Проект многонациональной советской литературы как нормативный проект мировой литературы (с имперскими импликациями)
Сузи К. Франк
Аннотация
Статья посвящена обзору современных концепций «мировой литературы» и сопоставлению их с представлением о многонациональной советской литературе, выработанным в литературоведении СССР. Методологические подходы к осмыслению «мировой литературы» разделяются на описательные, ориентированные на учет всего эмпирического разнообразия национальных литератур, и нормативные, предлагающие некий идеал или образец объединительных процессов. На этой основе проект советской многонациональной литературы причисляется к нормативным, причем имеющим в определенных аспектах (доминирование русского языка и русской литературы) принудительный, т.е. имперский характер.
Ключевые слова: многонациональная советская литература, теории мировой литературы, этическая нормативность концептов мировой литературы, концепт гуманизма в теории литературы.
Annotation
Project of multi-national soviet literature as a normative project of world literature (with imperial implica tions)
Susanne K. Frank, Humboldt University of Berlin (Berlin, Germany)
The article offers a brief outline of the methodological foundations of the concept of multinational Soviet literature, developed in the USSR literary criticism. As a pro ject of the Stalin era, i.e. times when internationalism of the 1920s was replaced with the concept of socialism in one country, multinational Soviet literature is primarily aimed at creating literature as a single diversity. The difference between national liter atures was not to be eliminated, but accentuated and simultaneously leveled out through the thesis about the general historical teleologically directed development, whose vanguard represented socialist realism. The project implied that nationality did not matter. Only a person and their humane qualities were valuable. The goal of mul tinational Soviet literature was primarily to spread a kind “proletarian” humanism, in its specific understanding. The Soviet project is compared with modern concepts of “world literature”, whose methodological approaches are divided into descriptive, fo cused on accounting for the entire empirical diversity of national literatures (P. Kaza- nova, F. Moretti), and regulatory, offering a certain ideal or sample of a unifying pro cesses (J.W. Goethe, K. Marx, E. Auerbach, D. Damrosh, P. Chi, J.-L. Nancy). For example, David Damrosh, the most popular American theorist of world literature to day, separates “good” and “real” world literature from “bad” and “low-quality”. He distinguishes regional or local literature, with its potential to become world literature, from the “global literature” of bestsellers, which he finds uninteresting because it is a simple product of the global market and has lost touch with the cultural homeland. In his definition of world literature, P. Chi contrasts the actively normative concept of mondialization (J.-L. Nancy), giving the opportunity to promote or, if necessary, resist unwanted developments and (re)produce new meanings, with the world globalization, caused by the dynamics of capitalism. Summing up, we can say that all modern regu latory approaches share with the model of Soviet literature the understanding of litera ture as an instrument of education in the paradigm of universal values of “humanism”. On this basis, the project of the Soviet multinational literature is also ranked as nor mative, having in certain aspects (the dominance of the Russian language and Russian literature) compulsory, i.e. imperial character.
Keywords: multinational Soviet literature, theory of world literature, ethical nor- mativity of world literature concepts, concept of humanism in literary theory.
Вступление
Советская многонациональная литература представляет собой сего дня предмет прежде всего исторического интереса. Хотя следы этого проекта очевидны - в продолжающемся существовании таких журналов, как «Дружба народов», в распространении русского языка как литературного в иноязычных регионах бывшего СССР сам проект принадлежит прошлому, и никто не собирается его возрождать. А если он становится предметом научного обсуждения, то, скорее всего, с постколониальной точки зрения в связи с исследованием колониального или имперского характера советской культурной политики.
Имперские аспекты советской многонациональной литературы интересуют меня тоже - я уже писала об амбивалентности имперских и антиимперских аспектов этого проекта. Но в данной статье хочу предложить, на первый взгляд, неожиданный подход: я попробую взглянуть на советскую многонациональную литературу в свете концепта мировой литературы, выявить ее любопытные аспекты в сопоставлении с актуальными теориями мировой литературы и впоследствии задаться вопросом об отличии советского проекта от это го концепта и о природе его «имперскости».
1. «Многонациональная советская литература» - концепт мировой литературы?
Многонациональная советская литература, на первый взгляд, не относится к теориям мировой литературы. Как проект сталинских 1930-х гг., т.е. времен замещения интернационализма 1920-х гг. концептом социализма в одной стране, многонациональная советская литература прежде всего направлена на создание советской литера туры как единого многообразия. Разница между отдельными национальными литературами не должна была стираться, она должна была акцентироваться и в то же время нивелироваться с помощью тезиса о всеобщем историческом телеологически направленном развитии.
Понятие «мировая литература» в эти годы часто связывалось с буржуазной словесностью, например в докладе Карла Радека на съезде писателей 1934 г., и противопоставлялось «революционной» или «пролетарской», литературе, в результате чего противостояли друг другу два концепта мировой литературы: нормативный концепт революционной литературы и «мировая литература» - понятие, которое чаще всего употреблялось для обозначения буржуазной литературы, детерминированной законами мирового рынка.
