Нет четкого общепризнанного мнения у исследователей и по вопросам формирования племенных союзов, которые составляли основу белорусского, русского и украинского этносов. Одни предполагают, что в результате интенсивного освоения славянами территории Беларуси, где ранее жили балты, в VIII-IX вв. сложились этнически близкие между собой племенные союзы: кривичи, дреговичи, радимичи, частично волыняне. На их основе образовался старобелорусский этнос. В его формировании приняли участие ятвяги и некоторые другие балтские племена.
Предки восточных славян, которые расселились в припятском Полесье, ассимилировали балтские племена. В результате на территории, которую занимали приднепровские балты, возникли восточнославянские племена дреговичи, кривичи, радимичи - предки современных белорусов. На территории, где раньше жили иранские племена, расселились поляне, древляне, северяне, волыняне - предки современных украинцев. Ассимиляция финоугорских племен привела к возникновению новгородских славян, вятичей, частично верхневолжских кривичей - предков современных русских.
Сторонники другой точки зрения представляют себе эту картину несколько иначе. Во-первых, они считают, что сторонники вышеизложенной гипотезы преувеличивают роль балтов в этногенезе белорусов. Другое дело, отмечают они, Среднее Понеманье, где балты составляли значительную часть населения еще на начало II тысячелетия. В славянизации этих земель значительная роль принадлежит волынянам, дреговичам, в меньшей степени - древлянам и кривичам. Они признают, что основу старобелорусского этноса составляли кривичи, дреговичи, радимичи, в меньшей степени - волыняне, большинство которых участвовало в этногенезе украинцев. Доказывают, что как часть волынян приняла участие в формировании белорусов, так и часть дреговичей - в этногенезе украинцев. Радимичи в равной степени участвовали в формировании белорусов и одной из групп русского этноса. Кривичи сыграли большую роль не только в формировании белорусов, но и в становлении северо-западной части русского этноса.
Российский историк В.О. Ключевский в конце XIX в. сформировал, а в 1904 г. опубликовал довольно поверхностное объяснение формирования белорусского этноса. Первоначальные племенные различия, по его мнению, стали уже неразличимы к XIII в. когда Русь распалась на две мало связанные между собой области - южную (киевскую) и северо-восточную. «Великорусское племя… было делом новых разнообразных влияний, начавших действовать после этого разрыва народности», причем немалую роль сыграло взаимодействие с местным «инородческим» населением (по современной терминологии - субстратом), а также адаптация к природным условиям Волго-Окского междуречья. Южный же центр в результате татарского нашествия обезлюдел, а его уцелевшее население отхлынуло на территорию Польши и Великого княжества Литовского. В XV-XVI вв. его потомки вторично заселили степные окраины, смешавшись «с бродившими здесь остатками старинных кочевников», что и привело к сложению «малорусского племени как ветви русского народа». Происхождение белорусов В.О. Ключевский вообще не затронул, но из общей схемы можно заключить, что его также можно было бы объяснить лишь «новыми разнообразными влияниями» XIII-XVI вв.
Две наиболее разработанные версии были предложены на рубеже XX в. А.А. Шахматовым и Е.Ф. Карским. Первый из них признавал разделение племен «Повести временных лет» на три группы говоров (северную, среднюю и южную), но эти группы испытали нивелирующее взаимовлияние в эпоху Киевской Руси и послужили только основой для формирования восточнославянских народов. В целом же этот процесс состоялся уже после татарского нашествия, в рамках новых государств - Московского и Литовского. В частности, белорусская народность сложилась на базе западной ветви среднерусской группы говоров, но благодаря прежде всего политической изоляции от восточных и северных говоров, эволюционировавших в направлении русского языка.
В качестве примера эволюции «племенной концепции» интересна версия, предложенная деятелем белорусского национального возрождения В. Ластовским. Она была сформулирована в предисловии к изданному им в 1924 г. «Подручному русско-кривскому (белорусскому) словарю». Уже в X веке, по мнению В. Ластовского, белорусы представляли собой полностью сформировавшийся народ, который выступает под именем «кривичи», а ряд племен «Повести временных лет»: дреговичи, древляне, радимичи, вятичи (а также упомянутые им по явному недоразумению «горяне») - представляли собой просто ветви единого «кривского племени». Именно племенные особенности были, по его мнению, ключевыми в образовании белорусского («кривского») народа, а все вторичные воздействия (вхождение в состав Руси, принятие христианства, литовское, а затем польское и российское владычество) лишь размывали чистоту древнего этноса, которую надлежит по мере возможности сохранить и возродить. Интересно, что В. Ластовский совершенно не замечал порочного круга, лежащего в основе его концепции: основанием для включения древних племен в состав «кривского племени» служила их локализация на территории, которая в начале XX века была этнически белорусской, в то время как своеобразие данной территории объяснялось наследием этих же племен.
