Несмотря на дискуссию в российской науке о заглаживании причиненного преступлением вреда в отсутствие потерпевшего либо при его несогласии в отдельных случаях (Багаутдинов 2019; Вдовин 2018; Фильченко 2019), судебная практика признает возможность заглаживания вреда в отсутствие потерпевшего или при его несогласии при назначении судебного штрафа (см., напр., п. 2 и 7 Обзора судебной практики освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа (ст. 76.2 УК РФ), утв. Президиумом Верховного Суда РФ от 10.07.2019 (далее -- Обзор судебной практики)). Согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, согласие (несогласие) потерпевшего на прекращение уголовного дела по ст. 25.1 УПК РФ не имеет определяющего значения. Суд должен выяснить у потерпевшего, а также установить другими возможными способами, приняты ли обвиняемым меры к возмещению ущерба или заглаживанию причиненного преступлением вреда иным образом. В случае возражения со стороны потерпевшего против прекращения уголовного дела с назначением судебного штрафа судья выясняет причины такой позиции потерпевшего, а также оценивает достаточность принятых обвиняемым мер по возмещению ущерба или заглаживанию вреда. Например, было прекращено уголовное дело в отношении подозреваемого в совершении преступления (ч. 1 ст. 167 УК РФ) с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в размере 10 тыс. руб. Несмотря на несогласие потерпевшего с прекращением уголовного дела в судебном заседании и на его отказ получать предлагаемые ему подозреваемым денежные средства в возмещение ущерба, поскольку потерпевший считал, что сумма ущерба, причиненного преступлением, занижена экспертом, а действительный ущерб составляет более значительную сумму, суд данные доводы потерпевшего признал несостоятельными, так как сумма ущерба определена на основании заключения эксперта, потерпевший был ознакомлен с заключением эксперта, замечаний и заявлений при ознакомлении не высказывал, о проведении дополнительных и повторных экспертиз не ходатайствовал (п. 7 Обзора судебной практики).
Таким образом, решение о юридически значимых последствиях заглаживания вреда, а в отдельных установленных в УК РФ случаях окончательное решение о факте заглаживания причиненного преступлением вреда принимает не потерпевший, а государство, поскольку освобождение от уголовной ответственности является правом, а не обязанностью суда (ст. 75, 76 и 76.2 УК РФ) (п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» (далее -- Постановление Пленума ВС РФ № 19)).
В России для прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям недостаточно только заглаживания причиненного потерпевшему вреда. Например, для прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон требуется также примирение с потерпевшим (ст. 25 УПК РФ), в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ) -- возмещение ущерба или иным образом заглаживание вреда, причиненного преступлением, а также явка с повинной, способствование раскрытию и расследованию преступления; с назначением судебного штрафа (ст. 25.1 УПК РФ) необходимо не только возместить причиненный ущерб или иным образом загладить причиненный преступлением вред, но и уплатить судебный штраф, размер которого не может превышать половину максимального размера штрафа, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ (ч. 1 ст. 1045 УК РФ).
Как следует из буквального толкования УК РФ и УПК РФ, причиненный преступлением вред необходимо загладить до принятия должностным лицом (судом, следователем или дознавателем с согласия руководителя следственного органа или прокурора) решения о прекращении уголовного дела или преследования по соответствующим нереабилитирующим основаниям.
Полагаем, что существующая регламентация заглаживания вреда говорит о карательной направленности уголовного процесса в РФ, так как для прекращения уголовного дела и освобождения от уголовной ответственности считается недостаточным только заглаживание вреда даже в полном объеме ко времени принятия должностным лицом решения о прекращении уголовного дела или преследования по нереабилитирующим основаниям. Данная конструкция не содействует развитию заинтересованности лица, совершившего уголовно наказуемое деяние, к самостоятельному урегулированию конфликта путем добровольного заглаживания вреда и не учитывает в полной мере реальные нужды потерпевших, в том числе в части возмещения им вреда, причиненного преступлением. Так, Н.Г. Стойко при изучении потерпевшего в уголовном процессе отмечает, что возмещение причиненного преступлением ущерба рассматривается органами уголовной юстиции только в плане карательного воздействия на обвиняемого, оставляя без внимания намерения потерпевших на компенсацию и примирение (Танцерев, Стойко 2003, 5-6).
