Материал: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

892

гражданином которого является предполагаемый исполнитель преступления, 
или участник Статута или, по крайней мере, признало компетенцию МУС (ст. 12). 
Именно в этом смысле можно говорить о компетенции ratione gentis, то есть 
о компетенции в зависимости от государства. Такое ограничение компетенции, 
присущее МУС, не существует для Международных уголовных трибуналов. Оно 
вызывает сожаление и, кстати, плохо согласуется с системой, в которой подсуд-
ными 

являются отдельные лица, а не государства

, в отличие от Международного 

суда ООН, где система признания юрисдикции Суда государствами имеет опреде-
ленные рациональные основания 

1

.

Эта система признания компетенции МУС государствами, к сожалению, ста-

ла политической ценой, которую пришлось заплатить за максимально широкий 
консенсус.

4.317.   

По состоянию на 31 октября 2007 г. участниками Статута были 105 госу-

дарств. А 15 февраля 2005 г. государство, не являющееся участником Статута, 
впервые признало компетенцию МУС на определенный период. Речь идет о Кот- 
д'Ивуар — эта страна признала компетенцию Суда в отношении преступлений, 
совершенных на ее территории с 19 сентября 2002 г., когда 800 военнослужащих 
попытались захватить власть. С тех пор Кот-д'Ивуар разделена на две части: юг 
контролируется правительственными силами, а север — повстанцами.

b)

   Компетенция Международных уголовных трибуналов 

и Международного уголовного суда 

4.318.   

Компетенция ratione materiae МТБЮ включает в себя военные пре-

ступления и преступления против человечности, в том числе геноцид (ст. 2–5) 
(см. выше, п. 4.103 и сл., 4.239 и сл.).

Она одновременно и шире, и у´же, чем компетенция Международных военных трибу-

налов в Нюрнберге и Токио.

Она является более широкой — потому что военные преступления, предусмотренные 

Уставом, вовсе не ограничиваются серьезными нарушениями женевского права, но рас-
пространяются и на серьезные нарушения гаагского права, которые не затрагивались 
Уставами Нюрнбергского и Токийского трибуналов. Кроме того, она даже шире того, что 
предусматривалось ст. 85 Дополнительного протокола I в смысле признания преступными 
ряда нарушений гаагского права, поскольку перечень серьезных нарушений, приводимый 
в ст. 3 Устава МТБЮ, носит характер примера и включает к тому же действия, не огово-
ренные в ст. 85.

Компетенция Трибунала шире и потому, что кроме преступлений против человечности 

stricto sensu (ст. 5), в нее входит и геноцид (ст. 4). «Этнических чисток» среди предусмотрен-
ных деяний нет, но они подходят под определение либо преступления против человечно-
сти, поскольку речь идет о «депортации», «преследованиях по политическим, расовым или 

1 

Ср.: David, E., «Th

  e International Criminal Court: What is the Point?»,

 in International Law: Th

  eory and Practice, 

Essays in Honour of Erik Suy

, ed. by K. Willems, Th

  e Hague, Nijhoff , 1998, p. 644.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

893

религиозным мотивам» или «других бесчеловечных актах» 

1

, либо геноцида — поскольку 

Генеральная Ассамблея ООН квалифицировала «этнические чистки» как «форму геноци-
да» (Резолюция ГА ООН A/Res. 47/121, 18 декабря 1992 г., преамбула, мотивировка 9).

В то же время ratione materiae МТБЮ более узкая, чем у Нюрнбергского и Токийского 

трибуналов, поскольку она не распространяется на преступления против мира.

4.319.    

Компетенция ratione materiae МУТР отличается от таковой МТБЮ тем, что 

«серьезные нарушения Женевских конвенций 1949 г.» (Устав МТБЮ, ст. 2) и нарушения 
законов и обычаев войны (

ibid.

, ст. 3) были заменены на нарушения общей для Женевских 

конвенций ст. 3 и Дополнительного протокола II (Устав МУТР, ст. 4). Совет Безопасности 
пожелал принять во внимание тот факт, что преступления, имевшие место в Руанде, были 
совершены в рамках вооруженного конфликта, носившего исключительно внутренний 
характер (ср. выше, п. 4.111).

4.320.    

Компетенция ratione materiae МУС шире и четче, чем таковая обоих 

Международных уголовных трибуналов. Она охватывает агрессию, геноцид, преступления 
против человечности и военные преступления (ст. 5–8).

При этом следует уточнить, что МУС сможет рассматривать дела о преступлении 

агрессии только тогда, когда оно будет определено Ассамблеей государств-участников 
и не раньше чем через 7 лет после вступления Статута в силу (ст. 5 в сочетании 
со ст. 121 и 123)! Как будто государства пожелали оставить за собой право еще в течение 
нескольких лет безнаказанно совершать преступление, по поводу которого Нюрнбергский 
трибунал не без пафоса заявил:

«Таким образом, развязывание агрессивной войны является не только преступлением между-

народного характера: это — тягчайшее международное преступление, отличающееся от других 

военных преступлений только тем, что включает их все» 

2

.

