В настоящее время наиболее распространенным вариантом установления страхового стажа в случаях отказа пенсионного органа в назначении страховой пенсии по этой причине является предъявление в суд иска о признании незаконным подобного решения. Это подтверждается подавляющим большинством судебных дел, где в порядке гражданского судопроизводства исследуются вопросы состава и длительности стажа. При этом, как свидетельствует практика, лицу не всегда требуется доказать в суде право на пенсию - страховой стаж может быть подтвержден и при отрицательном исходе судебного разбирательства [17]. Такой подход обусловлен типовыми процессуальными требованиями, предъявляемыми к средствам доказывания с учетом их относимости, допустимости и достоверности.
Вместе с тем в отдельных случаях указанные критерии требуют специального пояснения. Так, в судебной практике сложилось убеждение о признании недопустимыми доказательствами (ст. 60 ГПК РФ) свидетельских показаний, направленных на подтверждение специального страхового стажа (стажаработы по специальности), что, по мнению судов, вытекает из положений ч. 3 ст. 14 Закона о страховых пенсиях. Однако эта позиция нуждается в определенном пересмотре, если принять во внимание толкование норм указанного Закона.
Следует подчеркнуть, что понятие «характер работы» (ч. 3 ст. 14 Закона о страховых пенсиях) пенсионным законодательством не раскрывается. Однако, учитывая положения абз. 10 ч. 2 ст. 1 Трудового кодекса РФ, регулирование отношений по обязательному социальному страхованию (включая пенсионное) относится к числу задач трудового законодательства, т.е. они, по мнению законодателя, включатся в предмет трудового права и считаются непосредственно связанными с трудовыми. Подобная коллизионная взаимосвязь хотя и вызывает критику [18], но на настоящий момент формально допускает прямое применение норм трудового права к отношениям по обязательному пенсионному страхованию, в том числе в части страховых пенсий (ст. 2 Закона о страховых пенсиях). Содержание понятия «характер работы», между тем, раскрывается в абз. 8 ч. 2 ст. 57 Трудового кодекса РФ как «подвижной, разъездной, в пути или другой...» Если исходить из этого, то оказывается вполне объяснимой позиция законодателя о запрете подтверждать свидетельскими показаниями, например, нахождение застрахованного лица в пути или в разъезде в соответствующий момент или отрезок времени, поскольку по объективным причинам достоверность такой информации ничтожна. Однако, учитывая изложенное, полагаем, формулировка ч. 3 ст. 14 Закона о страховых пенсиях вовсе не означает, что нельзя считать допустимыми и достоверными сведения, полученные от свидетеля о содержании трудовой функции лица в спорный период времени. Таким образом, при подтверждении специального страхового стажа свидетельские показания могут и должны применяться наряду с другими средствами доказывания.
Своеобразная ситуация складывается в отношении страхового стажа в связи с принятием Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 243-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации в связи с передачей налоговым органам полномочий по администрированию страховых взносов на обязательное пенсионное, социальное и медицинское страхование» [19], ст. 3.1 которого предусматривает списание недоимок и задолженностей по страховым взносам, образовавшимся в период исполнения обязанностей по их взиманию государственными внебюджетными фондами (7 лет - с 1 января 2010 г. по 31 декабря 2016 г.). Нужно обратить внимание на то, что целью изменения администратора страховых взносов стала подчеркнутая Президентом РФ необходимость в укреплении платежной дисциплины в этой области, которую, вероятно, социальные фонды не обеспечивали. Но образовавшиеся в период их работы по формированию страховых средств финансовые упущения в связи с недобросовестностью страхователей сделали потерпевшими и, по существу, заложниками этой ситуации именно граждан. Действующее же пенсионное законодательство не предлагает никаких решений для этих ситуаций. Таким образом, стандартное развитие пенсионной процедуры для данных лиц окажется невозможным, а образовавшаяся правовая девиация требует только судебного разрешения. При этом желательно, чтобы арсенал используемых средств был максимально широким.
Есть ли в подобных случаях возможность для установления страхового стажа в порядке искового производства? В рамках рассмотрения исков об оспаривании отказа в назначении пенсии такая возможность, безусловно, сохраняется. Однако для реализации такого варианта лицу прежде всего необходимо достичь установленного законодательством возраста и обратиться в пенсионный орган именно с целью получить официальный отказ в назначении страховой пенсии. Это само по себе порождает существенные риски для заинтересованного лица в положительном исходе процесса.
