Персонажам северных и южно-хантыйских героических песен часто помогают (сказочные) животные, или же они сами становятся животными. В данной истории лошадь является таковым помощником главного героя, которая по его зову всегда появляется в облаках и доставляет его туда, гдеприказали быть его мать или отец. Герой почти становится единым целым с лошадью, оба часто получают понятие «приносящий песню, приносящий сказку». Их путь проходит через огненные моря, непроходимые горы, они ходят не в земных краях.
Описания в сказках обычно очень точные, подробные и наглядные. Сходства появляются из местной природной среды. Когда, например, герой надевает доспехи, сначала пропихивает голову, затем два плеча, потом наклоняясь вперед-назад натягивает на себя семь слоев. Передвигаясь по дому, он двигается, как рыба, наполненная икрой. Половые доски изгибаются под ним, а он сам выглядит, как каменный блок (210-235-я строка рукописи).
Герой также обладает трогательными человеческими чертами. Однажды ему кажется, как будто за ним следят, слышит шаги. Оглядывается, но никого не видит. Потом догадывается, что слышит стук своего сердца, которое от страха почти выпрыгивает из своего места (329-334-я строка рукописи).
Другой враг молит за свою жизнь: «Не разорви мою душу размером с одну травинку» (строка 740). Эти красивые определительные конструкции и часто трудные для понимания сравнения, которые, вероятно, вызывали трудности и у Карьялайнена, можно перечислять и дальше.
На 79-82-й страницах рукописного собрания есть текст объемом в 57 строк, спетый вариант начала героической песни, рассказанный в прозе. По крайней мере, написание указывает на песню, потому что текст разбит на стихотворные строки. Речь идет о том, как певец получает слова песни. Два текста используют одинаковые поэтические инструменты, поэтические выражения, обороты фраз, а также имеют одинаковое название: «Семь песен, семь сказок». Текст не законченный, запись прерывается на середине предложения. Мы не знаем, что было озвучено первым. Возможно, что Карья - лайнен начал записывать сначала песню, и певец позже перешел на рассказ. Диктовать песню очень сложно. Певцу часто приходится останавливаться, прерывать свою песню, хотя собиратели сходятся во мнении, что пение героических песен проходит почти в трансе.
Мухоморная песня
На страницах 51-70 собрания рукописи есть песня, жанр которой на хантыйском языке называется паулэмнэу, т.е. мухоморная песня. Согласно книге «Религия югорских народов» можно сделать вывод, что Карьялайнен неоднократно был свидетелем поедания мухоморов и много раз слышал песни, рожденные под влиянием мухоморов не только на Иртыше и на территории сургутского диалекта, но и на Васюгане. Это подтверждают следующие цитаты: «В мухоморных песнях, т.е. описаниях путешествий шамана или наевшихся мухомора payx, упоминаются семь дочерей небесного бога (…) Рассказы о творческой деятельности небесного бога здесь не известны, как, например, встречающийся в песнях эпитет жертвенного дома «жертвенное дерево, принимающее жертвы, которое создал Torem» [27. T. 2. C. 196].
«Применение мухомора payx как одурманивающего средства - широко распространенный обычай у югров, который глубже всего укоренился в южных областях. Обычай упоминается также в районе Березово с добавлением, впрочем, что он редок; однако в районе Обдорска он неизвестен. (…) Это одурманивающее средство ворожеи поставили на службу своим особым це-лям; они применяют его на Тремюгане, ещё чаще на Васюгане, постоянным возбуждающим средством он является на Иртыше, и с той же целю его вкушают кое-где на вогульской территории. Съедобна у paijx только верхняя часть шляпки, которая очищается от ножки и трубочек; едят его сырым - прямо из лесу, но чаще, и на Тремюгане почти исключительно, высушенным на солнце или в печи: запасы на зиму, естественно, всегда высушены. (…) По мнению васюганцев, сила гриба происходит оттого, что он возник из слюны небесного бога, и гриб так силен, что, съев его, черт был без сознания семь дней и ночей. Поэтому и люди не должны есть его слишком много. Кто съест слишком много, у того сжимаются зубы и изо рта идет пена, глаза становятся неподвижными, и спасти его можно только насильственным введением молока или соли; ибо об этих веществах, paijx не хочет ничего знать». Самым действенным является «королевский мухомор» - маленький гриб с высокой ножкой и одним-единственным белым пятном на середине шляпки; вокруг него растут по кругу обычные более мелкие экземпляры. Эти воззрения васюганцев - из сказок, но, основываясь на церемониях, мы видим, что по отношению к paqx наблюдается осторожная сдержанность. Когда васюганец вкушает гриб, он всегда оставляет половинку последнего гриба и прячет ее, ибо тогда гриб не может причинить вред во всю свою силу.
Следствием вкушения было одурманивание, вызывающее желание петь, которое могли подавить только немногие. Воздействие продолжалось «с утра до захода солнца», говорит информатор. (…) Перед одурманенным мухомором «танцуют» невидимые для других радх'и, то есть они маршируют в направлении солнца и поют песню, которую слово в слово повторяет одурманенный остяк, так что для ворожея-предсказателя рацри являются «запевалами». Одновременно paqx сообщает ворожею, что он хочет узнать» [27. Т. 3. C. 207-208].
