Образы облаков меняют свои лики, подобно сказочным героям, то появляющимся, то исчезающим в укрытии шапки-невидимки. Завороженный этими природными метаморфозами Антошка ожидает новых превращений. И действительно, после дождя ему открывается картина обновленной земли:
«И хотя теперь на земле должно быть темно от страшной тучи, однако все было видно, только свет стал другой, - он был бледно-синий и желтый, но чистый и кроткий, как во сне; это светились травы, цветы и рожь своим светом, и они сейчас одни освещали поля и избы, потемневшие было под тучей, и сама туча была озарена снизу светлой землей. Увидя целыми и живыми траву, хлеб и избы, Антошка и сам тоже перестал бояться тучи и молнии».
Однако утихшая на время гроза возвращается с удвоенной силой, вызывая не только ливень, но и пожар. Мир, открывший ребенку свой прекрасный лик, вновь показал иной, яростный свой образ. Грозовое нашествие, изображенное изнутри сознания четырехлетнего мальчика, приобретает характеристики атаки темных сил на живую беспомощную землю:
«Антошка увидел молнию, вышедшую из тьмы тучи и ужалившую землю. Сначала молния бросилась вниз далеко за деревней, но там ей было плохо или некуда было ударить, потому что молния подобралась обратно в высоту неба, и оттуда она сразу убила одинокое дерево, что росло посреди сельской улицы, около деревянной закопченной кузницы. Дерево вспыхнуло синим светом, точно оно расцвело, а затем погасло и умерло. От накатившего грома зашевелилась полегшая рожь. <...> Антошка прижался к сестре и заплакал от страха. Он боялся, что горит кузница, идет туча и снова сверкает гроза, которая ищет землю, чтобы убить дерево и зажечь их старую избу в колхозе. ... Из тьмы неба теперь проливался сплошной поток воды, который бил в землю с такой силой, что разрушал и разворачивал ее, словно дождь пахал поле».
Прохождение детей сквозь ливень сравнивается с путем через густой непроходимый лес - лейтмотивный сказочный хронотоп:
«Чаща ливня срасталась. все более непроходимо, даже идти шагом было сейчас трудно и больно, будто детей окружал сумрачный, твердый и жесткий лес, обдирающий их тело до костей».
В этом фрагменте страшное путешествие достигает своей кульминации - не только сюжетной, но и поэтической: в картину плотного ливня, соотносимого с лесной непроходимой чащей, вплетается макабри- ческий образ обдираемого до костей тела. Жертвенная семантика вносится в эпизод перекличкой с романом «Счастливая Москва», а именно, онейрическим видением Москвы Честновой во время операции:
«она бежала по улице, где жили животные и люди, - животные отрывали от нее куски тела и съедали их, люди впивались и задерживали, но она бежала от них далее. туловище ее ежеминутно уменьшалось, .наконец остались торчащие кости, - тогда и эти кости начали обламывать попутные дети, но Москва, чувствуя себя худой и все более уменьшающейся, терпеливо убегала дальше, .лишь бы уцелеть, хотя бы в виде ничтожного существа из нескольких сухих костей. Она упала на жесткие камни, и все, кто рвал и ел ее в бегстве, навалились на нее тяжестью» [Платонов 1999: 76].
Пытаясь спастись от ливня, дети начинают рыть яму, чтобы укрыться и «прожить» в ней. Здесь возникает еще одна аллюзия, на этот раз на повесть «Котлован», где пригнанные на стройку общепролетарского дома колхозники роют землю «с таким усердием жизни, будто хотели спастись навеки в пропасти котлована» [Платонов 2000: 115].
Возникшая аллюзивная цепочка в «Июльской грозе» представляет собой дальний мерцающий фон рассказа: как эмблематический ряд - напоминание о социально-политической атмосфере сюжета. Опасное путешествие юных героев завершается благополучно. Его помогает преодолеть внезапно появившийся уже знакомый им маленький старичок. Он садит Антошку в кошелку, а Наташу берет на руки и так пускается в путь:
«У старика надулись жилы на шее, он сгорбился, дождь и пот обмывали его тело и лицо, но он шел привычно и терпеливо по грязи и по воде».
В этом изображении старика возникает лейтмотив «слабой силы» - окказиональный элемент платоновской поэтики, источником которого служит евангельская максима «сила Божия в немощи совершается» («Но Господь сказал мне: „довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи“. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор. 12: 9)).