Что касается преступлений против человечности и военных преступлений, отме-

тим, что Статут определяет первые гораздо более четко и включает в число вторых те, 
что составляют правонарушение в случае немеждународного вооруженного конфликта 
(см. выше, пп. 4.116 и сл., 4.258 и сл.).

4.321.    

Как для Международных уголовных трибуналов, так и для Международного 

уголовного суда компетенция ratione personae ограничивается 

физическими

 лицами: 

исполнителями вышеперечисленных преступлений, их сообщниками и теми, кто подстре-
кал к их совершению (МТБЮ, ст. 6–7; МУТР, ст. 5–6; МУС, ст. 25 и 28). Их уставные доку-
менты не содержат положений, которые предусматривали бы возможность подвергнуть 
уголовному преследованию юридических лиц публичного или частного права или даже 
объявить преступными те или иные группы или организации подобно тому, как это было 
предусмотрено в Нюрнберге (Устав, ст. 9).

1 

Приведенный выше доклад Генерального секретаря ООН, S/25704, с. 14, п. 48.

2 

Procès, doc. off .

 p.  197.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

894

4.322.    

Компетенция ratione loci и ratione temporis МТБЮ ограничена только действия-

ми, совершенными на территории бывшей Югославии «между 1 января 1991 г. и датой, 
которую определит Совет [Безопасности] после восстановления мира (ст. 8 и резолюция 
Совета Безопасности 827 от 25 мая 1993 г., п. 2). Эта дата так и не была определена. Что 
касается Трибунала по Руанде, данная его компетенция распространяется на действия, 
совершенные в период с 1 января по 31 декабря 1994 г. как в самой Руанде, так и на тер-
ритории соседних государств (МУТР, ст. 1 и 8). Введя это положение в текст Устава, Совет 
Безопасности хочет показать, что Трибунал может рассматривать дела, связанные с:

планированием и подготовкой геноцида до 6 апреля 1994 г.;

—

действиями, совершенными на территории Руанды с 6 апреля 1994 г.;

—

действиями, совершенными в лагерях для беженцев, находящихся на территории 

—

соседних государств 

1

.

Совет Безопасности может, конечно, пересмотреть дату 31 декабря 1994 г., если сочтет 

это необходимым для того, чтобы учесть события, происшедшие после нее 

2

.

Руандийское правительство считает, что компетенцию ratione temporis Трибунала 

необходимо было установить с 1 октября 1990 г., что позволило бы ему рассматривать 
дела, связанные с массовыми убийствами, совершенными уже в тот период, а также 
с планированием действий, имевшим место до 1 января 1994 г. 

3

 Именно это предусма-

тривает органический закон Руанды № 8/96 от 30 августа 1996 г., касающийся судебного 
преследования преступления геноцида и преступлений против человечности, совершен-
ные с 1 октября 1990 г. 

4

Таким образом, Международные уголовные трибуналы, как и Международные воен-

ные трибуналы в Нюрнберге и Токио, являются судебными органами, функционирую-
щими только в определенных обстоятельствах, и должны прекратить свое существова-
ние вместе с событиями, вызывавшими их к жизни. Показательно, что п. 2 резолюции 
827 Совета Безопасности (в соответствии с которой и был учрежден Трибунал по бывшей 
Югославии) воспроизводит формулировку п. 2 резолюции 808 (принципиальное решение 
создать Трибунал). Однако имеется одно различие, ясно показывающее ограниченную сфе-
ру действия Трибунала — в этой резолюции указывается, что он был создан «с 

единствен-

ной

 целью судить лиц, которые, как предполагается, виновны и т.д…» (

курсив автора

) 

(ср. с исходным текстом резолюции 808, см. выше, п. 4.310).

В географическом плане компетенция обоих Международных уголовных трибуналов 

более ограничена, чем у Международного военного трибунала в Нюрнберге, созданного 
«для суда над военными преступниками, преступления которых не связаны с определен-
ным географическим местом» (Лондонское соглашение от 8 августа 1945 г., ст. 1), но это 
различие объясняется, с одной стороны, мировым характером войны 1940–1945 гг. и, 
с другой, — территориальной ограниченностью югославского и руандийского конфлик-

1 

См. выступление французского представителя 8 ноября 1994 г. на 3453-м заседании Совета Безопасности 

ООН, посвященном обсуждению резолюции 955.

2 

Id

., 

ibid.

3 

Rwanda, 

ibid.

4 

J. O.

 no 17, 1.IX.1996, pp. 26 ss.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

895

тов. Токийский трибунал также не вводил каких-либо ограничений географического 
характера.

4.323.    

Что касается МУС, его компетенция ratione temporis позволяет ему рассматри-

вать только дела о преступлениях, совершенных после вступления Статута в силу (ст. 11, 
п. 1). Если государство присоединяется к Статуту после его вступления в силу и если Суду 
ситуация не была передана Советом Безопасности, Суд сможет заняться разбирательством 
деяний, совершенных на территории этого государства или гражданами этого государства, 
только при условии, что соответствующие действия были совершены после вступления 
Статута в силу для данного государства (ст. 11, п. 2).