Краткое изложение 379-строчной песни, зафиксированной Карьялане - ном, следующее: певец заявляет, что он является «толкователем бога, делящего животных, делящего рыб», говорит, что мухомор семь дочерей верховного бога (Нум Торум) спустили людям. Только что съеденный гриб в рот певцу положила младшая дочь верховного бога. Певец и публика собрались в таком доме, где уже и раньше много ели мухоморов («дом, в котором съели сто мухоморов, женское божество, которое съело сто мухоморов»). Песня содержит много повторений. Из казалось бы бессвязных строк выясняется, что песня служит для обучения молодых, вступающих в брак. Певец призывает молодых к правильной речи: «Умная девочка, умный мальчик, помни, не говори на языке грешного!». Согласно учению, если они сделают так, то боги подарят им удачу на охоте и рыбалке («бог даст животное, рыбу даст»). Но если все же произнесут плохие слова, для примирения богов зажигают в церкви свечу, т.е. «в трехглавом доме бога» - три головы, вероятно, означают купола православного храма. Свечи нужно зажечь перед «каменным лицом моего отца, перед каменным лицом моей матери». Эти выражения в хантыйском языке обозначают иконы.
Эффект мухомора известен и юганским ханты. По моей просьбе Л.Н. Каюкова резюмировала полученную от старейшин информацию следующим образом: «Пац^ арэ^» («мухоморная песня») начинает звучать будто изнутри человека сама собой, будто «мухоморщиком» завладело какое-тобожество, какой-то дух, какая-то нечистая сила. После того, как шаман, любой человек (старый мужчина или молодой юноша, женщина или девушка) употребит этот ядовитый гриб. Мухоморной песней гадали, предвещали, лечили, заклинали. Кто-то объяснял, что нельзя употреблять мухомор с частыми многочисленными белыми пятнышками - будет быстрое пение, слова будут вылетать, как птички. Со сплошным покрытием на головке тоже нельзя употреблять - будут слова сливаться. Собирать грибы нужно в чистом бору, тогда лёгкая и приятная песня будет звучать. А если собирать на плёсах (песках), где много прибрежных кустарников, то песня будет путанная, тяжелая, дурная. Как бы будешь блуждать в своих мыслях. Надо собирать в определённом месте, где стоят 7 мухоморов. Самый маленький из них самый «честный» [из письма Л.Н. Каюковой, 19. 03. 2018].
Личные песни
На с. 71 -78 рукописи Карьялайнен записал короткие лирические песни. Среди них есть три песни, которым он дал собирательное название на финском языке Rakkauslaulu «любовные песни». Современная литература по фольклористике называет эти обско-угорские импровизационные песни личными.
Любовная песня I: песнь из 35 строк. Карьялайнен даже записал место жительства автора этой песни: девушка из дер. Югины по р. Васюган, юноша с р. Нюролька. Согласно записям Карьялайнена Югины - это селькупская деревня, на хантыйском языке называется mayalaq puyal «деревня начало земли' [17. C. 505], р. Нюролька по-хантыйски jaraq jay joyan «река самоедов', проживающих там ханты именуют jaraq jays jay «народ реки самоедов' [17. Р. 141; 15. C. 38].
Авторы песни представляются в её первых строках. Выражение «нами двоими сделанная песня» показывает связь двух молодых людей, но в дальнейшем больше походит на предложение девушке выйти замуж. Юноша говорит девушке, просит, чтобы она была его парой: «садись рядом с моими коленями, если выйдешь за меня замуж». Свою любовь выражает так: «если бы у меня было два сердца, одно отдал бы тебе, если бы было две души, одну отдал бы тебе». Обещает, что вместо родителей заплатит дан «белому царю», «поднимет её голову в меховой шапке к небу». После говорит: «Дорогая моя подруга Федося, было бы очень хорошо, если мы вместе пойдём в церковь и зажжём три свечи» - этот акт, вероятно, означает заключение брака.
Любовная песня II: Песнь из 30 строк, называется дj jiyalpuyal «маленькая речушка деревня', деревня вдоль р. Чертала [17. Р. 4] Ай-игал-пугол [15. C. 17]. Заметки Карьялайнена на полях: «девушка сочинила эту песню».
В песне девушка скучает по возлюбленному, который один ушел на охоту. Она его ждет обратно и надеется, что пока ее возлюбленный ест рыбу, ходит по лесу, возможно, думает о ней. Она ждет своего возлюбленного у узкого мостика у речки, но также ждет, когда прибудет «бочка с деревянным обручем», чтобы опять могла взять в руки «свою рюмку с размером оленьего зрачка».
