Применение норм о предпринимательских обязательствах к отношениям, возникающим из корпоративных договоров
Ефимов Анатолий Викторович, кандидат юридических наук, преподаватель кафедры гражданского права, заместитель декана очного юридического факультета по организации научно-исследовательской работы студентов Российского государственного университета правосудия
Аннотация
В результате реформы обязательственного и договорного права 2015 г. более отчетливо выразилось деление обязательств на те, которые связаны с осуществлением предпринимательской деятельности (B2B -- собственно предпринимательские обязательства, B2C), и те, которые не связаны с осуществлением предпринимательской деятельности (C2C). Учитывая данное деление, проблемным видится вопрос о квалификации отношений, которые возникают из корпоративных договоров. В рамках статьи определено, что такие отношения являются обязательственными, однако вопрос о том, нормы о каких именно обязательствах подлежат применению, остается открытым. В ГК РФ лишь фрагментарно указывается на применение норм о предпринимательских обязательствах к отношениям, возникающим из корпоративного договора. Дискуссионность данному вопросу придает сформированная позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой отношения, связанные с осуществлением корпоративных прав, относятся не к предпринимательской, а к иной экономической деятельности, что затрудняет применение норм именно о предпринимательских обязательствах. Вместе с тем автор предлагает квалифицировать обязательства из корпоративных договоров в качестве предпринимательских, если лица, которые заключают корпоративный договор, являются аффилированными лицами по отношению к этому юридическому лицу или если в результате заключения корпоративного договора его участники становятся аффилированными лицами.
Ключевые слова: корпоративный договор; корпоративные отношения; договорные отношения; предпринимательские обязательства; потребитель; предпринимательская деятельность; экономическая деятельность; аффилированность; аффилированные лица; корпорация; юридическое лицо.
Abstract
Application of business liabilities rules to relations arising from corporate contracts
Anatoliy V. Efimov, Cand. Sci. (Law), Lecturer of the Department of Civil Law, Deputy Dean of the Faculty of Law for Organization of Research Work of Students, the Russian State University of Justice
The 2015 reform of liabilities and contract law expressed in a clearer manner the division of obligations into those related to the implementation of business operations (b2b -- business liabilities themselves, b2c) and those not related to the implementation of business operations (c2c). Given this division, the issue of classification of relations that arise from corporate contracts seems problematic. The paper determines that such relations are binding, but the question of which liability rules are to be applied remains open. The Civil Code of the Russian Federation only fragmentarily indicates the application of the rules on business liabilities to relations arising from a corporate contract. The position of the Constitutional Court of the Russian Federation Discussion contributes to the discussion of the issue. It states that relations related to the exercise of corporate rights do not relate to business, but to other economic operations, which makes it difficult to apply the rules specifically to business liabilities. At the same time, the author proposes to classify corporate contracts liabilities as business if the persons concluding a corporate contract are affiliated with this legal entity or if, because of the conclusion of a corporate contract, its participants become affiliated persons.
Keywords: corporate contract; corporate relations; contractual relationship; business liabilities; consumer; business operations; economic activity; affiliation; affiliates; corporation; entity.
Современное правовое регулирование прямо указывает на возможность участников хозяйственных обществ и иных заинтересованных лиц заключать корпоративные договоры (ст. 67.2 Гражданского кодекса РФ). Поскольку договор как таковой «является уникальным средством регулирования общественных отношений, дающим возможность субъектам самостоятельно устанавливать свои права и обязанности»1, лица, заключающие корпоративный договор, могут устанавливать в индивидуальном порядке права и обязанности по поводу осуществления корпоративных прав. Вместе с тем регулирование отношений, возникающих из корпоративных договоров, на уровне ГК РФ и специальных законов о хозяйственных обществах является во многом фрагментарным, неопределенным, что приводит к отсутствию единообразия в правоприменительной практике. В этой связи доктринальное исследование таких отношений позволит выявить их специфику и определить круг применимых принципов и норм.
В научных работах ведутся споры о принципиальной возможности применения к отношениям из корпоративных договоров норм об обязательствах. Направленность корпоративного договора на организацию уже существующих общественных отношений (корпоративных) позволила С. Ю. Морозову указать на организационную правовую природу корпоративного договора Кондратьев В.А. Заключение договора // Российское правосудие. 2016. № 1. С. 20. См.: Морозов С.Ю. Совершенствование российского гражданского законодательства о юридических лицах на современном этапе // Экономика. Предпринимательство. Окружающая среда. 2013. № 3. С. 76.. Представляется, что в связи с выявлением именно организационной природы корпоративного договора В.В. Кулаков сделал следующие выводы: 1) корпоративные договоры направлены на создание устойчивого сообщества; 2) из корпоративного договора в строгом смысле слова не возникает обязательство, т.к. нельзя определить лиц, которые будут на стороне кредитора или должника См.: Кулаков В.В. О системе договоров в гражданском праве // Модернизация гражданско-правового регулирования договорных отношений: сборник научных статей / отв. ред. Л.А. Аксенчук. М.: РАП, 2014. С. 67.. Из представленных точек зрения следует, что корпоративный договор не порождает обязательственные отношения.
