Материал: Уголовное новое(общее)

- представление лица, совершающего преступление, о желаемом результате, к достижению которого оно стремится, совершая преступление.

Мотив и цель, являясь психологическими категориями <1>, тесно связаны между собой. Всякая человеческая деятельность обусловлена определенными мотивами и целями. Преступное поведение, как и любая человеческая деятельность, имеет определенные мотивы и направляется на достижение определенной цели. Между мотивом и целью существует внутренняя связь. Формирование мотива предполагает и постановку определенной цели. Мотив является той движущей силой, которая ведет субъекта к достижению цели. Вместе с тем мотив и цель - понятия не совпадающие, поскольку по-разному характеризуют психическое отношение виновного к совершаемому деянию. Если в отношении мотива можно задать вопрос, почему человек совершил общественно опасное действие (бездействие), то в отношении цели - к чему стремился виновный. Следовательно, цель определяет направленность действий.

--------------------------------

<1> В психологической науке под мотивами понимаются факторы активности личности, движущая сила, лежащая в основе поведения человека. Мотивы присущи любой человеческой деятельности.

Так, В., совершивший заказное убийство, действовал с корыстными мотивами. Его целью было получение материальной выгоды. Мотив преступления и определяемая им цель - однопорядковые понятия. Однако при этом возможна постановка и иных целей, не совпадающих с мотивом, но необходимых для осуществления конечной цели.

Мотивы и цели всегда конкретны и указываются, как правило, в статьях Особенной части УК либо в качестве основного признака состава, либо в качестве квалифицирующего или привилегированного признака. При указании на мотив как обязательный признак состава законодатель обычно использует термин "побуждения" или "заинтересованность". Например, ст. 153 УК предусматривает ответственность за подмену ребенка из корыстных или иных низменных побуждений. В ст. 292 УК (служебный подлог) говорится о корыстной или иной личной заинтересованности. Указание именно на мотив совершения преступления в Особенной части чаще всего встречается в квалифицированных составах преступления. Так, причинение тяжкого вреда здоровью признается более опасным, если оно совершено по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. "е" ч. 2 ст. 111 УК).

Чаще в статьях Особенной части УК содержатся указания на цель преступления. Например, о цели как об основном признаке преступления говорится в ст. 187 УК, предусматривающей ответственность за изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт, а также иных платежных документов, не являющихся ценными бумагами. Во многих статьях определенная цель выступает в качестве квалифицирующих деяние признаков. Так, торговля людьми признается более тяжким преступлением, если она осуществляется, например, в целях изъятия у потерпевшего органов или тканей для трансплантации (п. "ж" ч. 2 ст. 127.1 УК).

Указания на мотивы и цели преступления содержатся и в Общей части УК. В этих случаях они также имеют определенное уголовно-правовое значение. Например, цель совершения тяжких или особо тяжких преступлений указана в ч. 4 ст. 35 УК при определении признаков преступного сообщества (преступной организации). В статье же Особенной части предусмотрена ответственность за организацию преступного сообщества (ст. 210 УК), при решении вопроса о наличии или об отсутствии признаков преступного сообщества необходимо обращаться к ч. 4 ст. 35 УК. Одним из признаков обоснованного риска как обстоятельства, исключающего преступность деяния, законодатель называет "достижение общественно полезной цели" (ст. 41 УК).

Некоторые мотивы и цели расцениваются законодателем как смягчающие или отягчающие наказание обстоятельства. Например, мотив сострадания (п. "д" ч. 1 ст. 61 УК), цель сокрытия или облегчения совершения преступления (п. "е.1" ст. 63). Устанавливая возможность при исключительных обстоятельствах назначения виновному более мягкого наказания, чем предусмотрено за совершенное им преступление, законодатель в первую очередь говорит о необходимости учета целей и мотивов преступления (ст. 64 УК).

Вряде случаев законодатель хотя и не называет, однако подразумевает наличие определенных мотивов и цели. Такие, например, преступления, как кража, мошенничество, грабеж и другие виды хищения (ст. ст. 158 - 162 УК), предполагают наличие корыстной цели, о чем прямо говорится в примечании к ст. 158 УК, определяющей общее понятие хищения.

Вуголовно-правовой литературе делались попытки классифицировать мотивы и цели по их

характеру, содержанию, признаку устойчивости и др. Эти классификации весьма многочисленны и разнообразны. Однако наибольшее значение они имеют прежде всего для криминологических исследований. В правоприменительной же практике по уголовным делам мотивы и цели преступления неизменно учитываются исходя из законодательных норм.

Наиболее опасными признаются низменные мотивы и цели, к числу которых (учитывая их распространенность) относятся в первую очередь корыстные мотивы, преследующие цель извлечения материальной выгоды или избавления от материальных затрат путем совершения преступления.

