Отчет по практике: Отчет по лабораторной работе 2 Тема Энтропия сложной системы. Условная энтропия Преподаватель Курашкин С. О

Канальная матрица от источника Х к приемнику Y.
Потери информации от приемника Y к источнику X, Н(X/yj):

H(X/yj)	ri p(yj)
2,7304	0,049
2,7820	0,121
2,6243	0,127
2,2341	0,084
2,6714	0,045
2,4098	0,122
3,0445	0,126
3,0319	0,101
2,8112	0,093
2,3734	0,132

H(X/Y) = 2.6701Потери информации от источника X к приемнику Y, Н(Y/x_i):

H(Y/xi)	pi p(xi)
2,2627	0,072
2,9447	0,085
2,4758	0,086
2,7766	0,1
2,4084	0,068
2,8861	0,066
3,0276	0,075
2,7039	0,245
2,7745	0,099
3,0050	0,104

H(Y/X) = 2,7348Задание 2.Ф.М.Достоевский. Преступление и наказание.В начале июля, в чрезвычайно жаркое время

, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту.

Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру. Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу. И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.

Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию. Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его. Насущными делами своими он совсем перестал и не хотел заниматься. Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы та ни замышляла против него. Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.

Впрочем, на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его самого поразил по выходе на улицу.

«На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь! — подумал он с странною улыбкой. — Гм... да... всё в руках человека, и всё-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома... Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся... А впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю. Это я в этот последний месяц выучился болтать, лежа по целым суткам в углу и думая... о царе Горохе. Ну зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьезно? Совсем не серьезно. Так, ради фантазии сам себя тешу; игрушки! Да, пожалуй что и игрушки!»

На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, — всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши. Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины. Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека. Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен. Но скоро он впал как бы в глубокую задумчивость, даже, вернее сказать, как бы в какое-то забытье, и пошел, уже не замечая окружающего, да и не желая его замечать. Изредка только бормотал он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он сейчас сам себе признался. В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день как уж он почти совсем ничего не ел.Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем выходить в таких лохмотьях на улицу. Впрочем, квартал был таков, что костюмом здесь было трудно кого-нибудь удивить. Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой. Но столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень молодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице. Другое дело при встрече с иными знакомыми или с прежними товарищами, с которыми вообще он не любил встречаться... А между тем, когда один пьяный, которого неизвестно почему и куда провозили в это время по улице в огромной телеге, запряженной огромною ломовою лошадью, крикнул ему вдруг, проезжая: «Эй ты, немецкий шляпник!» — и заорал во всё горло, указывая на него рукой, — молодой человек вдруг остановился и судорожно схватился за свою шляпу. Шляпа эта была высокая, круглая, циммермановская, но вся уже изношенная, совсем рыжая, вся в дырах и пятнах, без полей и самым безобразнейшим углом заломившаяся на сторону. Но не стыд, а совсем другое чувство,

похожее даже на испуг, охватило его.

«Я так и знал! — бормотал он в смущении, — я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа... Смешная, потому и приметная... К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят... главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее... Мелочи, мелочи главное!.. Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё...»

Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался. В то время он и сам еще не верил этим мечтам своим и только раздражал себя их безобразною, но соблазнительною дерзостью. Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и нерешимости, «безобразную» мечту как-то даже поневоле привык считать уже предприятием, хотя всё еще сам себе не верил. Он даже шел теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало всё сильнее и сильнее.

Количество двухбуквенных сочетаний XX

	Пробел	о	е	а	и	н	т	с	р	в
Пробел	0	63	17	6	78	93	41	96	19	97
о	123	1	23	0	4	38	50	29	35	32
е	92	0	10	0	2	38	13	29	27	2
а	53	1	0	0	0	13	18	11	10	9
и	88	1	8	0	4	18	17	4	4	16
н	34	76	53	52	41	22	1	1	0	0
т	19	71	19	36	31	18	2	3	25	10
с	15	22	36	10	7	2	71	2	1	10
р	1	41	41	34	25	3	7	1	0	1
в	32	36	27	15	5	4	1	41	8	0
л	28	44	22	20	25	1	4	15	0	0
к	17	46	2	45	15	2	3	2	7	5
м	40	36	31	11	20	9	0	0	0	0
д	2	18	17	27	15	9	1	0	9	0
п	0	41	10	5	4	1	0	0	43	0
у	29	0	1	0	0	0	6	8	5	3
я	51	0	0	0	0	3	14	2	0	0
ы	9	0	2	0	0	0	3	4	1	1
з	7	6	1	22	3	16	0	0	3	9
ъ	31	0	5	0	0	7	0	9	0	0
б	1	20	15	0	4	1	0	2	3	0
г	2	55	1	3	1	1	0	1	6	0
ч	0	0	27	9	13	3	19	0	1	0
й	36	0	0	0	0	1	0	0	0	0
х	18	23	1	0	0	1	0	0	0	2
ж	4	0	33	10	2	7	0	0	0	0
ю	18	0	0	0	0	1	1	1	0	0
ш	1	0	11	8	6	2	0	0	0	0
ц	2	1	9	3	1	0	0	0	0	0
щ	0	0	9	2	2	2	0	0	0	0
э	0	0	0	0	0	0	21	0	0	0
ф	0	0	0	1	1	0	0	0	0	0
Сумма все совпадений	5600