Позиция М. Горького, возглавившего первый всесоюзный съезд писателей, сильно отличалась от позиции Радека в двух отношениях (и в конечном итоге именно она определила дальнейшую судьбу многонациональной советской литературы): во-первых, Горький сфокусировался исключительно на советской литературе и не противопоставлял ей негативный образ мировой литературы. Во-вторых, в горьковском определении советской литературы многое корреспондирует с его более ранними размышлениями по поводу дидактически-издательского проекта всемирной литературы.
Понимая «всемирную литературу» как инструмент воспитания гуманизма, помогающий осознавать conditio humana в принципе [1. С. 274-281], Горький писал в 1918 г. - пока еще совсем в духе экзистенциальной философии - что всемирной литературы как таковой нет («потому что нет еще языка единого для всех»), но всем национальным литературам свойственна общая тематика, единство общечеловеческих чувств, мыслей, идей, единство священного стремления человека к счастию, свобода духа, единство отвращения к несчастиям жизни, единство надежд на возможность лучших форм бытия и, наконец, .. жажда чего-то неуловимого словом и мыслью, едва уловимого чувством, - таинственного чего-то, чему мы дали бледное имя - красота и что цветет в мире - в наших сердцах - все более ярко и празднично [1. С. 275].
Далее он замечает, что задача новой литературы состоит в том, чтобы привести читателей всех стран к осознанию этой общности, этого всечеловеческого братства Все выделения в тексте - автора статьи.:
Художественная литература, живая и образная история подвигов и ошибок, заслуг и заблуждений наших предков, обладая могучей способностью влиять на организацию мысли, смягчая грубость инстинкта, воспитывая волю, должна, наконец, исполнить свою планетарную роль, - роль силы, наиболее крепко и глубоко изнутри объединяющей народы сознанием общности их страданий и желаний, сознанием единства их стремления к счастью жизни разумной и свободной [1. С. 280].
Область литературного творчества - Интернационал духа, и в наши дни, когда идея братства народов, идея социального Интернационала превращается, по-видимому, в действителыюсть, в необходимость, - в наши дни необходимо приложить все усилия для того, чтобы усвоение спасительной идеи всечеловеческого братства развивалось возможно быстро, проникая в глубины разума и воли масс [Там же].
На мой взгляд, «многонациональная советская литература» в 1930-е гг. непосредственно основывается на более раннем проекте, исходит из него, разделяя свойственный ему нормативный подход и зада чу распространения гуманистических, т.е. общечеловеческих и не партикулярных (национальных), ценностей. И даже там, где концепт многонациональной советской литературы якобы территориально ограничивается, оказывается, что это ограничение непринципиально. Ведь он не исчерпывается только тем, чтобы выдвинуть идею «единства в многообразии» Ср. «Историю советской многонациональной литературы» [2] с формулой «многообразие в единстве» (и по пути к единству). и способствовать возрождению многообразия национального при условии высшего советского единства, он еще и отличается неограниченной интегративностью и экспансивностью.
Экспансивность можно увидеть в основополагающем тезисе о единстве исторического развития всех литератур мира по одной оси, авангард, или острие, которого, как предполагалось, представляла собой советская литература и ее доминирующий стиль социалистиxеского реализма. Эта предпосылка позволяет или даже требует возможности включения не только тех литератур, которые уже являются частью литературы всего Советского Союза, но и всех остальных. Подобная итеративность обусловливалась и возможностью развития и воскрешения всех локальных / национальных литератур мира на основе осознания «единства исторических задач, решаемых всеми народами (Советского Союза)», и с помощью единства творческого направления, т.е. соцреализма [2. Т. 1. С. 25] Ср. как Г.И. Ломидзе, хотя и имплицитно, описывает «подлинное национальное возрождение» [3. С. 37] с помощью метасюжета: истории о гибели и воскрешении нацио-нальных культур в советском духе, главным приемом которого является контрастное сопоставление прошлого с настоящим [Там же. С. 47]. «Свое» для «национально ограниченного» человека - узко для советского человека: «советская Родина» вопринимается «в единстве с тем краем, где он впервые открыл глаза». «Чувство любви к большой советской земле делает близким все, с чем ассоциируется трепетное и дорогое понятие Родины» [3. С. 31]. Об (пред)истории советской многонаци-ональной литература см. у того же Г. Ломидзе («По пути к творческому единству» [2. Т. 1..