По вопросу о том, какие мотивы и цели, кроме корыстных, могут быть отнесены к числу низменных, существуют различные мнения. Представляется, что к низменным в первую очередь должны быть отнесены такие мотивы и цели, которые в уголовно-правовой литературе характеризуются как антисоциальные, т.е. направленные против основных ценностей общества в целом и выражающиеся в противостоянии субъекта государственным и общественным интересам. Это, например, мотивы национальной, расовой, религиозной ненависти, цель свержения или насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации (ст. 279 УК), цель разработки планов и условий для совершения тяжких и особо тяжких преступлений (ст. 210 УК). К низменным мотивам и целям можно отнести и такие, которые получили название "асоциальные", например хулиганские мотивы, цель введения в заблуждение государственных органов.

В отношении личностных мотивов высказываются различные мнения. Одни авторы относят их к низменным, другие выделяют в отдельную группу. Это такие мотивы, как месть, ревность, неприязненные отношения, карьеризм и пр. Такого рода мотивы некоторые авторы обоснованно называют "общественно нейтральными". К числу последних могут быть отнесены и такие мотивы, с которыми законодатель не связывает усиление уголовной ответственности, но которые учитываются при индивидуализации наказания. Это мотивы трусости, ложно понятые интересы дела и пр.

Однако в любом случае указанные мотивы и цели хотя и в разной степени, но являются общественно опасными, так как приводят к совершению преступлений и свидетельствуют о намерении лица причинить вред правоохраняемым интересам.

Как уже отмечалось, мотив и цель присущи любому умышленному преступлению. По мнению одних авторов, в преступлениях с косвенным умыслом нельзя отыскать мотив, по мнению других - поведение лица, совершающего умышленное преступление, всегда мотивировано. И при косвенном умысле преступник не только ясно представляет себе каузальную взаимосвязь деяния и последствия, но и сознательно их принимает <1>.

--------------------------------

<1> См.: Курс советского уголовного права: Общая часть. М., 1968. Т. 1. С. 441.

Обосновать теоретически наличие мотива и цели преступления, совершенного с косвенным умыслом, чрезвычайно трудно, так как последствия являются побочным результатом деяния; виновный не стремился к ним, относился к наступлению их безразлично <1>. Постановка цели в таких случаях отсутствует, ибо действия зачастую направляются на достижение иного результата. Вместе с тем нельзя вовсе исключить значение мотива и цели при совершении преступления с косвенным умыслом, особенно когда умысел неконкретизирован.

--------------------------------

<1> Речь в этих случаях идет только о составах, сконструированных по типу материальных, так как в формальных составах возможен только прямой умысел.

Более сложным представляется вопрос о том, можно ли говорить о мотиве и цели неосторожных преступлений.

Некоторые ученые полагают, что при совершении неосторожных преступлений действия субъекта носят сознательный волевой характер, а следовательно, являются мотивированными и целенаправленными и на этом основании говорят о мотиве и цели неосторожных преступлений.

Однако применительно к неосторожным преступлениям более правильно говорить лишь о мотиве и цели поведения, но не преступления. В пользу этой точки зрения свидетельствует то, что законодатель не включает мотив и цель ни в число обязательных, ни в число квалифицирующих признаков неосторожных преступлений. К тому же цель, которая является представлением о желаемом результате, никак не вписывается в рамки неосторожной вины. Вместе с тем нельзя не признать, что поведение любого вменяемого человека является мотивированным и целенаправленным. Однако мотивы поведения не выступают в качестве мотивов совершения преступления, так как уголовная

ответственность предусмотрена в этих случаях не за нарушение определенных правил предосторожности, а за общественно опасные последствия, к которым лицо не только не стремилось, но даже и не допускало возможности их наступления.

Так, И., посадив в машину знакомых девушек и желая показать им свое умение водить автомашину, значительно превысил скорость, не справился с управлением, выехал на полосу встречного движения и врезался в грузовую машину "Газель". Одна девушка погибла. И. совершил преступление, предусмотренное ст. 264 УК, - нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. Можно ли в данном случае говорить о результате, к достижению которого стремился И.? А вот желание продемонстрировать свои навыки вождения автомобиля налицо, что и предопределило соответствующее поведение субъекта, выразившееся в нарушении правил движения.

Подводя итог изложенному, отметим, что мотив и цель могут быть, во-первых, обязательными элементами конкретных составов преступлений; во-вторых, включены законодателем в статьи Особенной части УК в качестве квалифицирующих преступление признаков; в-третьих, учтены в качестве смягчающих или отягчающих наказание обстоятельств при индивидуализации наказания.

