Роль иеродьякона Феодосия в «деле» патриарха Никона
Наталия Геннадьевна Мозгунова
Кафедра истории России
Московский педагогический государственный университет
Статья посвящена участию оппозиционно настроенной части высшего духовенства в формировании «дела» патриарха Никона. Основное внимание в работе автор уделяет материалам следственных дел иеродьякона Феодосия.
Ключевые слова и фразы: дело патриарха Никона; ссылка; иеродьякон Феодосий; донские казаки; духовный отец С. Разина; оппозиция.
Hierodeacon Theodosius's role in patriarch Nikon's “case”
Nataliya Gennad'evna Mozgunova
The author studies the participation of senior clergy's opposition-minded part in Patriarch Nikon's “case” formation, and pays special attention to the materials of hierodeacon Theodosius's investigative cases.
Key words and phrases: Patriarch Nikon's case; exile; hierodeacon Theodosius; Don Cossacks; spiritual father of S. Razin; opposition.
Многогранной деятельности патриарха Никона посвящена обширная литература. Вместе с тем остаются проблемы, требующие специального изучения, в частности, вопрос о роли оппозиционно настроенной части высшего духовенства в формировании «дела» патриарха Никона и ее влиянии на судьбу опального патриарха, находившегося в ссылке. Так, анализ роли иеродьякона Феодосия в «деле» патриарха Никона позволяет рассмотреть определенную логику действий церковной оппозиции в указанный период.
Конфликт Никона с царем за сохранение самостоятельности и привилегий церкви закончился его уходом с патриаршей кафедры и последовавшей за тем опалой: 10 июля 1658 г. Никон «дал место цареву гневу» - оставил патриарший престол и уехал в Воскресенский монастырь. По утверждению клирика И. Шушерина, составившего жизнеописание патриарха Никона, иеродьякон Феодосий впервые появился в Воскресенском монастыре именно в этот период [7, с. 36, 37]. По его свидетельству, Феодосий, живший ранее у Крутицкого митрополита Питирима ? личного врага Никона [14, с. 47-52] - быстро вошел в доверие к Никону. Он говорил патриарху о митрополите Питириме «много зла, называя его мучителем и блудником» [7, с. 37]. Никон иеродьякону Феодосию не только «благоволил жить в братстве», но и по просьбе того, «не ведая коварства», взял с собой в Крестный монастырь [Там же, с. 37-39]. Когда во время поездки Никон почувствовал себя плохо, то подозрение в попытке отравления опального патриарха пало на иеродьякона Феодосия.
Никон поручил находившимся при нем слугам провести следствие, что и было сделано с явным пристрастием: подозреваемых - Феодосия и его сообщника - портного мастера Тимошку Гаврилова - многократно пытали. В результате расследования Феодосий написал патриарху повинную, в которой он признался, что пытался отравить Никона по поручению Крутицкого митрополита Питирима и Чудовского архимандрита Павла [4, ч. 1, с. 95, ч. 2, с. 497-504; 16, д. 140, ч. 1, л. 295а]. Никон обвинил указанных иерархов церкви в покушении на его жизнь: 7 июня 1660 г. направил из Крестного монастыря царю отписку о попытке его отравления, а 28 июня этого же года в письме боярину Н. А. Зюзину описал подробности происшествия [4, ч. 1, с. 95, ч. 2, с. 497-504; 16, д. 140, ч. 1, л. 295а, 266-268, 283-290; 18, с. 189, 190].
Иеродьякон Феодосий с сообщником, а также материалы следствия по их делу, были отправлены в Москву. По указу царя Алексея Михайловича 5 сентября 1660 г. было проведено новое расследование [4, ч. 1, с. 95, ч. 2, с. 497-504; 16, д. 140, ч. 1, л. 295а, 266-268, 283-290]. Согласно официальной версии царских следователей, иеродьякон Феодосий, не выдержав пыток патриарших слуг, оговорил себя, а покушения на жизнь Никона в данном случае не было [Там же]. Но по утверждению И. Шушерина, противоречившему официальной версии, попытка покушения все-таки была доказана следствием: Феодосий «вину во всем принес», и царь прислал к патриарху в Воскресенский монастырь окольничего Р. Стрешнева спросить, что «сделать дьяку Феодосию: смертною ли казнью казнити… или в дальнюю ссылку сослати, или свободному бытии…?». Никон ответил, что пусть «о дьяконе том великий Государь укажет по своей воле» [7, с. 39, 40].
Позже Никон, в ходе суда над ним на Соборе 1666 г., в присутствии вселенских патриархов вновь обвинил Крутицкого митрополита Питирима и Чудовского архимандрита Павла в организации попытки отравления. Представителям церковной иерархии пришлось защищаться и на очередном заседании Собора предъявлять материалы сыскного дела иеродьякона Феодосия [12, с. 358]. иеродьякон феодосий патриарх никон
В историографии нет однозначного ответа на вопросы: была ли попытка покушения на жизнь Никона; имели ли иерархи отношение к этому делу; каковы последствия данного события для иеродьякона Феодосия?