Сама же персонажная композиция, на наш взгляд, - перифраза сказки о Маше и медведе, где разумная девочка отправляет простоватого медведя к бабушке-дедушке отнести пирожков, а сама тайком устраивается внутри корзинки. Обещание Наташи глядеть за старичком, чтобы он отнес ее с Антошкой к отцу-матери, - еще один сигнальный элемент, отсылающий к той же сказке. В ней Маша наказывает медведю не есть пирожков из корзинки, приговаривая: «Высоко сижу, далеко гляжу». Этот сказочный мотив резонирует с биографическим сюжетом Платонова, ставшим частью суровой реальности 1930-х гг.: в письмах, адресованных разным властным инстанциям (наркому внутренних дел Ежову, заместителю наркома внутренних дел Фриновскому, в НКВД, Сталину), Платонов постоянно указывает, что его сын был арестован «вне дома». Об аресте Платона родители узнали лишь тогда, когда сотрудники НКВД пришли к ним с обыском. Мотив неизвестности относительно участи сына проходит через все письма Платонова 1938-го г. [см.: Платонов 2013: 428-447]. В рассказе же опасения Наташи оказываются напрасными: старичок-посыльный приводит их с Антошкой в родительский дом.
В заключительной части «Июльской грозы» благополучный финал усиливается богатой трапезой:
«Мать уже сварила для них картошку и полила ее сверху яйцами, а потом сметаной. Пусть дети растут и поправляются».
В этих последних строках автор снимает заложенный внутри сюжета конфликт между деревенским и колхозным бытом: стол, накрытый матерью для вернувшихся детей, не менее богат, чем бабушкин. Нельзя не отметить и того, что в желании Антошки вернуться домой звучит тоска по матери: «Отведи меня домой, я к маме хочу». Этот мотив объединяет многие произведения Платонова («Котлован», «Корова», «Еще мама» и др.). Вариацией данного мотива служит тоска по отцу в романе «Чевенгур». Его встроенность в сюжет «Июльской грозы» смягчает антитезу колхозного и деревенского мироустройства, жестко реализованную ранее в повести «Котлован».
Авторская ориентация на русскую народную сказку превращает сам сюжет рассказа в сказочную историю. В поэтике «Июльской грозы» элементы, взятые из жанровой матрицы волшебной сказки, преобразуются в реалистический сюжет, далекий, однако, от реальности 1930-х гг. В авторском намерении, на наш взгляд, скрыта творческая попытка заклясть судьбу. В это время главной задачей Платонова является спасение сына, для чего он предпринимает разнонаправленные усилия. В их числе - письма во властные структуры. Несомненно, эти попытки должны были поддерживаться и в художественном слове. Мотив изобильной жизни: налитых колосьев, больших новых урожаев, сытного застолья - явная дань социально-политической грани творческого задания. Финальная формула «пусть дети растут и поправляются» - императивный посыл, не только адресованный Платоновым новому поколению, но в первую очередь направленный на изменение участи собственного сына. Поединок страха и надежды в душе писателя отразился в рассказе как борьба тьмы и света, завершившаяся победой светлого начала. Таким образом, в авторском сознании благополучный финал «Июльской грозы» - своего рода перформатив, наделенный силой осуществленного действия.
Литература
1. Башкин А. В. Урожаи тридцатых или украденные достижения. - URL: istmat.info/node/21358#_ednreP(дата обращения: 03.11.2019).
2. Власова Н. Будущее на грозовом перевале истории: недетский «детский» рассказ «Июльская гроза // «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества. - М.: ИМЛИ РАН, 2017. - Вып. 8. - С. 292-297.
3. Когут К. С., Хрящева Н. П. Поэтика драматургии А. П. Платонова конца 1930-х - 1950-х гг. Межтекстовый диалог. - СПб.: Не- стор-История, 2018. - 278 с.
4. Корниенко Н. История текста и биография А. П. Платонова (1926-1946) // Здесь и теперь. - 1993. - №1. - 319 с.
5. Платонов А. Счастливая Москва // «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества. - М.: ИМЛИ РАН; Наследие, 1999. - Вып. 3. - С. 7-105.
6. Платонов А. Котлован. Текст. Материалы творческой истории. - СПб.: Наука, 2000. - 399 с.
7. Платонов А. Ноев ковчег. Драматургия. - М.: Вагриус, 2006. - 462 с.
8. Платонов А. Сухой хлеб: Рассказы. Сказки. - М.: Время, 2011. - URL: ilibrary.rU/text/2375/p.1/index.html(дата обращения: 03.11.2019).
9. Платонов А. «...я прожил жизнь». Письма [1920-1950 гг.]. - М.: Астрель, 2013. - 685 с.
10. Проскурина Е. Н. Поэтика мистериальности в прозе Андрея Платонова конца 20-х - 30-х годов (на материале повести «Котлован»). - Новосибирск: Сибирский хронограф, 2001. - 258 с.
11. Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы. - М.: РОССПЭН, 2004. - Т. 5. 19371939. Кн. 1. 1937. - 648 с.
12. Тютчев Ф. И., Толстой А. К., Полонский Я. Н., Апухтин А. Н. Избранное. - М.: Правда, 1984. - 576 с.
13. Уокер К. Забота о малолетних кадрах в «Июльской грозе» // «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества. - М.: ИМЛИ РАН; Наследие, 2000. - Вып. 4. - С. 710-718.
14. Хрящева Н. П. Топосы детства и прием «вербальной иконы» в поэтике детских рассказов А. П. Платонова 1920-1930-х годов // Детские чтения. - Екатеринбург - Санкт-Петербург - Bloomington (USA), 2014. - №1 (005). - С. 151-170.
References
1. Bashkin, A. V. Urozhai tridtsatykh ili ukradennye dostizheniya [Harvests of the Thirties or Stolen Achievements]. URL: istmat.info/node/21358#_ ednref2 (mode of access: 03.11.2019).
2. Khriashcheva, N. P. (2014). Toposy detstva i priem «verbal'noi ikony» v poetike detskikh rasskazov A. P. Platonova 1920-1930-kh godov [Topos of Childhood and the Reception of the “Verbal Icon” in the Poetics of Children's Stories of A. P. Platonov at the 1920-1930s]. In Detskie chteniya. Ekaterinburg, Saint Petersburg, Bloomington (USA). No. 1 (005), pp. 151-170.
3. Kogut K. S., Khriashcheva, N. P. (2018). Poetika dramaturgii A. P. Platonova kontsa 1930-kh - 1950-kh gg. Mezhtekstovyi dialog [Poetics of A. P. Platonov's Drama at the End of the 1930s - 1950s. Intertext Dialogue]. Saint Petersburg, Nestor-Istoriya. 278 p.
4. Korniyenko, N. (1993). Istoriya teksta i biografiya A. P. Platonova (1926-1946) [Text History and Biography of A. P. Platonov (1926-1946)]. In Zdes' i teper'. No 1. 319 p.
5. Platonov, A. (1999). Schastlivaya Moskva [Happy Moscow]. In «Stranafilosofov» Andreya Platonova: Problemy tvorchestva. Moscow, IMLI RAN, Nasledie. Vol. 3, pp. 7-105.
6. Platonov, A. (2000). Kotlovan. Tekst. Materialy tvorcheskoi istorii [The Foundation Pit. Text. Materials of Creative History]. Saint Petersburg, Nauka. 399 p.
7. Platonov, A. (2006). Noev kovcheg. Dramaturgiya [Noah's Ark. Drama]. Moscow, Vagrius. 462 p.
8. Platonov, A. (2011). Sukhoi khleb: Rasskazy. Skazki [Dry Bread: Short Stories. Fairy Tales]. Moscow, Vremya. URL: https://ilibrary.ru/tex- t/2375/p.1/index.html (mode of access: 03.11.2019).
9. Platonov, A. (2013). «...yaprozhilzhizn'». Pis'ma[1920-1950gg.] [«.I've lived my life» Letters [1920-1950]]. Moscow, Astrel'. 685 p.
10. Proskurina, E. N. (2001). Poetika misterial'nosti v proze Andreya Platonova kontsa 20-kh - 30-kh godov (na materials povesti «Kotlovan») [Poetics of Mystery in Andrei Platonov's Prose of the Late 20s - 30s (Based on the Material in the Novel The Foundation Pit)]. Novosibirsk, Sibirskii khro- nograf. 258 p.
11. Tragediya sovetskoi derevni. Kollektivizatsiya i raskulachivanie. Dokumenty i materialy [The Tragedy of the Soviet Village. Collectivization and Dispossession. Documents and Materials]. (2004). Moscow, ROSSPEN. Vol. 5. 1937-1939. Book 1. 1937. 648 p.
12. Tyutchev F. I., Tolstoi A. K., Polonskii Ya. N., Apukhtin A. N. Izbrannoe [Tyutchev F. I., Tolstoi A. K., Polonskii Ya. N., Apukhtin A. N. Selected Works]. (1984). Moscow, Pravda. 576 p.
13. Uoker, K. (2000). Zabota o maloletnikh kadrakh v «Iyul'skoi groze» [Caring for Young Staff in the July Thunderstorm]. In «Stranafilosofov» Andreya Platonova: Problemy tvorchestva. Moscow, IMLI RAN, Nasledie. Vol. 4, pp. 710-718.
14. Vlasova, N. (2017). Budushchee na grozovom perevale istorii: nedetskii «detskii» rasskaz «Iyul'skaya groza [The Future on the Thunderstorm of History: the Non-childish „Children's“ Story July Thunderstorm]. In «Strana filosofov» Andreya Platonova: Problemy tvorchestva. Moscow, IMLIRAN. Vol. 8, pр. 292-297.