Любовная песня III: Песня, состоящая из 29 строк, рассказывает о том, что когда женщина пересекла ветреную реку, её лодка чуть не перевернулась. Опасность внезапной смерти заставила её задуматься над тем, что произойдет после её смерти. Она просит жителей деревни позаботиться о его четырех сы-новьях, чтобы им не пришлось «плакать слёзы на четыре стороны». В культуре ханты избегают оплакивать покойного, потому что слезы по умершим увеличивают бремя покойного. Плач «на четыре стороны» в героических песнях - образ, когда герой молит за жизнь [17. Р. 253]. Она просит, чтобы её похоронили в достойном месте, а если нет, то в день её поминки его могила разрушится на две половины. Для удачи она приносит рыбу в дар богам.
Колыбельная: Состоящая из 22 строк колыбельная начинается запевкой лу-лу-лу-лу, потом говорит о раскачивании самой колыбели: «На правой стороне бывающей жилистой моей правой рукой я тебя раскачиваю, на правой стороне бывающей жилистой моей правой ногой раскачиваю тебя». Мы узнаем, что колыбель была сделана отцом ребенка из дерева, обтянута кожей и повешена на рога оленя, «сделана русским топором, брусчатом доме, размещенном на трех столбах».
Мукутавск. юрт: Фрагмент песни из 6 строк, в конце стоит примечание Карьялайнена: «и т.д.», т.е. песня продолжается, но собиратель, возможно, не считал важным записать. Название деревни Мукутаевы на хантыйском языке tьyst imsриузї «огнем съеденная (=сжиганная) дєрєвня' [18. S. 1421; 15. C. 17, 39]. В песне поют о том, что люди на мысе «Мукетай» ждут, когда привезут «бочки с деревянным обручем».
Песня о медведе (для детей): Песня состоит из 27 строк, в которой медведь рассказывает от первого лица единственного числа, что по пути он услышал звук топора, потому что поблизости человек рубил дерево для лодки. Хотел на него напасть, подобрался к нему, но борьба для него оказалась поражением, со стыдом убежал. Согласно записи Карьялайнена, это детская песня, соответственно, можно предположить, не из репертуара песен медвежьих игрищ.
Песня с целью обучения: согласно мировоззрению ханты человек делится лесом с медведем, но оба должны уважать жизненное пространство другого. Поэтому идя по лесу, человек создает шум, тем самым предупреждая медведя, чтобы он избегал тропы, по которым идет человек. Если человек показывает шумом топора свое присутствие, а медведь все равно на него нападает, тогда это плохо заканчивается для медведя.
Среди васюганских ханты раньше не были опубликованы ни героические песни, ни мухоморные песни. Возможно, что существуют диктофонные записи с подобными песнями, но они во владении собирателей или в архивах ждут своей публикации. Поэтому я считаю важными эти два текста для публикации, но и более короткие жанры способствуют лучше узнать фольклор васюнанских ханты.
Литература
фольклорный карьялайнен словарный
1. Григоровский Н.П. Очерки Нарымского края // Записки Западносибирского отдела Императорского Русского географического общества. Кн. 4. Омск, 1882. С. 1-60.
2. Григоровский Н.П. Описание васюганской тундры // Записки Западносибирского отдела Императорского Русского географического общества. Кн. 6. Омск, 1884. 70 с.
3. ПлотниковА.Ф. Нарымский край. СПб., 1901. 366 с.
4. Надь З. Карой Папаи: венгерский исследователь на территории Томской области // Труды Томского областного краеведческого музея им. М.Б. Шатилова. Томск, 2012. С. 187-215.
5. Сирелиус У.Т. Путешествие к хантам / пер. с нем. Н.В. Лукиной. Томск: Изд-во Том. унта, 2001. 342 с.
6. Кулемзин В.М., Лукина Н.В. Васюганско-ваховские ханты в конце XIX - начале XX в. Этнографические очерки. Томск, 1977. 225 с.
7. Лукина Н.В. Ханты от Васюганья до Заполярья. Источники по этнографии. Васюган; Томск: Изд-во Том. ун-та, 2004. Т. 1. 336 с.
8. Калинина Л.И. Хантыйская сказка // Языки и топонимия Сибири / под ред. А.П. Дульзона. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1966. C. 88-95.
9. Калинина Л.И. На берегу чертовой речки // Языки и топонимия Сибири / под ред. А.П. Дульзона. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1970. C. 19-27.
10. Калинина Л.И. Три сына (хантыйская сказка) // Языки и топонимия Сибири / под ред. А.П. Дульзона. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1970. C. 45-60.
11. Калинина Л.И. Сказки и бытовые тексты (Васюган) // Сказки народов Севера / под ред. Т.И. Поротова. ТГУ. П-2. 1976. C. 124-138.
12. HontiL. Vaszjugвni osztjвk szцvegek // Nyelvtudomвnyi Kфzlemйnyek. 1982. 84. Р. 121-164.
13. Honti L. Vaszjugвni osztjвk mese // Nyelvtudomвnyi Kфzlemйnyek. 1984. 86. Р. 185-190.
14. Steinitz W. Dialekt von Vasjugan // Texte aus dem Nachlass. Ostjakologische Arbeiten III. Budapest: Akadйmiai Kiado, 1989. S. 559-573.
15. Надь З. Васюганские ханты: Изменение религиозной системы в XIX-XXI веках. Томск: Изд-во Том. гос. пед. ун-та, 2011. 294 с.