он принес. Гибель угрюмого Коуты объясняется балладной моралью, что «целью этого героя не было служение людям» [Рахимова: 193]. Вопрос познания Э. Лейно переносит из области идей в сферу человеческого поведения. В балладе о древних героях он решает вопросы этики современного ему общества, соединяя разные локусы и эпохи. Герои Лейно наделены чертами индивидуализма. Индивидуалистическое начало было свойственно поэзии финского неоромантизма. И хотя Лейно черпал материал из саамского и финского фольклора, своих героев он наделил качеством, не свойственным эпическим героям этого народа.
В стихотворении «Лапландское лето» (“Lapin kesa”, 1902) Эйно Лейно задается вопросом: почему на фоне буйства весенних красок человек не может совладать сам с собой, обрекая себя на гибель?
“Miks meilla kaikki kaunis tahtoo kuolla ja suuri surkastua alhaiseen?
Miks meilla niin on monta mielipuolta?
Miks vahan kayttajia kanteleen?” Там же. S. 162.
(«Зачем прекрасное спешит к могиле, великому пасть низко суждено?
Зачем безумцы мир заполонили,
А кантелистов не слыхать давно?»).
(Перевод Е. Сойни)
Ответ только один, приходит к выводу поэт, -- это «лапландское лето» (“On vastaus vain yksi: Lapin suvi”). Казалось бы, все плохо для Лейно в Лапландии. И сил нет у молодых людей, и «мужскую жизнь здесь косит, словно сено», и «песня коротка лапландских птиц». Но что же здесь привлекает? На этот вопрос каждый, кто прикасался к теме Лапландии пером и кистью, старался найти единственно верный ответ.
Видный современный финский художник и мыслитель Юхани Палму (Helge Juhani Palmu) заметил в дневнике, что в Лапландии «все по-другому! Время, люди, мысли, настроения» Palmu J. Retrospektiivinen teoskatselmus: Ikaalisten taidekeskus 15.5-22.8.1993. Tampere, 1993. S. 10., здесь исчезают знаки материального мира и на задний план уходят вопросы религии, здесь можно поговорить с водопадом, холмами и звездами, увидеть солнце на крыльце своего дома: «Духовное открытие Севера было почти как пробуждение! Там, словно на великом водоразделе, я впервые смог расставить кусочки своей жизни по местам. Кто я? Откуда я пришел -- куда я иду?» Там же..
Эйно Лейно в завершении стихотворения «Лапландское лето» обращается к белым птицам с призывом остаться на Севере, свить здесь гнездо, дать начало новой жизни, связывая Лапландию с идеей рождения:
“Oi, valkolinnut, vieraat Lapin kesan,
te suuret aatteet, teita tervehdan!
Oi, tanne jaakaa, tehkaa taalla pesa,
Jos muutattekin maihin etelan!” Leino E. Elaman koreus. Helsinki: Otava, 1977. S. 163.
(«О, гости лета, птицы на рассвете!
Вы -- идеал, вас прославляю я!
В Лапландии ! Здесь гнезда ваши свейте!
Потом летите в южные края»).
(Перевод Е. Сойни)
Можно жить на более счастливой земле, считает Лейно, летать в теплые края, но птенцы должны родиться в Лапландии, гнезда нужно вить здесь, чтобы чувство родного дома не покидало птиц в дальних странствиях. Давая крайне негативную оценку Северу на протяжении всего стихотворения, в конечных строфах Лейно неожиданно идеализирует тишину и спокойные берега Лапландии, где ничто не мешает появлению птенцов на свет, где они будут под защитой. Лейно еще не осознает, что эта земля хрупкая и сама нуждается в защите.
Тема уязвимости северной природы станет ощущаться в литературе в середине XX в. Трепетное отношение к природе севера характерно для творчества видной финской поэтессы ХХ в. Катри Вала (Katri Vala; 1901-1944). Поэтесса входила в группу «пламеносцев» (tulenkantajat), близкую к направлению экспрессионизма. С Лапландией, где Катри Вала родилась, ее лирическая героиня связывает начало своей жизни, а своей крестной матерью считает луну. Для того, чтобы героиня появилась на свет, лапландское солнце должно было на мгновение погаснуть, а вспыхнувшее северное сияние не было заметно среди гор: