Типичной для конструкции характеризации является четырехчленная структура, где 1-4 - это метрические позиции, на каждую из которой падает одно ударение. Любая из позиций может состоять из двух более кратких слов. Так, формула йиукуа вврт пухз сэвзу ай най(йв) `водяного ворта Божества. сына с косами младшая богиня' (Текст 62, строки 5, 55, 70, 87, 90, 91) метрически делится на четыре части: йиукуа / вврт пухз // сэвау / ай най(йв). То же можно сказать о формуле Хиш рот / хонзу // ввн увух / ими `У костра живущая великая богиня женщина' (Текст 48, строка 58). Часто позиция 3 содержит сразу два односложных прилагательных вместо одного: ар йам шаншз `многие славные спины' или ввн йам йиук `великие славные воды' и т.п., поскольку именно в этой позиции стоят определения, носящие вспомогательный метрический характер.
Сама модель также употребляется с большим количеством вариаций. Каждая формула - это небольшой кусочек реальности, который показывается с характерной для него стороны. Именно поэтому самой вариативной ее частью являются члены, стоящие в эпитетной части.
В позиции 1 часто вместо прилагательного встречается числительное. Такие формулы подчеркивают многочисленность или, напротив, уникальность описываемого объекта: хвс нэуэм уууэу нэ `[Среди] двадцати женщин говорящая женщина' (Текст 38, строки 43, 64, 76); хвумен хотпи хотэу квртэ, п>ауен хотпи хотэу квртэ `из трех домов с домами селение, из четырех домов с домами селение' (Текст 22, строки 1069, 1205, 1227, 1232, 1233, 1306). Числительное в таких формулах может заменяться на слово со счетной семантикой: хвс хор хвщэм уантэу ввн Ас, ар хор хвхуэма хууэу ввн Ас(э) `двадцатью оленями избеганная кормящая великая Обь, многими оленями избеганная рыбная великая Обь' (Текст 22, строки 119, 121).
В качестве эпитета в левой части формулы используются числительные, прилагательные, адъективированные существительные с суффиксами - пи, - эп или - эу, а также причастия. Например, хвтыен курпи йэмэу ввн вой `с шестью ногами священный великий зверь' - букв.: с ногами (Текст 27, строки 67, 71, 78, 81, 156, 162, 169, 170, 177, 186, 189, 206, 214, 223, 230, 234, 235).
Вариативность также достигается за счет того, что в одной позиции могут употребляться как прилагательные, так и существительные. Эта особенность часта в позиции 2. В случаях употребления существительного в позиции 2 основной образ, которому посвящена формула, сопоставляется с другим объектом, его напоминающим. Такие образы не редкость в обрядовых песнях. «Будучи эквивалентен относительному прилагательному, субстантивный атрибут всегда обозначает качество не непосредственно, а через отношение к предмету, им обозначаемому» [Стеблин-Каменский, 1978, с. 23]. Даже в рамках одной формулы существительное может быть употреблено и в адъективированной, и в субстантивной форме. Свх хвруэн уаутэу ввн Свп `С осетровым руслом (букв.: русловая) кормящая великая Собь' (Текст 22, строка 256); вуш хвр уанты щунэу хвр `нельмовое русло [имеющее] кормящее удачливое русло' (Текст 22, строка 127). Хотя такие случаи варьирования внутри одной формулы и редки. Обрядовый язык благодаря своему сакральному статусу сохраняет многие архаичные языковые особенности. Такие примеры могут свидетельствовать о так называемом инкорпорированном эпитете, пережитке того состояния языка, когда название отвлеченного признака, то есть имя прилагательное, еще не дифференцировалось от названия вещи. Этот период существования для русского языка реконструирован А.А. Потебней, утверждавшим, что «различие между существительным и прилагательным в языке, доступном наблюдению, в историческое время уменьшается по направлению к прошедшему» [Потебня, 1968, с. 37]. В хантыйском обрядовом языке эта черта настолько часта, что можно говорить о сохранении древней слитности грамматических категорий имени применительно к языку медвежьих песен. То есть обрядовые тексты характеризуются не только употреблением архаичной лексики, но и архаичностью грамматических категорий.