§ 9. Ошибка и ее уголовно-правовое значение

Ошибка представляет собой неправильную оценку лицом, совершающим преступление, своего поведения, фактических обстоятельств содеянного, последствий, условий противоправности и пр.

В уголовно-правовой литературе предлагаются различные определения ошибки. Одни ученые определяют ошибку как заблуждение лица относительно фактических и юридических признаков содеянного; другие - как неверное, неправильное представление лица о фактических и юридических признаках или свойствах совершенного деяния и его последствий; третьи - как неверную оценку лицом своего поведения; четвертые - как заблуждение лица относительно объективных и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление; пятые - как заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого деяния и его уголовной противоправности <1>.

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Якушин В.А. Указ. соч. С. 243 - 244.

При наличии терминологического различия во всех этих определениях достаточно полно и правильно раскрывается понятие ошибки, которая заключается в неправильной оценке лицом, совершающим преступление, своего поведения и (или) его последствий либо его уголовной противоправности.

В УК отсутствует норма, определяющая ошибку, хотя при обсуждении его проектов высказывались предложения о включении такой статьи. Так, в проекте УК, опубликованном в 1995 г., имелась ст. 29 "Ошибка в уголовно-правовом запрете": "Если лицо не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать, что совершаемое им деяние как общественно опасное запрещено законом под угрозой наказания, такое деяние признается совершенным невиновно и в силу этого лицо не подлежит уголовной ответственности.

Если лицо не осознавало, что совершаемое им деяние как общественно опасное запрещено законом под угрозой наказания, но по обстоятельствам дела должно было и могло это осознавать, такое лицо подлежит уголовной ответственности за совершение преступления по неосторожности в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса" <1>.

--------------------------------

<1> Российская юстиция. 1995. N 12.

Эта статья не была включена в УК 1996 г., поскольку в ней, по существу, раскрывалось не понятие ошибки, а понятие невиновного причинения вреда. Положения этой статьи, сформулированные более точно, вошли в ст. 28 УК как признаки невиновного причинения вреда (случай, или казус).

Наличие ошибки может существенно повлиять на квалификацию совершенного деяния, так как она в первую очередь определяет признаки субъективной стороны преступления, характер и содержание интеллектуальных и волевых процессов <1>.

--------------------------------

<1> См.: Якушин В.А., Назаров В.В. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы

субъективного вменения. Ульяновск, 1997. С. 73.

Вуголовно-правовой литературе предлагаются различные классификации ошибок. Так, одни авторы выделяют ошибки в отношении: 1) общественной опасности деяния; 2) обстоятельств, являющихся элементами состава преступления; 3) юридических факторов (ошибка в праве) <1>; другие классифицируют ошибки по таким основаниям, как предмет (юридическая и фактическая); причины возникновения (извинительная и неизвинительная); значимость (существенная и несущественная); социально-психологическая природа (виновная и невиновная) <2>.

--------------------------------

<1> См.: Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952. С. 17. <2> См.: Дагель П.С., Котов Л.П. Указ. соч. С. 210 - 212.

Внастоящее время общепринятой классификацией, имеющей не только теоретическое, но и практическое значение, признается классификация в зависимости от заблуждения лица относительно отдельных признаков преступления. В соответствии с этим различаются юридическая и фактическая ошибки.

Юридическая ошибка - это неправильное представление лица о правовой сущности или правовых последствиях совершаемого им деяния. В литературе такой вид ошибки иногда называют "ошибкой в праве".

Юридическая ошибка может выражаться прежде всего в неправильном представлении лица о преступности или непреступности своего поведения.

Так, лицо полагает, что его действия преступны и влекут за собой уголовную ответственность, тогда как они УК не предусмотрены. Например, лицо считает, что сам факт управления транспортным средством в нетрезвом состоянии является уголовно наказуемым деянием. Однако уголовно-правовой запрет такого деяния отсутствует, и оно признается административным правонарушением <1>. Деяние, не предусмотренное уголовным законом, не может влечь уголовной ответственности вследствие отсутствия уголовной противоправности как обязательного признака преступления.

--------------------------------

<1> В настоящее время, согласно Федеральному закону от 13 февраля 2009 г. N 20-ФЗ, нетрезвое состояние водителя признается квалифицирующим признаком нарушения правил дорожного движения ( ч. ч. 2, 4, 6 ст. 264 УК).

Однако возможны и противоположные случаи, когда лицо полагает, что совершаемое им деяние не влечет уголовной ответственности, но УК считает такое деяние преступлением.