В теории также высказываются мнения об обязательственной природе отношений из корпоративного договора. В частности, критикуя подход, отрицающий возникновение обязательств из корпоративного договора, К.О. Осипенко пишет, что организационный характер корпоративного договора и невозможность четкого разграничения должника и кредитора не исключают квалификацию такого договора в качестве многостороннего, где каждая из его сторон выступает одновременно кредитором и должником См.: Осипенко К.О. Договор об осуществлении прав участников хозяйственных обществ в российском и английском праве. М.: Инфотропик Медиа, 2016. С. 19.. Уместно также привести позицию В.Г. Бородкина, который указывает, что из корпоративного договора не возникают корпоративные права и обязанности (не возникают корпоративные отношения) См.: Андреев В.К. Существо корпоративного договора // Модернизация гражданско-правового регулирования договорных отношений. С. 14., но из него возникают обязательственные отношения См.: Бородкин В.Г. Гражданско-правовое регулирование корпоративного договора: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2015. С. 46, 65--66.. Несмотря на то что из корпоративного договора новые, именно корпоративные, права и обязанности не возникают, заключение корпоративного договора предполагает возникновение иных субъективных прав и обязанностей, которые направлены на осуществление или воздержание от осуществления уже существующих корпоративных прав.
Придерживаясь позиции об обязательственных отношениях, возникающих из корпоративного договора, можно полагать, что, несмотря на упоминание корпоративного договора в отдельных статьях ГК РФ, формирование целостного представления о применении норм об обязательствах к отношениям, возникающим из корпоративного договора, затруднено. Дело в том, что в настоящее время в ГК РФ (после реформы 2015 г.) выделяются три разновидности обязательств: 1) обязательства, связанные с осуществлением предпринимательской деятельности всеми его сторонами -- собственно предпринимательские обязательства; 2) обязательства, связанные с осуществлением предпринимательской деятельности не всеми его сторонами; 3) обязательства, не связанные с осуществлением предпринимательской деятельности его сторонами См.: Кирпичев А.Е. Предпринимательские обязательства (business-to-business contracts) и государственное регулирование экономики // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2018. № 4. С. 26--30.. Деление договорных обязательств по критерию связанности сторон с осуществлением предпринимательской деятельности основано на п. 1 ст. 2 ГК РФ, согласно которому «гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием».
Дифференцированный подход к регулированию договорных отношений характерен не только для современного российского права. Интересно отметить, что в монографии «Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве», опубликованной в 1954 г., Р.О. Халфина проводила и обосновывала аналогичное деление отношений, регулируемых договорами, выделяя отношения между социалистическими организациями, отношения между социалистическими организациями и гражданами, отношения между гражданами См.: Халфина Р.О. Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве. М.: Издательство АН СССР, 1954. С. 6--7.. Представляется, что приведенное деление не было случайностью, обусловленной только патерналистским характером советского права. Такое деление подчеркнуло закономерность развития права относительно влияния субъектного состава на различное правовое регулирование договорных отношений.
Вопрос о делении договорных отношений в зависимости от субъектного состава затронул и европейское частное право в связи с наличием в договорных отношениях потребителей, статус которых обусловлен существованием предпринимателей. Право столкнулось с необходимостью особой охраны потребителей. Несмотря на то, что классическое европейское договорное право, ориентированное в первую очередь на регулирование коммерческих сделок, не допускало различий в зависимости от правового положения сторон договора, в настоящее время законодательство все более отчетливо различает отношения в зависимости от специального субъектного состава, что приводит к разрушению единства договорного права Chen-Wishart M. Contract Law. 4th ed. Oxford University Press, 2012. P. 16.. Существенное влияние на развитие европейского права оказало принятие Модельных правил европейского частного права (DCFR) См.: Модельные правила европейского частного права / пер. с англ.; науч. ред. Н.Ю. Рассказова. М.: Статут, 2013. 989 с., которые, в отличие от Принципов европейского договорного права (PECL) и Принципов международных коммерческих контрактов (PICC), затрагивают вопросы не только предпринимательских, но и непредпринимательских договоров. Например, в DCFR в зависимости от специфики субъектного состава фиксируются разные правила о несправедливых договорных условиях (unfair terms) (II.-9:403 -- II.-9:405). Таким образом, под влиянием фигуры потребителя в европейском праве формируется деление договоров на договоры: 1) где все стороны осуществляют предпринимательскую деятельность (business-to-business contract, B2B); 2) где есть предприниматели и потребители (contract between a business and consumer, B2C); 3) где стороны не осуществляют предпринимательскую деятельность (C2C или более точно: person-to-person contract, P2P) Jurcova M., Novotna M. European Contract Law. Trnavska univerzita v Trnave, Pravnicka fakulta, 2013. Pp. 26-28.. Исходя из этого, можно сделать вывод, что отечественная реформа договорного и обязательственного права 2015 г. вполне закономерно отразила деление договоров по специфике субъектного состава, что соответствует как ст. 2 ГК РФ, так и тенденции развития европейского договорного права.