Нельзя обойти вниманием этимологическую фигуру, описанную В. Штей - ницем [81е1т1г, 1941, 8. 41-46]. Ее особенностью является использование двух однокоренных прилагательных в позициях 2 и 3, первое из которых оканчивается суффиксом - пи, а другое - эу. Этимологическая фигура как прием используется в модели характеризации, но по семантике сближается с моделью II со значением «часть вместо целого», которая будет описана ниже. Формулы ветэн(э) ууйпи ууйэу йам йош `с пятью пальцами пальцы [имеющая] славная рука' (Текст 60, строка 45), уапэт сэмпи сэмэу уоп>щ `с мягкими глазами глаза [имеющий] снег' (Текст 33, строка 344) построены по абсолютно одинаковой грамматической модели характеризации [Ицш + А^ш + Аф-эд + Аф + И], различно только лексическое наполнение, что заставляет считать их разными формулами. Семантика конструкции с редупликацией корня состоит из трех компонентов: 1) характеристика объекта, 2) интенсивность признака или интенсивность действия, 3) часть вместо целого. Прилагательные в этих формулах являются однокоренными (так же как и в структуре со значением «часть вместо целого»), что и заставляет нас говорить об акцентировании определенной части объекта.
Модель II. Структурно совершенно отличной от конструкции характеризации является модель со значением «часть вместо целого», которая имеет трехчленную структуру (табл. 3).
Таблица 3.Модель конструкции со значением «часть вместо целого»
|
Эпитетная часть |
Ядерная часть |
||
|
1 |
2 |
3 |
|
|
АсУ |
N |
N |
Прилагательное в позиции 1 является однокоренным существительному, стоящему в позиции 3, и образовано путем прибавления к корню суффикса - эу. Например, п>ууэу вой кууэна(ё) `носатого зверя нос' (Текст 37, строка 281) или ухэу лыпата ухийёиеуэ `головы листьев с головой' (Текст 39, строка 485). Такие конструкции чрезвычайно частотны. Семантическая классификация не позволяет считать все формулы этого типа вариантами. Основанием разделения на разные формулы является семантика опорного слова (ядра формулы), которое занимает позицию 3. Ядром этой формулы является редуплицированное слово, которое благодаря повторению в тексте акцентируется.
Наш материал показывает, что тавтология как поэтический прием встречается во всех типах поэтических формул, поэтому, основывая свою классификацию на выделении грамматических моделей, в самостоятельную модель мы его не выделяем, считая характерным хантыйским поэтическим приемом. Разложение объекта на части, акцентирование внимания на отдельной его части - это, на наш взгляд, стремление постичь объект во всей его полноте, а значит, объяснить его.
Модель III. Третья грамматико-синтаксическая модель названа нами моделью счетной семантики, которая чаще всего употребляется в контекстах, когда необходимо подчеркнуть удаленность объекта или временную протяженность действия (табл. 4). В основе структуры модели - предложение условия. Корень опорного слова дублируется (прием тавтологии, этимологическая фигура), а к существительному в позиции 1 добавляется послелог со значением условия - ки `если'.
Таблица 4. Модель счетной семантики
|
Эпитетная часть |
Ядерная часть |
|||
|
1 |
2 |
3 |
4 |
|
|
^ки |
АС| |
N |
Семантика этой структуры всегда связана с измерениями: Цада-ки сот дад и йврие / Цув па(э) мийди(йв) дэмад(э) ищи(йв) `Если саженями [измерять], то в сто саженей одного осетра / Он еще отдал тоже' (Текст 62, строки 96-97).
Атрибутов, характеризующих объект, может быть несколько, как, например, в формуле Марэд-ки тум хвлэма хувда(в) йам мар / Цув па(э) манывдэмад(э) ищи `Если сезоны, то три долгих славных сезона (букв.: промежутка) / Они еще проходили тоже' (Текст 39, строки 329-330), где в структурной позиции 2 стоит числительное или слово со счетной семантикой, а в позиции 3 - прилагательное. Материал показывает, что позиция 3 может пропускаться, тогда формула принимает вид трехчленной.
Такая модель употребляется как во временном значении (предыдущий пример), так и в пространственном: Хурада-ки арии(в) йам хур, / Панэд-ки тум арда(в) йам пан / Ма па(э) довадт(э) дэмем ищи(йв). `Если плёсы, то много славных плёсов, / Если песчаники, то много славных песчаников / Я еще греб тоже' (Текст 39, строки 561-563). В обоих случаях, однако, эта модель означает удаленность объекта, что позволяет говорить о нерасчлененности понятий времени и пространства в хантыйском фольклоре. Оба варианта формулы употребляются в одном контексте: описание пути к землям, в которых проживает божество. Формулы, построенные в соответствии с этой моделью, характеризуют земли как удаленные и труднодоступные.