Так, по мнению Н. И. Субботина, «черный дьякон Феодосий сделал попытку отравить его» [24, с. 46, 47]. Н. А. Гиббенет, исследовавший материалы «дела патриарха Никона», пришел к выводу, что подозреваемые оговорили себя, не выдержав пыток патриарших слуг, которые пытались угодить патриарху - «замешать в это дело лиц, влиятельных, стоявших во главе духовенства» [4, ч. 1, с. 91]. По поводу судьбы иеродьякона Феодосия исследователь заметил: «Чем это дело закончилось - неизвестно» [Там же, с. 96]. По мнению современного историка А. П. Богданова, «царские следователи полностью подтвердили существование заговора на жизнь Никона, но его враги - церковные иерархи - вышли сухими из воды. Казни подвергся один Феодосий» [1, с. 76, 77].
Необходимо отметить, что сама логика открытого противостояния царя и опального патриарха уже предполагала, что представители церковной иерархии, активно поддержавшие царя в конфликте с патриархом, в результате государственного расследования оказались бы невиновными, что, видимо, нашло свое естественное отражение в официальных документах следствия. Вопрос же о судьбе иеродьякона Феодосия, который все-таки не был казнен, будет рассмотрен ниже, так как для данного исследования этот факт представляет определенное значение.
Никон, осужденный Собором 1666 г., лишенный архиерейского сана и священства, был сослан в Ферапонтов монастырь, где прожил почти десять лет [18, с. 316]. Находясь в ссылке, Никон узнал, что восставшее казачество в агитационных целях широко использовало его имя: в «прелестных грамотах» объявлялось о его участии в восстании, слухи утверждали, что он плыл по Волге с казаками в специальном струге, обитом черным бархатом [8, с. 111], появились «грамоты» с «его» печатью [10, с. 80, 81].
5 июня 1671 г. пристав С. Наумов докладывал царю, что ссыльный Никон неоднократно расспрашивал своих келейников о С. Разине: где живет, чем занят, и говорил, что, когда поймают воровских казаков, то его, Никона, писем «не вымуть» [19, с. 479]. И позже, в 1673 г., Никон писал царю, что его «стрельцы… безчестили, будто я своего чернца отпускаю с воровским писмом. А у меня воровского писма никуды на посыловано и нигде не объявлялось. А слышал я, что была такая речь в народе, будто я с вором Стенькою Разиным списываюся, и сам будто у него бываю» [Там же, с. 477].
За рамками данного исследования остается вопрос о попытках восставших установить контакты с Никоном, о чем опальный патриарх сам свидетельствовал, но при этом полностью отрицал всякое сотрудничество с бунтовщиками [6, с. 369], а также вопросы, возникшие в ходе «розыскного дела» С. Разина и его сподвижников в Москве - «расспросные и пыточные речи» , на которые позже, на Соборе 1676 г., будут ссылаться враги Никона [Там же, с. 356].
В данном случае интерес представляет возможный для разинцев источник информации и слухов о Никоне - «духовный отец С. Разина поневоле» - черный поп Феодосий.
В. И. Буганов, комментируя «расспросные и пыточные речи» разинцев, опубликованные в сборнике документов «Крестьянская война под предводительством Степана Разина», подготовленном Е. А. Швецовой [10, с. 177], обратил внимание на такой факт: «Интересно, что черный поп Феодосий, отец духовный Степана Разина, в свое время был у Никона в Воскресенском монастыре “во дьяконех”» [3, с. 124, 139, 140]. Современный историк С. В. Лобачев, говоря о попытках разинцев установить контакты с Никоном, отмечает: «Любопытно, что духовным отцом Разина одно время был черный поп Феодосий, тот самый, который якобы намеревался отравить Никона в Крестном монастыре» [11, с. 251].
Хотелось бы отметить, что наибольший интерес вызывает не сам факт того, что «духовный отец С. Разина по неволе» оказался человеком, раннее прожившим полтора года в Воскресенском монастыре, вошедшим в доверие к Никону и ставшим участником скандально известного дела о попытке отравления опального патриарха, а ход расследования дела этого черного попа Феодосия, в прошлом - иеродьякона.
Введенные в научный оборот [10, с. 172, 173, 177] и неопубликованные архивные документы [17, стб. 712, л. 65-68, 75-78, 81, 88-94] дела духовника С. Разина - черного попа Феодосия - свидетельствуют о ходе следствия, которое было проведено в Москве уже после подавления восстания и казни его предводителей, в ноябре-декабре 1671 г. Так, согласно «выписи в доклад» Разрядного приказа от 11 ноября 1671 г., свидетели утверждали об активном участии черного попа Феодосия в восстании: «всякие воровские Стеньки Разина замыслы ведал… многие пакости и поругания чинил» [10, с. 172; 17, стб. 712, л. 60, 61]. В декабре
1671 г., согласно государеву указу, поп Феодосий был доставлен из Холкова монастыря в Москву. Из его «расспросных речей» в Разрядном приказе стало известно, что он, до того как «на Дону вору Стеньке Разину учинился отец духовный поневоле», «жил у Никона в Воскресенском монастыре… во дьяконех», был обвинен в попытке его отравления, «сослан в Кабаловский монастырь и с того монастыря освобожден по государевой грамоте» [Там же]. Поп Феодосий в «расспросных речах» о событиях своей жизни очень краток, в том числе и о самом важном вопросе для следствия - его роли духовника С. Разина, что и понятно. Но обращает на себя внимание его подробное описание участия в «деле» отравления Никона, что дает основание предположить, что в силу сложившихся обстоятельств ему было выгодно не только отвлечь внимание следствия от своего «воровства», но и, возможно, напомнить власти об указанном эпизоде.
