Правовая природа заглаживания и компенсации причиненного преступлением вреда по российскому и германскому праву
Я.М. Плошкина
Аннотация
заглаживание компенсация причиненный вред
В статье исследуется правовая природа комплексных межотраслевых правовых институтов заглаживания и компенсации причиненного преступлением вреда по российскому и германскому праву, раскрывается их содержание, дается авторское определение комплексного межотраслевого института, а также предлагается алгоритм решения при коллизии правовых норм различных отраслей права. Заглаживание вреда, будучи самой широкой по объему формой добровольного возмещения вреда в российском праве, рассматривается в сравнении со схожим германским правовым институтом -- компенсации причиненного потерпевшему вреда лицом, совершившим уголовно наказуемое деяние. Оба института способствуют добровольному разрешению уголовно-правового конфликта, возникшего в результате совершения уголовно наказуемого деяния, и позволяют учитывать реальные потребности потерпевшего. Несмотря на наличие общих начал в российском и германском уголовных процессах -- оба относятся к романо-германской (континентальной) правовой семье, основываются на принципе законности, или легальности, -- функционирование институтов заглаживания и компенсации причиненного преступлением вреда свидетельствует о разных моделях правосудия. Правовая регламентация и конструкция заглаживания причиненного преступлением вреда отражают общую карательную направленность российского уголовного судопроизводства. В то же время правовая регламентация и сложившаяся практика применения компенсации причиненного потерпевшему вреда означают внедрение в германский уголовный процесс принципа целесообразности и элемента восстановительного правосудия. С учетом германского опыта компенсации вреда высказаны предложения по совершенствованию российского института заглаживания причиненного преступлением вреда.
Ключевые слова: заглаживание вреда, компенсация вреда, потерпевший, межотраслевой правовой институт, сравнительно-правовое исследование, добровольность возмещения вреда, восстановительная модель уголовного правосудия.
The legal nature making amends and compensation for the damage caused by the crime under Russian and German law
Ia.M. Ploshkina Siberian
Abstract
The article examines the legal nature of complex intersectoral legal institutions for making amends and compensating for the damage caused by a crime under Russian and German law and reveals their content. The author's definition of a complex intersectoral institution is given, and an algorithm for solving in case of a conflict of legal norms of various branches of law is proposed. Making amends for the damage caused by a crime, being the broadest form of voluntary compensation for harm in Russian law, is considered in comparison with a similar German legal institution -- compensation for the damage caused to the victim by a person who has committed a criminal offense, which is also a form of voluntary compensation for harm. Both institutions contribute to the voluntary resolution of a criminal-legal conflict resulting from the commission of a criminal offense, and allow taking into account the real needs of the victim. Despite the presence of common principles in Russian and German criminal processes: both belong to the Romano-Germanic (continental) legal family, are based on the principle of legality, the functioning of such institutions as amending and compensation for the damage caused by a crime testifies to different models of justice in Russian and German criminal proceedings. Legal regulation and the construction of making amends for the damage caused by a crime reflect the general punitive direction of the Russian criminal proceedings. At the same time, legal regulation and the established practice of applying compensation for damage caused to the victim mean the introduction of the principle of expediency and an element of restorative justice into the German criminal process. Taking into account the German experience of compensation for the damage, proposals were made to improve the Russian institution of making amends for the damage caused by a crime.
Keywords: making amends for the damage, compensation for harm, victim, intersectoral legal institution, voluntariness of compensation for harm, restorative model of criminal justice.
Введение
В результате совершения преступления причиняется вред не только обществу, государству, но и конкретному лицу, которое в уголовном процессе может приобрести процессуальный статус потерпевшего. Как следует из буквального толкования Уголовного кодекса РФ от 13.06.1996 № 63-ФЗ1 (уК РФ) (п. «к» ч. 1 ст. 61, ст. 75, 76.2, ч. 4.1 ст. 79 и ч. 4 ст. 80 УК РФ), заглаживание причиненного преступлением вреда -- самое объемное понятие, состоящее из возмещения ущерба, возмещения морального вреда и иных действий, направленных на заглаживание вреда. Заглаживание вреда способствует добровольному разрешению уголовно-правового конфликта, возникшего в результате совершения преступления, позволяет учитывать реальные нужды и потребности потерпевшего, в том числе в части возмещения вреда, и тем самым достичь одну из целей уголовного процесса -- защитить права и законные интересы потерпевших от преступлений. Добровольное заглаживание вреда может улучшить положение лица, совершившего преступление, так как оно рассматривается или как обстоятельство, смягчающее наказание (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ), или как условие прекращения уголовного дела в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа (ст. 25.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ от 18.12.2001 № 174-ФЗ (УПК РФ)), деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ), примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), в том числе в досудебной стадии, создавая возможности для процессуальной экономии.
Определение правовой природы заглаживания причиненного преступлением вреда важно, поскольку в случае коллизии правовых норм различных отраслей права возникает необходимость установить, нормы какой отрасли права имеют приоритетное значение.