Вариант иска о понуждении страхователя к уплате страховых взносов в данной ситуации, как правило, неэффективен, учитывая, что недобросовестные страхователи вряд ли сохранят возможность предъявить требования к надлежащему ответчику по делу (организация может быть ликвидирована, может измениться учредитель на заведомо неплатежеспособного вместе с местонахождением юридического лица и т.п.).
Поэтому единственным доступным и целесообразным методом в этом случае следует рассматривать именно особое производство об установлении фактов, имеющих юридическое значение, когда это касается указанного временного периода. Однако судебная практика в этом отношении, безусловно, должна быть скорректирована (с учетом озвученных ранее условий) в пользу допустимости применения такого средства подтверждения страхового стажа для заинтересованных лиц. При этом условия для принятия заявления к рассмотрению в соответствующем производстве, предусмотренные ч. 3 ст. 263, ст.ст. 265, 267 ГПК РФ, полностью выполняются.
Во-первых, в этих случаях нет спора о праве, поскольку, с одной стороны, заявитель имеет статус застрахованного лица (а не пенсионера в силу отсутствия факта-основания), т.е. он находится в организационно-финансовых правоотношениях, с другой - здесь отсутствует надлежащий ответчик. Если игнорировать эти обстоятельства, то в равной мере нельзя было бы допускать, например, и установление в особом производстве фактов иждивения или родства, которые, в частности, являются элементом фактического состава, определяющего право на страховую пенсию по случаю потери кормильца. Однако судебная практика, как известно, свидетельствует об обратном.
Во-вторых, рассматриваемый факт (страховой стаж), очевидно, имеет юридическое значение не только для пенсий, но и для страховых пособий, а целью обращения является приведение застрахованным лицом данных индивидуального учета в системе обязательного пенсионного страхования в соответствие с фактическими обстоятельствами.
В-третьих, устанавливаемый факт не может быть подтвержден документами, поскольку последние в силу норм закона и подзаконных нормативных правовых актов признаны утратившими функцию средства доказывания соответствующих обстоятельств.
Более сложным является вопрос об установлении такого юридического факта, как ИПК. То, что ИПК относится к числу материальных условий, связанных с правом на страховую пенсию по возрасту, сомнений вызывать не может. Это непосредственно зафиксировано в ст. 8 Закона о страховых пенсиях. Тем не менее сложность заключается в том, что это условие в целом нестандартно для права социального обеспечения, поскольку представляет собой числовой итог последовательных математических действий (ч.ч. 10, 11 ст. 15 Закона о страховых пенсиях). Все ранее использовавшиеся в пенсионном законодательстве коэффициенты оказывали влияние только на размер обеспечения, но не связывались с возникновением права на него. Достаточно привести примеры с индивидуальным коэффициентом пенсионера, введенным в 1997 г., или коэффициентом валоризации расчетного пенсионного капитала, которые были призваны персонифицировать именно величину пенсионного обеспечения.
Новый подход в противовес принципу адресности, по сути, инициировал метод избирательного пенсионирования, где главенствует ценз величины дохода лица в период трудовой деятельности, как правило, объективно от него не зависящий, и экстраполируется на фактический состав, определяющий субъективное право на пенсию. Сейчас не имеет смысла обсуждать обоснованность или ее отсутствие в существовании указанного юридического условия: действующий закон требует исполнения. Гораздо важнее, полагаем, предложить модель, которая позволит гражданам обеспечить реальную защиту их прав в существующей правовой ситуации.
Прежде всего необходимо констатировать, что в судебной практике постепенно возрастает количество дел, связанных с установлением факта ИКП и его величины, причем некоторые из них имеют положительный исход для граждан [20]. Однако в подавляющем большинстве эти вопросы разрешаются косвенным образом в исковом производстве по требованиям о признании незаконным отказа в назначении пенсии (перерасчете размера пенсии) путем подтверждения общего трудового стажа, применяемого для исчисления расчетного пенсионного капитала.