Работы Георгия Ломидзе, с 1955 по 1988 г. заведующего кафедрой «Литературы народов Советского Союза» в Институте мировой литературы Академии наук СССР, опубликованные в течение десятилетий, снова и снова демонстрируют двойной смысл понятия «советская многонациональная литература», с одной стороны, как инструмента концептуализации советской литературы - наднациональной литературы советской «родины», литературы, способствующей советскому патриотизму , а с другой - как инструмента советского интернационализма, понятие которого имплицирует принципиальную возможность экспансии советского мира на весь мир:
Советский человек не делает выбора между народами. <...> Идеология интернационализма, равенства и свободы нации открывает им души незнакомых людей, дает возможность рассмотреть <.> в каждой нации все то лучшее, прогрессивное, самобытное, чем она располагает [3. С. 49-50].
Поэту-интернационалисту чужды недружелюбие и неприязнь к американскому народу [Там же. С. 53].
Неслучайно и определение задач интернационального нарратива оказывается параллельно задаченарратива многонационально го, а именно показать, что национальность в конечном счете не имеет значения, национальность не представляет собой ценности - ценны только человек и его гуманные качестваС. 7-94]): «Становление советской многонациональной литературы началось еще задолго до революции - по крайней мере в тех регионах, где уже развивалась письменная худоественная литература. Оно началось со взаимосвязями между русской и национальными литературами, причем русская литература дала пример другим литературам», и задолго до определения концепта многонациональной литературы. Развитие началось сразу после революции, примером чему служит рассказ «Аджар» киргизского автора К. Баялинова о похищенной девушке, которая побежала и впоследствии погибла. «Пафос повести в том, что к прошлому нет возврата» [2. Т. 1. С. 16]. Примеры - Альфонсас Беляускас «Мы еще увидимся, Вильма!» и «Товарищ Ганц» А. Рекемчука с героем Санькой Рымаревым: военные сюжеты, в которых некоторые немцы оказываются прекрасными людьми [3. С. 64-73].. Цель многонациональной советской литературе состоит, в первую очередь, в распространении гуманизма.
Давайте рассмотрим этот сегодня почти забытый концепт в кон тексте актуальных подходов к очень популярной в современном литературоведении теме мировой литературы!
3. Концепты мировой литературы?
В современной теории литературы дискуссия о понятии «мировая литература» - одна из самых оживленных: это, конечно, нужно понимать в контексте глобализации и все нарастающего всемирного потока миграции. Интересно, насколько определения мировой литературы сегодня расходятся и конкурируют между собой.
В общем можно различить подходы, считающие литературу самостоятельной динамичной системой, и взгляды, исходящие из де терминированности литературы факторами культурно-исторического, социально-политического и экономического контекста. С другой стороны, подходы, претендующие на дескриптивность и якобы довольствующиеся нейтральным анализом, противостоят нормативным подходам, понимающим и пропагандирующим мировую литературу как проект общекультурного значения. Чаще всего эти нормативные подходы тоже претендуют на объективность предпосылок, на которых они основаны, но они не довольствуются анализом, они выполняют миссию.
Поскольку, на первый взгляд, трудно сказать, какой подход в данный момент доминирует не только в западной, но также и в российской дискуссии (если она есть) Самое свежее в этой области - статья Н.Т. Пахсарьян, профессора МГУ, «Современные дискуссии о концепции мировой литературы в художественно-филологическом романе-диалоге Ж. Давида» (2014) [4]. Н.Т. Пахсарьян может ссылаться лишь на две моно-графии: В.А. Аветисяна «Гете и проблемы мировой литературы» (1980), на основе которой автор защитил диссертацию в 1987 г., и С.В. Тураева «Гете и формирование концепции мировой литературы» (1989)., давайте посмотрим подробнее на конкурирующие точки зрения, не забывая при этом о замысле статьи: выяснить позицию и специфику концепта «советской много национальной литературы» в контексте теорий мировой литературы.
Интенсивно обсуждаемое исключение из актуальной дискуссии о мировой литературе представляет собой исследование Паскаль Ка занова «Всемирная республика литературы» [5] (Republique mondiale des lettres - дословно скорее «республика ученых» или «республика духа»), которое, как практически единственная реплика в современной западной дискуссии, было переведено на русский язык практически сразу, в 2003 г. [6]. Французская исследовательница, предпосылки мышления которой сродни системным размышлениям Ю.Н. Тынянова и его последователей, представителей рецептивной эстетики, исходит из существования «мировой республики литера туры», живущей по своим собственным законам, несмотря на то что судьба каждого автора всегда и везде детерминирована условиями политического, социального и геополитического контекстов. Но динамика республики определена собственными, внутренними, чисто эстетическими законами: например, тот факт, что когда-то французский язык «победил» латынь, обусловлен «высочайшей и сложной олитературенностью французского, позволившей выдержать конкуренцию с языком Цицерона» [6. С. 74]. Именно победа в этой борьбе сделала французский язык кумиром евроцентричного мира и способствовала, как полагает Казанова, тому, что именно Париж стал столицей республики мировой литературы.