Кроме данного факта имя опального патриарха Никона в «расспросных речах» ни ближайшего сподвижника С. Разина - его духовника чернеца Феодосия, ни свидетелей этого дела не упоминается, что несколько противоречит логике расследования. Так как летом этого же года в ходе «розыскного дела» С. Разина, привезенного и казненного в Москве, царь Алексей Михайлович лично составил круг вопросов, которые необходимо было выяснить боярам во время следствия. Из десяти вопросов, составленных царем, три касались предполагаемого участия Никона в народных волнениях [10, с. 80, 81].
Согласно помете, сделанной под «расспросными речами» духовника С. Разина 14 декабря 1671 г., по указу царя чернец Феодосий «для роспросу и розыску отослан на Патриарший двор» к патриарху Иоасафу, где и был расстрижен того же числа [10, с. 177; 17, стб. 712, л. 73]. 18 декабря 1671 г. под «выписью в доклад о присылке в Москву свидетеля по делу попа Феодосия, попа Симеона Козла, и записью об отсылке его в Патриарший приказ» сделана помета: «Роспросные речи отосланы в Патриарший приказ, а ис Патриарша приказу отосланы в приказ Сыскных дел к боярину ко князю Якову Никитичю Одоевскому да к думному к дьяку к Лариону Иванову» [Там же].
Ближний боярин Я. Н. Одоевский одновременно с деятельностью в приказе Сыскных и других приказах возглавлял приказ Казанского дворца, проводивший следствие и расправу над восставшими разинцами [2, с. 281; 15, с. 7]. При таких обстоятельствах маловероятно, чтобы в ходе расследования дела духовника Разина боярин Я. Н. Одоевский не обратил бы внимание на вопрос о роли Никона в действиях восставших.
Отсутствие в следственных материалах информации по этому вопросу дает основание предположить, что подобные факты в ходе сыска просто не были обнаружены.
Думный дьяк Ларион Иванов, который вместе с Я. Н. Одоевским участвовал в ходе расследования дела черного попа Феодосия, неоднократно привлекался царем Алексеем Михайловичем с различными поручениями в «деле» Никона [5, с. 1289; 13, с. 80]. После смерти Алексея Михайловича, в 1678-1681 гг., именно Ларион Иванов вошел в круг ближайших советников молодого царя Феодора Алексеевича по церковным вопросам [20, с. 439, 440, 445; 23, с. 37-48]. В это время, благодаря усилиям Феодора Алексеевича и вопреки воле патриарха Иоакима, произошла реабилитация патриарха Никона - посмертное возвращение ему сана и священства [22, с. 417]. Осведомленность и причастность дьяка Лариона Иванова как к «делу» Никона и последующей его реабилитации, так и к расследованию дела духовного отца С. Разина, может служить косвенным доказательством несостоятельности обвинения Никона в «политической измене» - в сотрудничестве с восставшими донскими казаками.
Как уже указывалось, согласно материалам следствия Разрядного приказа, чернец Феодосий и его свидетель «для роспросу и розыску» были отосланы (14 и 18 декабря 1671 г. соответственно) «на Патриарший двор к патриарху Иоасафу». Но к этому времени из-за болезни престарелого патриарха Иоасафа церковными делами фактически руководили личные враги Никона, будущие патриархи - архимандрит придворного Чудова монастыря Иоаким и Новгородский митрополит Питирим, который по царскому указу выехал из
Новгорода в Москву 10 декабря 1671 г. [25, с. 317]. Митрополит Питирим оставался в столице до смерти патриарха Иоасафа в июне 1672 г., после чего занял патриарший престол [12, с. 609].
Несохранившиеся документы архива Патриаршего приказа не дают возможность ответить на вопрос: кто - Новгородский митрополит Питирим или Чудовский архимандрит Иоаким - вел «роспрос и розыск» черного попа Феодосия? Но и тот, и другой были активными участниками «дела» Никона, лицами, не заинтересованным в получении доказательств его невиновности в сотрудничестве с «бунтовщиками». Бывшие ставленники Никона [21, с. 53], они были радикально настроены против опального патриарха и его возможной реабилитации, к чему в конце своей жизни склонялся царь Алексей Михайлович, и о чем свидетельствует его предсмертное желание вернуть Никону патриарший сан [9, с. 362].