Непосредственно же дела об установлении ИПК, формируемого за счет персонифицированных страховых взносов (с 1 января 2002 г.), пока немногочисленны и чаще завершаются отказом в удовлетворении исковых требований. Тем не менее в практике встречаются дела, в которых подтверждается только страховой стаж, а ИПК остается неким сопряженным фактом, не требующим специальных доказательств, исчисления, и устанавливается по умолчанию [21]. Подобный подход, конечно, весьма либерален и, хотя отвечает интересам граждан, не является общепризнанным, ведь страховой стаж и ИПК имеют абсолютно равное юридическое значение. При этом страховой стаж не может обусловить наличие ИПК и тем более его размер. Однако вполне допустим обратный вариант, когда ИПК (не прямо, а опосредованно) может стать доказательством страхового стажа. Таким образом, в подобных делах принципиальное значение должны иметь предмет исковых требований и верное определение предмета доказывания, включая последующее отражение в судебном решении этих двух фактов отдельно друг от друга.
Другая возможность установления ИПК в порядке искового производства возможна, на наш взгляд, в рамках упоминавшегося иска о понуждении страхователя к исполнению обязанности по уплате страховых взносов. В этом случае на основании ст. 18 Федерального закона от 1 апреля 1996 г. № 27-ФЗ «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования» [22] и п. 2 ст. 14 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации» [23] застрахованное лицо вправе предъявить указанные требования к страхователю. Конечно, здесь возникает несколько условий. В-первых, страхователь не должен быть ликвидирован, поскольку необходим надлежащий ответчик по делу. Во-вторых, требуется привлечение к делу в качестве третьего лица соответствующего территориального отделения Пенсионного фонда РФ. В-третьих, лицо должно иметь надлежащие доказательства правового основания выполнения трудовой деятельности в пользу страхователя и получаемого от него вознаграждения. Наконец, в-четвертых, требуется расчет сумм, в отношении которых осуществляется понуждение страхователя, а также возложение судом на третье лицо обязанности произвести учет на индивидуальном лицевом счете застрахованного лица присужденного объема страховых взносов с преобразованием их в ИПК. Безусловно, в таком деле может возникать масса нюансов (например, формальное существование организации при отсутствии у нее реальных денежных средств, ее нахождение в процедуре банкротства и др.), препятствующих установлению актуальной величины ИПК и учету средств на индивидуальном лицевом счете.
Так или иначе, полагаем, что ИПК в обоих видах исков при признании обоснованности требований должен считаться установленным на минимально необходимом на соответствующий год уровне, если только конкретная его величина не доказана истцом на основе его расчетов. Причем фиксация в судебном решении размера ИПК обязательна, поскольку направлена на исключение в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ возможности предъявления нового иска (о перерасчете пенсии). Издержки Пенсионного фонда от исполнения подобного решения необходимо относить на общие расходы по выплате страховых пенсий, что в полной мере согласуется с приведенной ранее правовой позицией Конституционного Суда РФ [15].
Допустимо ли устанавливать ИПК в порядке особого производства об установлении фактов, имеющих юридическое значение? Ответ на этот вопрос должен быть утвердительным в случаях ликвидации страхователя (работодателя) или прекращения деятельности предпринимателем, а также за периоды, когда невозможно взыскание недоимок и задолженностей в соответствии с законодательством РФ. Но это допустимо только в отношении периодов, которые имели место после введения в РФ индивидуального учета в системе обязательного пенсионного страхования (по данным конкретного субъекта федерации). Иным путем (т.е. в исковом порядке) этот юридически значимый факт установить будет невозможно, с одной стороны, в силу отсутствия надлежащего ответчика, с другой - по причине лишения законодателем легальности любых документов лица, кроме сведений индивидуального учета. Очевидно, что спор о праве в подобных случаях отсутствует, поскольку отдельный факт вне фактического состава не может порождать обоснованное правопритязание в отношении пенсии. Цель же установления этого факта заключается в ином: в приведении застрахованным лицом данных индивидуального учета в системе обязательного пенсионного страхования в соответствие с фактическими обстоятельствами. При этом считаем недопустимым ограничение прав граждан на установление факта ИПК в порядке особого производства только по той причине, что лицо не достигло установленного возраста и не может получить официальный отказ в назначении пенсии для его последующего оспаривания. Озвученные предложения, несомненно, требуют скорейшей реализации в правоприменительной практике.
С учетом изложенного, завершая рассмотрение поднятой темы, целесообразно сделать краткие выводы.
1. Установление фактов, имеющих значение при определении права на страховую пенсию по возрасту, может осуществляться в порядке искового или особого производства с учетом материальных и процессуальных условий, некоторые из которых приведены в настоящей работе.