Предлагаем рассмотреть правовую природу заглаживания причиненного преступлением вреда со схожим институтом в германском праве -- компенсацией причиненного потерпевшему вреда, которая является обстоятельством, смягчающим наказание (абз. 7 ч. 2 § 46 Уголовного кодекса ФРГ Здесь и далее все ссылки на российские и международные нормативно-правовые акты и судебную практику приводятся по СПС «КонсультантПлюс». Дата обращения 7 марта, 2022. http://www.consultant.ru. Strafgesetzbuch Deutschland 15.05.1871 (в ред. от 13.11.1998 с последними изменениями от 22.11.2021). Дата обращения 7 марта, 2022. https://www.gesetze-im-intemet.de/stgb/BJNR001270871.html. (УК ФРГ)), или, в отличие от российского уголовного процесса, самостоятельным основанием прекращения уголовного преследования по мотивам целесообразности (№ 1 и 5 ч. 1 § 153а Уголовно-процессуального кодекса ФРГ (УПК ФРГ)) Strafprozefiordnung Deutschland 12.09.1950 (в ред. от 07.04.1987 с последними изменениями от 21.12.2021). Дата обращения 7 марта, 2022. https://www.gesetze-im-internet.de/stpo/BJNR006290950.html.. Германский процесс имеет много общего с российским: оба относятся к романо-германской (континентальной) правовой семье, построены в целом на сходных началах, например на принципе законности, или легальности В русскоязычной литературе данный принцип (или начало) переводится как принцип законности, или легальности, суть которого заключается в том, что компетентное должностное лицо обязано возбуждать уголовное преследование в каждом случае совершения преступления вне зависимости от каких бы то ни было иных соображений. См., напр.: (Головко 2017).. В российском уголовном процессе в ст. 21 УПК РФ установлена обязанность осуществления уголовного преследования от имени государства по делам публичного и частно-публичного обвинения.
Схожее начало предусмотрено и в германском процессе, который изначально олицетворял собой принцип законности, или легальности (Beulke 2018, 19-20), т. е. обязанность прокуратуры начать уголовное преследование (ч. 2 § 152 УПК ФРГ) и предъявить обвинение при наличии соответствующего подозрения в совершении преступления (ч. 1 § 170 УПК ФРГ). В противном случае уголовный процесс должен быть прекращен в соответствии с ч. 2 § 170 УПК ФРГ (когда расследование не располагает достаточными основаниями для предъявления обвинения, т. е. отсутствует необходимое подозрение в отношении конкретного лица). Поэтому представляется интересным опыт Германии в части корректного и постепенного внедрения в германский процесс принципа целесообразности и элемента восстановительного правосудия, которые воплощены в том числе в компенсации причиненного потерпевшему вреда, неотъемлемым компонентом которой выступает добровольное возмещение вреда.
Определимся с терминологией. В русскоязычной литературе существуют различные варианты переводов Tater-Opfer-Ausgleich (TOA): «компенсация “преступник -- потерпевший”» (Серебренникова 1996, 23), «соглашение лица, совершившего деяние, и потерпевшего» (Рачкова 2003, 35), «примирение с потерпевшим» (Бойльке, Юрков 2009, 123), «компенсация “исполнитель -- потерпевший”» (Головненков 2015, 40); дословный перевод -- «преступник -- жертва (пострадавший) -- компенсация». Исходя из содержания норм, предусматривающих регулирование Tater-Opfer-Ausgleich (например, § 46а УК ФРГ, № 1 и 5 ч. 1 § 153а), § 155а и 155b УПК ФРГ), предлагается авторский перевод -- «компенсация потерпевшему лицом, совершившим уголовно наказуемое деяние», поскольку германский законодатель в указанных нормах регулирует отношения между лицом, совершившим уголовно наказуемое деяние, и потерпевшим (Verletzter), а Tater-Opfer-Ausgleich использует как устоявшееся выражение. Иногда в немецкой литературе этот термин подвергается критике, поскольку использование понятия Tater (преступник) вплоть до вступления приговора суда в законную силу в соответствии с презумпцией невиновности некорректно, а термин Opfer (жертва, пострадавший) заимствован из криминологии. Но согласно господствующей позиции речь идет лишь о терминологической конкуренции уже устоявшихся в юриспруденции (как на законодательном уровне, так и среди правоприменителей) выражений (Kaspar, Weiler, Schlickum 2014, 10).
В немецкой литературе понятие «компенсация потерпевшему вреда, причиненного лицом, совершившим уголовно наказуемое деяние» может использоваться как в узком (№ 1 § 46а УК ФРГ), так и в широком значениях (две возможности, закрепленные в § 46а УК ФРГ: № 1 § 46а -- компенсация причиненного потерпевшему вреда; № 2 § 46а -- возмещение вреда). На практике и в германской науке часто компенсация вреда понимается в широком смысле, так как компенсация и возмещение вреда -- это варианты реагирования на совершенное преступное деяние, способствующие добровольному урегулированию возникшего уголовно-правового конфликта посредством усилий лица, его совершившего, направленных на устранение последствий уголовно наказуемого деяния (Kaspar, Weiler, Schlickum 2014, 7). В настоящей статье понятие компенсации причиненного потерпевшему вреда используется в широком смысле.