В отличие от российского, в германском уголовном процессе компенсация причиненного потерпевшему вреда обвиняемым при совершении уголовно наказуемых проступков выступает самостоятельным основанием для прекращения уголовного преследования по мотивам целесообразности, исходя из § 153а УПК ФРГ. В Германии отказ от уголовного преследования по мотивам целесообразности осуществляется в два этапа. Сначала прокурор решает вопрос о временном отказе от предъявления обвинения (т. е. фактически речь идет о приостановлении уголовного преследования) с согласия обвиняемого и суда, компетентного решить вопрос о предании обвиняемого суду, с одновременным возложением на обвиняемого обязанности приложить серьезные усилия для компенсации причиненного потерпевшему вреда и при этом возместить последствия совершенного деяния полностью или их большую часть либо серьезно стремиться к их возмещению (№ 5 ч. 1 § 153a УПК ФРГ) или обязанности выполнить определенную работу с целью возмещения вреда, причиненного уголовно наказуемым деянием (№ 1 ч. 1 § 153a УПК ФРГ), если они позволяют устранить публичный интерес в осуществлении уголовного преследования и не противоречат тяжести его вины.
В ч. 1 § 153a УПК ФРГ предусмотрено установление срока обвиняемому для выполнения возложенных на него обязанностей, не превышающего шести месяцев. Прокуратура может постфактум отменить выполнение обязанностей и один раз продлить их на срок три месяца. С согласия обвиняемого прокуратура вправе постфактум возложить на него данные обязанности и их изменить.
Если обвиняемый выполняет в установленный срок возложенные на него обязанности, то прокуратура в соответствии с ч. 1 § 153a УПК ФРГ прекращает уголовное преследование в отношении него. В случае неисполнения обвиняемым возложенных на него обязанностей уголовное преследование осуществляется на общих основаниях. При предъявлении прокуратурой государственного обвинения в судебной стадии суд может с согласия прокуратуры и обвиняемого временно прекратить процесс (т. е. приостановить уголовное преследование) с одновременным возложением на обвиняемого соответствующих обязанностей. При этом только в отношении уголовных проступков предусмотрена возможность прекращения уголовного преследования с возложением на обвиняемого обязанности компенсировать или возместить причиненный уголовно наказуемым деянием вред потерпевшему. При совершении преступлений -- противоправных деяний, за совершение которых минимальное наказание установлено в виде лишения свободы на срок от одного года и более (§ 12 УК ФРГ), компенсация и возмещение вреда выступают основаниями для смягчения уголовного наказания (§ 46а, 49 УК ФРГ).
Согласно § 155а УПК ФРГ, прокуратура и суд должны на каждой стадии процесса удостовериться в наличии или отсутствии возможности применения компенсации причиненного потерпевшему вреда лицом, совершившим уголовно наказуемое деяние; § 155b УПК ФРГ содержит положения, регулирующие осуществление компенсации причиненного потерпевшему вреда лицом, совершившим деяние. Кроме того, согласно ч. 1 § 136 УПК ФРГ при проведении первого допроса обвиняемого ему необходимо сообщить о возможности компенсации причиненного потерпевшему вреда. В соответствии с ч. 1 § 406i УПК ФРГ потерпевший сразу же, как только это возможно, письменно на понятном ему языке должен быть проинформирован о своих правах в уголовном процессе, закрепленных в § 406d-406h УПК ФРГ. Согласно № 5 ч. 1 § 406i УПК ФРГ потерпевший должен быть уведомлен о возможности получить возмещение вреда в рамках предусмотренной в § 155a УПК ФРГ компенсации лицом, совершившим деяние.
Таким образом, компенсация причиненного потерпевшему вреда создает уже на ранней стадии уголовного процесса в ФРГ максимально благоприятные возможности для самостоятельного урегулирования сторонами криминального конфликта несудебным путем. Компенсация вреда в германском уголовном процессе является самостоятельным основанием прекращения уголовного преследования и выступает в качестве альтернативного способа разрешения уголовно-правового конфликта внесудебным образом.
Кроме того, в пользу самостоятельного наполнения заглаживания и компенсации вреда, отличного от гражданско-правового возмещения вреда, свидетельствует содержание данных терминов. Понятия заглаживания и компенсации вреда, неотъемлемой составляющей которой является возмещение вреда, неизвестны никаким отраслям права, кроме уголовного и уголовно-процессуального (форме реализации уголовного).
Заглаживание причиненного преступлением вреда -- одна из форм добровольного возмещения вреда (Рыжаков 2020), поскольку, исходя из действующего российского законодательства (например, п. «к» ч. 1 ст. 61, ст. 75 УК РФ), уголовно-правовые и уголовно-процессуальные последствия заглаживания вреда (в виде смягчения наказания либо возможности прекращения уголовного дела или преследования и освобождения от уголовной ответственности) возникают только при условии добровольного заглаживания обвиняемым (подсудимым) или по его просьбе третьими лицами причиненного преступлением вреда, т. е. без каких-либо внешних воздействий, принуждений на обвиняемого (подсудимого) со стороны правоохранительных органов.