Если все эти условия соблюдены, нужно еще проверить — в отношении того, что 

касается военных преступлений, — не сделало ли соответствующее государство в момент 
присоединения к Статуту заявления о своем намерении отложить на 7 лет с момента 
вступления в силу Статута компетенцию МУС в отношении военных преступлений, совер-
шенных на его территории (ст. 124). Это ли не пример недоверия некоторых государств 
к Международному уголовному суду! Франция воспользовалась этой возможностью, когда 
ратифицировала Статут МУС 9 июня 2000 г. 

1

4.324.    

В случае конкуренции юрисдикций каждый из Трибуналов имеет 

приоритет

над национальными судебными органами — хотя они и могут рассматривать дела о выше-
упомянутых фактах, но обязаны передавать их производство Трибуналу, если получают 
соответствующий запрос (МТБЮ, ст. 9; МУТР, ст. 8). Этот вопрос не был конкретно огово-
рен в Уставах Международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио.

4.325.    

В противоположность Международным уголовным трибуналам МУС не поль-

зуется никаким приоритетом в части преследования предполагаемых исполнителей пре-
ступлений, предусмотренных Статутом, и рассмотрения их дел. Скорее, ситуация иная: 
Статут основан на принципе 

дополнительности 

МУС по отношению к национальным 

судебным органам (преамбула, абзац 10). МУС не должен принимать к производству 
любое дело, переданное ему Прокурором, если по нему уже проводилось или проводится 
расследование, возбуждено преследование или вынесено судебное решение (ст. 17, п. 1, 
и ст. 20, п. 3, a contrario).

Однако если начатые государством процессуальные действия носят, как представляет-

ся, символический характер или не отражают реального намерения обеспечить пресечение 
соответствующих действий, МУС имеет основания взяться за рассмотрение подобных дел 
(ст. 17, п. 2, и ст. 20, п. 3).

Это ограничение способности Суда заниматься разбирательством дел о преступлени-

ях, предусмотренных Статутом, лишает его символической власти, которая является атри-
бутом учреждения, призванного пресекать преступления, которые в силу своей тяжести 
затрагивают все международное сообщество. Поэтому МУС используется, так сказать, для 
затыкания дыр в организации международного сообщества.

1 

См. сайт Французской коалиции за МУС: www.ccfd.asso.fr/actualite/breves53.html. 

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

896

4.326.    

В то время как Международные уголовные трибуналы являются вспомога-

тельными органами Совета Безопасности, поскольку они были учреждены по его реше-
нию (Устав ООН, ст. 29), МУС выступает как международная организация 

1

, созданная 

посредством договора и обладающая внутренней и международной правосубъектностью 
(Статут, ст. 4), которая позволила ему заключить соглашение о связи с ООН (ст. 2) 
в 2004 г. 

2

.

Несмотря на свою автономность, МУС находится под опекой Ассамблеи 

государств-участников, функции которой состоят, среди прочего, в определении бюджета 
Суда, обозначении для Президиума, Прокурора и Секретаря общих направлений адми-
нистрирования Суда (ст. 112), увеличении числа судей, если того требует работа (ст. 36, 
пп. 1–2) и т. д.

Бюджет Международных уголовных трибуналов выделяется из регулярного бюджета 

ООН (Устав, ст. 32/31), бюджет МУС формируется из взносов государств-участников 
в соответствии с согласованной шкалой начисленных взносов, основанной на шкале, при-
нятой Организацией Объединенных Наций для ее регулярного бюджета, и скорректиро-
ванной в соответствии с принципами, на которых эта шкала основывается (ст. 115 и 117), 
а также из средств, предоставляемых ООН, особенно когда ситуация передается МУС 
Советом Безопасности (ст. 115, b).

4.327.    

Устав МТБЮ (ст. 31) и Статут МУС (ст. 3, п. 1) устанавливают местопребывание 

этих учреждений в Гааге, а в Уставе МУТР не указывается место проведения его заседаний. 
Резолюция 955 (п. 6) уточняет только, что Генеральный секретарь должен выбирать место 
работы Трибунала 

«на основании критериев справедливости, а также экономии и организационной эффек-

тивности».

При этом Совет Безопасности должен будет одобрить этот выбор, но Трибунал может 

заседать и в другом месте, если сочтет это необходимым для того, чтобы эффективно 
выполнять свои функции.

Руандийские власти высказали пожелание, чтобы Трибунал заседал в Руанде 

3

, но ООН, 

несомненно, опасалась, что это повлияет на нормальный ход его работы 

4

. В конечном сче-

те было решено, что Трибунал будет заседать в городе Аруша в Танзании 

5

.

1 

Rolf Lüder, S., «Th

  e legal nature of the ICC and the emergence of supranational elements in international criminal 

justice», 

RICR

, 2002, pp. 79–92.

2 

Док. ООН A/58/874, приложение.

3 

См. выступление представителя Руанды 8 ноября 1994 г. на 3435-м заседании Совета Безопасности ООН. 

4 

См. предварительный доклад Комиссии независимых экспертов: документ ООН S/1994/1125, 4 октября 

1994 г., с. 30, п. 138.

5 

Рез. СБ ООН S/Rés. 977, 21 февраля 1995 г.