Деление договорных обязательств предполагает разное правовое регулирование, т.е. регулирование предпринимательских обязательств отличается от непредпринимательских. В частности, как отмечает А. Е. Кирпичев, «предпринимательским обязательствам свойственно “дерегулирование”, т.е. отмена обязательных для всех иных случаев императивных норм. Чаще всего вместо общей нормы, действующей на любые иные обязательства, законодатель указывает на предпринимательские обязательства как на исключение, когда эта норма не должна применяться» Кирпичев А.Е., Кондратьев В.А. Предпринимательское право: курс лекций. М.: РГУП, 2017. С. 89 (автор параграфа -- А.Е. Кирпичев).. В этой связи общий подход о применении к обязательствам из корпоративных договоров норм об обязательствах не позволяет определить, нормы о каких именно обязательствах должны применяться.
Сторонники теории предпринимательского права чаще всего квалифицируют отношения из корпоративного договора как предпринимательские, обосновывая это тем, что корпоративное право является подотраслью предпринимательского права См.: Современное предпринимательское право: монография / отв. ред. И.В. Ершова. М.: Проспект, 2014. С. 128 (автор параграфа -- В.А. Лаптев).. Вместе с тем другие теоретики называют корпоративное право подотраслью гражданского права, поскольку корпоративные отношения прямо поименованы в ст. 2 ГК РФ и входят в предмет гражданского права См.: Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. М.: Статут, 2014. С. 51.. Данный теоретический спор влечет серьезные практические последствия, т.к. от его решения зависит круг применимых принципов и норм к отношениям, возникающим из корпоративного договора. В рамках первого подхода предполагается применение норм о предпринимательских обязательствах. В то же время, если придерживаться второго подхода, нельзя сделать однозначного вывода о том, какие нормы гражданского законодательства будут применяться: общие для непредпринимательских обязательств или специальные для предпринимательских обязательств, которые также содержатся в ГК РФ. Если теория предпринимательского права позволяет однозначно отвечать на вызовы современной практики заключения корпоративных договоров, то цивилистический подход порождает неопределенность.
Научные дискуссии не теряют своей актуальности в связи с тем, что в ГК РФ и специальных законах приводятся только фрагментарные упоминания о применении к отношениям из корпоративного договора норм о предпринимательских обязательствах, однако общий подход о возможности применения ко всем таким отношениям норм о предпринимательских обязательствах однозначно не закреплен.
Например, в ст. 310 ГК РФ содержатся правила, допускающие односторонний отказ от исполнения обязательства, если это предусмотрено ГК РФ, другими законами или иными правовыми актами. Однако, если исполнение обязательства связано с осуществлением предпринимательской деятельности хотя бы одной стороной, то для таких отношений право допускает дерегулирование, т.к. появляется возможность установить право на односторонний отказ еще и в договоре. Данные нормы являются показательными, поскольку фактически только в отношении ст. 310 ГК РФ Верховный Суд РФ высказался о возможности применения специальной предпринимательской нормы к отношениям, возникающим из корпоративных договоров. Так, в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 разъясняется, что «по смыслу статьи 67.2 ГК РФ условиями корпоративного договора может быть предусмотрено право на односторонний отказ от исполнения обязательств для любого из его участников» Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» // Российская газета. 2016. 5 декабря.. Подобное толкование, по сути, подводит любые отношения из корпоративных договоров (независимо от субъектного состава и от осуществляемой деятельности участников договора) под действие нормы о предпринимательском обязательстве. Несмотря на общую спорность применения в данном случае нормы о предпринимательском обязательстве, деятельность Верховного Суда РФ свидетельствует о стремлении внести ясность и единообразное применение права к корпоративным договорам, что не всегда прослеживается при толковании и применении иных норм о предпринимательских обязательствах.
Другой яркий пример связан с п. 5 ст. 406.1 ГК РФ, согласно которому правила статьи о возмещении потерь, которые стороны обязательства могут предусмотреть своим соглашением, действуя при осуществлении предпринимательской деятельности, применяются в случаях, если условие о возмещении потерь предусмотрено в корпоративном договоре. В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 (ред. от 07.02.2017) «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» // Российская газета. 2016. 4 апреля. поясняется, что «соглашение о возмещении потерь может быть заключено лишь сторонами, действующими при осуществлении ими предпринимательской деятельности (пункт 1 статьи 406.1 ГК РФ), а также лицами, указанными в пункте 5 статьи 406.1 ГК РФ». Таким образом, участники корпоративного договора прямо не указываются в качестве предпринимателей, однако на такие отношения фактически распространяется предпринимательское законодательство.