Так, К. долгое время занимался отловом бродячих собак. Приведя собаку домой, он сдирал с нее шкуру, когда животное было еще живым, изготовлял из шкуры шапки и рукавицы, которые продавал на рынке. При привлечении к ответственности по ст. 245 УК за жестокое обращение с животными К. заявил, что не знал об уголовно-правовом запрете таких действий и полагал, что совершает благое дело, избавляя город от бездомных животных. К. был осужден не за уничтожение бродячих животных, а за применение при этом садистских методов, используемых в присутствии своих малолетних детей, которых заставлял помогать ему. Таким образом, незнание закона не освободило К. от уголовной ответственности.

Большинство ученых и практических работников признают незыблемым это правило, но возможны ситуации, когда нарушитель уголовно-правового запрета не только не знал, но и не мог знать о нем в тех условиях, в которых он находился в момент нарушения запрета. В таких случаях уголовная ответственность исключается вследствие отсутствия вины.

Юридическая ошибка может заключаться в неправильном представлении лица относительно квалификации содеянного.

Так, В., выдавая себя за законного наследника и пытаясь получить вклад, принадлежавший умершей А., полагал, что совершает мошенничество. Однако Пленум Верховного Суда РФ указал, что действия В. являются не хищением, а причинением имущественного ущерба путем обмана (ст. 165 УК 1996 г., ст. 94 УК 1960 г.) <1>.

--------------------------------

<1> БВС СССР. 1991. N 12. С. 5 - 6.

Наконец, юридическая ошибка может касаться вида и размера наказания за совершенное

виновным преступление. Эта ошибка не влияет на ответственность, поскольку вид и размер наказания находятся за пределами субъективной стороны.

Таким образом, юридическая ошибка лица, совершившего преступление, не влияет ни на квалификацию, ни на размер или вид определяемого судом наказания, поскольку ответственность наступает вне зависимости от мнения виновного <1>.

--------------------------------

<1> Согласно уголовным кодексам некоторых зарубежных государств юридическая ошибка расценивается как основание для освобождения или смягчения ответственности. Так, § 17 "Ошибка в запрете" УК ФРГ гласит: "Когда у лица, совершающего деяние, отсутствует понимание того, что оно действует противоправно, то оно действует невиновно, если оно не могло избежать этой ошибки. Если лицо могло избежать этой ошибки, то наказание может быть смягчено".

Фактическая ошибка - это неправильная оценка лицом фактических обстоятельств, являющихся обязательными объективными элементами состава преступления, т.е. ошибка: а) в объекте и б) в признаках объективной стороны состава преступления <1>.

--------------------------------

<1> Некоторые ученые выделяют также ошибку относительно общественной опасности совершаемого деяния (см., напр.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 173 - 174).

Ошибка в объекте заключается в неправильном представлении лица, совершающего преступление, юридической сущности объекта посягательства как обязательного элемента состава.

Так, Л., полагая, что О. является женой судьи, в производстве которого находилось дело его приятеля, применил в отношении ее насилие, не опасное для жизни и здоровья, требуя вынесения судьей его приятелю оправдательного приговора (ст. 296 УК). Однако О. ни к судье, ни к его семье отношения не имела. Л. полагал, что таким образом он сможет воспрепятствовать правосудию. Но его действия, подпадавшие фактически под признаки ст. 115 УК, явились преступлением против личности. Следовательно, Л., полагавший, что причиняет ущерб одному объекту, фактически причинил его другому. Эти объекты неравноценны, так как умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК) отнесено к числу преступлений небольшой тяжести, а угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ч. 3 ст. 296 УК) - к числу преступлений средней тяжести.

В подобных случаях квалификация действий зависит от направленности умысла, но так как объект,

содеянного в таких случаях по совокупности вменяется, образно говоря, как бы две вины, в конечном итоге за одно психическое отношение возлагается двойная ответственность.

Аналогичная позиция высказана и в другой работе: "Чтобы привести в соответствие эти два фактора (направленность умысла и причинение вреда не тому объекту, на который субъективно было направлено посягательство), при квалификации преступления используется юридическая фикция: преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект" <1>. Применительно к изложенному выше делу содеянное Л. будет квалифицировано, согласно этому мнению, по ч. 3 ст. 30 и ч. 3 ст. 296 УК.

--------------------------------

<1> Рарог А.И. Указ. соч. С. 175.

Очевидно, что при ошибке в объекте, по существу, имеют место два преступления (одно - неоконченное, а второе - оконченное). Совершение же одним действием двух преступлений, согласно ч. 2 ст. 17 УК, предусмотренных разными составами УК, должно квалифицироваться по совокупности. Поэтому предложенный вариант решения рассмотренного спорного вопроса можно считать разновидностью идеальной совокупности.