Используемое в российском уголовном и уголовно-процессуальном праве понятие «заглаживание вреда» -- самое широкое по объему, состоящее с учетом буквального толкования УК РФ (например, п. «к» ч. 1 ст. 61, ст. 75, 76.2, ч. 4.1 ст. 79 и ч. 4 ст. 80 УК РФ) и Постановления Пленума ВС РФ № 19, во-первых, из возмещения ущерба (возмещение в натуре или в денежном выражении), имеющего, по нашему мнению, гражданско-правовую природу и связанного с исполнением лицом обязательств вследствие причинения вреда (деликтного обязательства), во-вторых, компенсации морального вреда, имеющей также гражданско-правовую природу, и, в-третьих, иных мер, направленных на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего, законных интересов личности, общества и государства, которые не обязательно регулируются гражданским правом.
Полагаем, что иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего, необходимо трактовать широко, как совершение любых незапрещенных законом действий, направленных на восстановление (компенсацию) нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего, законных интересов человека, общества и государства, которые не обязательно регулируются гражданским правом, однако способы заглаживания вреда должны носить законный характер, не нарушать требования действующего законодательства и не ущемлять прав третьих лиц (Гаврилов, Плошкина 2017). Так, А. П. Рыжаков обращает внимание на то, что форма заглаживания вреда, причиненного преступлением, не установлена каким-либо нормативным правовым актом. В связи с этим допустима любая из таковых, не нарушающая требования какого-либо закона или иного нормативного правового акта (Рыжаков 2016). На наш взгляд, способы заглаживания вреда не обязательно должны регулироваться законом или правом -- главное, чтобы они не были запрещены законом и не ущемляли права третьих лиц.
Таким образом, заглаживание причиненного преступлением вреда -- это обобщающая формулировка, которая может охватывать действия самого различного фактического содержания (Есаков 2017) и правового характера. Полагаем, что институт заглаживания причиненного преступлением вреда имеет большой потенциал и может рассматриваться как один из возможных самостоятельных способов урегулирования криминального конфликта.
Схожей позиции придерживается российская судебная практика. Согласно п. 2.1 Постановления Пленума ВС РФ № 19, способы заглаживания вреда должны носить законный характер и не ущемлять права третьих лиц. Способы возмещения ущерба и заглаживания причиненного преступлением вреда законом не ограничены. Таким образом, российские суды считают возможной любую форму заглаживания причиненного преступлением вреда, которая позволяет компенсировать негативные изменения в охраняемых уголовным законом правовых благах, возникшие вследствие противоправного деяния. Например, уголовное дело по ч. 1 ст. 228 УК РФ было прекращено с назначением судебного штрафа в размере 10 тыс. руб. на основании ст. 25.1 УПК РФ, так как обвиняемая загладила вред от преступления: в добровольном порядке участвовала в общественных работах в Социально-реабилитационном центре для несовершеннолетних и внесла денежные средства в данное учреждение в качестве взноса на благотворительность (п. 2 Обзора судебной практики).
Таким образом, существующий в российском уголовном и уголовно-процессуальном праве термин «заглаживание причиненного преступлением вреда» по своему содержанию шире понятия «возмещение вреда», используемого, например, в гражданском праве, и имеет свое собственное уголовно-правовое содержание.
Германский законодатель не отождествляет уголовно-правовое возмещение вреда с гражданско-правовым. Уголовно-правовое возмещение вреда (последствий совершенного деяния) не требует полного возмещения вреда, как предписано нормами гражданского права. Компенсация вреда в узком смысле в соответствии с № 1 § 46а УК ФРГ возможна при полном, частичном (большей части) возмещении последствий деяния и в исключительном случае даже при наличии серьезных стремлений лица, совершившего деяние, к возмещению причиненных потерпевшему последствий противоправного деяния без фактического их возмещения. Возмещение вреда в смысле № 2 § 46а УК ФРГ предусматривает не только полное, но и частичное возмещение вреда (большей его части). Верховный суд ФРГ в своих решениях неоднократно указывал на недопустимость отождествления гражданско-правового возмещения вреда с уголовно-правовым, предусмотренным в § 46а УК ФРГ, поскольку возмещение вреда в соответствии с § 46а УК ФРГ считается состоявшимся и при удовлетворении требования потерпевшего о возмещении вреда не в полном объеме (Schonke, Schroder 2019, 823) BGH NJW 01, 2558; NStZ 08, 452; NStZ-RR 09, 133..