Преимущество данного механизма заключается в невмешательстве государства «сверху» в урегулирование сторонами возникшего уголовно-правового конфликта, в то время как его участники пытаются найти собственный способ его разрешения, исходя, прежде всего, из интересов потерпевшего. В отличие от прокуратуры, потерпевшего, как правило, не интересует квалификация совершенного лицом деяния. Для него более значимы собственные потребности, опасность или страх вновь стать потерпевшим в случае повторного уголовно наказуемого деяния, а также боязнь мести со стороны лица, совершившего уголовно наказуемое деяние и осужденного за него. Потерпевший нацелен в первую очередь на компенсацию причиненного деянием материального и морального вреда, а также на отсутствие страха снова встретиться на улице с лицом, совершившим уголовно наказуемое деяние. Для достижения данных целей необходимо активное вовлечение потерпевшего в процесс компенсации причиненного ему вреда, где его интересы значительно лучше могут быть представлены и защищены, нежели когда он занимает пассивную роль и выступает в качестве свидетеля (Buhlmann 2004, 4-5).
1. Основное исследование
1.1 О понятии комплексного межотраслевого правового института
В науке уголовного и уголовно-процессуального права отсутствуют фундаментальные работы, посвященные комплексным межотраслевым правовым институтам, которые в основном являются предметом исследования в теории права.
Изучая в теории права природу комплексных образований в структуре права, В.М. Сырых приходит к выводу, что для комплексных институтов, в отличие от институтов унитарных, характерны следующие признаки: нормы одной отрасли права применяются в другой отрасли; как правило, они закрепляются в источниках отрасли, которая их заимствует; проходят существенную переработку, модификацию применительно к специфике предмета и/или метода заимствующей их отрасли; применяются только в пределах одной, заимствующей их отрасли права (Сырых 2002).
Однако в настоящее время нет однозначного мнения относительно места комплексных межотраслевых институтов в системе права.
Согласно одной позиции, «приобретая межотраслевой характер, правовой институт тем самым теряет свою собственную специфику правового регулирования, которая первоначально определялась его отраслевой принадлежностью, а теперь состоит из неорганичных “кусочков” методов правового регулирования разных отраслей. Поэтому признание подобных комплексных межотраслевых образований в качестве правовых институтов возможно лишь в той степени, в которой допустимо признание правовых институтов в качестве самостоятельных компонентов системы права без включения в состав какой-либо отрасли» (Потапенко 2013, 359).
Не можем согласиться с данной точкой зрения в полной мере. Во-первых, представленная позиция не совсем соответствует системному подходу. Система права имеет свою четкую структуру, представляющую деление на отрасли, институты и нормы права. Следовательно, любые правовые институты, в том числе комплексные, должны быть структурными элементами права, занимающими промежуточное место между нормой и отраслью права, а не находиться в «безвоздушном пространстве» в системе права без включения в состав какой-либо отрасли. Во-вторых, неясно, какими правилами следует руководствоваться в случае коллизии норм из различных отраслей права, образующих комплексный институт, если данный институт не включен в систему какой-либо отрасли права.
С учетом этого предлагаем собственное определение комплексного межотраслевого правового института как совокупности норм различных отраслей права, в которой имеются нормы, образующие ядро данного института, относящиеся к так называемой материнской отрасли права и модифицированные применительно к специфике комплексного института нормы из иной отрасли права. Поэтому принадлежность комплексного межотраслевого института определяется правовой принадлежностью норм, образующих ядро комплексного института. При коллизии норм приоритетом обладают нормы, относящиеся к материнской отрасли права.
В связи с этим интересны соображения С.В. Полениной о развитии межотраслевых «пограничных» институтов и появлении новой отрасли права. Одним из вариантов возникновения новой отрасли права выступает трансформация межотраслевого комплексного «пограничного» института, когда его материнские и «заимствованные» черты уравновешиваются и приобретают определенную критическую массу, по достижении которой количество переходит в качество, происходит скачок и в результате появляются новые свойства, касающиеся предмета, метода, принципов и механизма правового регулирования определенной области общественных отношений. Совокупность «пограничных» межотраслевых комплексных институтов только тогда может квалифицироваться как новая отрасль права, когда и поскольку она приобретает качественно новые свойства и, следовательно, утрачивает признак комплексности (Поленина 1975).
Таким образом, комплексный, в частности межотраслевой, институт может быть уголовно-процессуальным либо гражданско-правовым или иным, если ядро данного института составляет совокупность норм соответствующей отрасли права, образующих собственный предмет правового регулирования в рамках данной отрасли права, который регулируется с помощью специфических приемов и способов.