В сфере языкознания идея вторичности отличительных черт восточнославянских языков нашла развитие в работах Ф.П. Филина. Он обосновывал сложение к первой половине XII в. общерусского языка, в котором выделял северную и южную этнографические зоны. Образование трех восточнославянских языков было, по его мнению, результатом последующих эволюционных процессов. В частности, в западной части общерусского ареала примерно в XIV-XVI вв. развились такие вторичные явления, как отвердение звука «р», «дзекание» и другие характерные особенности белорусского языка. Причины подобных новаций лингвисты склонны объяснять внутренними законами развития языка (по аналогии с биологией их можно назвать своего рода «мутациями»).
Московский археолог В.В. Седов, опираясь главным образом на данные археологии и топонимики, в ряде работ сформулировал концепцию, которую можно условно назвать «субстратной». Согласно этой теории, первоначально единый славянский массив при расселении по территории Восточной Европы наслоился на разные этнические субстраты. На территории современной Белоруссии славяне смещались с племенами балтской языковой группы, родственными литовцам и латышам. Ассимилированные потомки древних балтов привнесли в культуру и язык кривичей, дреговичей и радимичей самобытные черты, которые впоследствии не исчезли полностью в эпоху Киевской Руси и вновь проступили после ее распада. Именно на их основе произошла интеграция потомков указанных племен в единый белорусский этнос. Эта концепция в советский период встретила довольно холодный прием, в основном по идеологическим соображениям. Во-первых, приверженцев официальной догмы настораживал сам акцент на различия, а не на общность.
Во-вторых, слишком бросалось в глаза сходство с «племенной концепцией», приверженцы которой в то время носили ярлык «буржуазных националистов».
По-видимому, в XIV-XVI вв. сформировалась и фонетическая система белорусского языка, составляющая его наиболее яркое отличие от русского (сочетание «дзекания», «акания», глухого г, твердого p и ряда других черт). По мнению М.Ф. Пилипенко, большинство этих черт находят параллели в говорах Литвы, особенно восточной («Дзукии»). Данная система явно сложилась в балто-славянской контактной зоне Верхнего Понеманья, ставшей ядром образования ВКЛ и позднее его политическим центром. Распространение ее на территорию всей современной Белоруссии происходило, очевидно, под воздействием идеи государственности ВКЛ, в форме престижного «столичного» говора.
Заключение
Новые археологические материалы подтверждают такую мысль о предпосылках развития белорусского этноса. В создавшемся этногенетическом процессе на территории Беларуси во второй половине 1 тысячелетия нашей эры было три стадии.
К первой относятся археологические памятники банцаровской культуры и культуры курганов северной Беларуси VI-VII столетий. В хорошо оборудованных городищах пряталось население во время военных действий, тут была организована его оборона. Городища - убежища являлись также религиозными центрами. Также были распространены поселения, которые можно рассматривать как переходную форму от родовой до сельской общины.
Вторая стадия датируется VIII-IX ст. и характеризуется более интенсивным проникновением славян в местные племена. Между славянами и балтами имели место мирное сосуществование, военные столкновения, ассимиляционные процессы.
Третья стадия относится к Х-Х1 с., когда сильно увеличивается число восточнославянского населения, возникают города, славяне становятся основным населением края. Расселение славян имело огромное прогрессивное значение для исторической судьбы Беларуси.
Используемая литература
1. Чигринов П.Г. История Беларуси: учебное издание / П.Г. Чигринов. - 2-е изд. - Мн.: Полымя, 2002.С. 432
2. Касцюк М.П. Нарысы гісторыі Беларусі: У 2 ч. Ч. 1 / М.П. Касцюк, У.Ф. Ісаенка, Г.В. Штыхаў - Мн.: Беларусь, 1994.С. 527
. Костюк М.П. Очерки по истории Белоруссии: В 2 ч. 4.1. / М.П. Костюк, Г.В. Штыхов и др. - Мн.: Беларусь, 1994.С. 265
4. Ковкель И.И. История Беларусь. С древнейших времён до нашего времени/ И.И. Ковкель, Э.С. Ярмусик. - Мн.: Аверсев, 2000.С. 259
5. Новик Е.К. История Беларуси. С древнейших времен до 2008 г.: учебное пособие / Е.К. Новик, И.Л. Качалов, Н.Е. Новик; под ред. Е.К. Новика. - Мн.: Вышэйшая школа, 2010.С. 526