Таким образом, обрядовая поэзия медвежьего праздника в наивысшей степени типизирована и состоит из устойчивых повторяющихся элементов. Типическими являются образы божеств, описания обрядовых действий, характеристики окружающих человека предметов. Устойчиво не только лексическое наполнение формулы, что бросается в глаза, но и модель, по которой они строятся. Все многообразие поэтических строк основано на ограниченном наборе типовых грамматико-синтаксических структур, служащих моделями для их построения.
Список литературы
Донгак У.А. Тувинское стихосложение. Кызыл: Тувин. кн. изд-во, 2006. 152 с.
Тирон Е.Л. Песни тувинцев-тоджинцев: жанры ыр и кожамык: Дис…. канд. иск. Новосибирск, 2015. 270 с.
Кузьмина Е.Н. Константные элементы в повествовательном фольклоре манси // Мировоззрение обских угров в контексте языка и культуры: Материалы Всерос. науч. конф. (19-22 мая 2008 г., Ханты-Мансийск). Ханты-Мансийск: ИИЦ ЮГУ, 2010. С. 52-60.
Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Т. 3: Об изменении значения и заменах существительного. М.: Просвещение, 1968. 551 с.
Стеблин-Каменский М.И. Историческая поэтика. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1978. 174 с.
Шмидт Е. Основы метрики в северохантыйском песенном творчестве (внут - ристрочный уровень) // История и культура хантов. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1995. С. 121-152.
Якобсон Р. Работы по поэтике. М.: Прогресс, 1987. 464 с.
Austerlitz R. Ob-Ugric Metrics. The Metrical Structure of Ostyak and Vogul Folk - poetry. Helsinki: Suomalainen tiedeakatemia. Acad. scientiarum fennica, 1958. 128 p. (Folklore Fellow Communications; №174).
Austerlitz R. Parallelismus // Poetics. Poetyka. Поэтика. Warszawa, 1961. P. 339443.
Parry M. Studies in the epic technique of oral verse-making. I. Homer and homeric style // The Making of Homeric Verse. Oxford: At the Clarendon Press, 1971. P. 266324.
Steinitz W. Der Parallelismus in der finnischkarelischen Volksdichtung. Helsinki, 1934. 249 S. (Folklore Fellow Communications; №115).
Steinitz W. Ostjakische Volksdichtung und Erzдhlungen. 2. Teil. Stockholm, 1941. 208 S.
Widmer A. Die poetischen Formeln der nordostjakischen Heldendichtung. Wiesbaden: Harrassiwitz Verl., 2000. 255 S.
References
Dongak U.A. Tuvinskoe stikhoslozhenie [Tuva versification]. Kyzyl, Tuvinskoe knizhnoe izd., 2006, 152 p.
Tiron E.L. Pesni tuvintsev-todzhintsev: zhanry yr i kozhamyk. Diss. kand. isk. [Songs tozhu tuvans: yr and kozhamyk genres. Cand. art diss.]. Novosibirsk, 2015, 270 p.
Kuz'mina E.N. Konstantnye elementy v povestvovatel'nom fol'klore mansi [The constant elements in the narrative folklore of Mansi]. Mirovozzrenie obskikh ugrov v kontekste yazyka i kul'tury: Materialy Vcerossiyskoy nauchnoy konferentsii (19-22 maya 2008 g., Khanty - Mansiysk) [The ideology of Ob-Ugric peoples in the context of language and culture: Materials of Russian. scientific conf. (19-22 May 2008, Khanty-Mansiysk). Khanty-Mansiysk, IITs YuGU, 2010, pp. 52-60.
Potebnya A.A. Iz zapisokpo russkoy grammatike. T. 3. Ob izmenenii znacheniya i zamenakh sushchestvitel'nogo [From the notes on Russian grammar. Vol. 3: To change the values and replace the noun]. Moscow, Prosveshchenie, 1968, 551 p.
Steblin-Kamenskiy M.I. Istoricheskayapoetika [Historical Poetics]. Lenngrad, Izd. Leningr. univ., 1978, 174 p.
Shmidt E. Osnovy metriki v severokhantyyskom pesennom tvorchestve (vnutristrochnyy uroven') [Fundamental metric in north khanty song creativity (inline level)]. Istoriya i kul'tura khantov [History and culture of the Khanty]. Tomsk, Izd. Tom. univ., 1995, pp. 121-152.
Yakobson R. Rabotypopoetike [Works on poetics]. Moscow, Progress, 1987, 464 p.
Austerlitz R. Ob-Ugric Metrics. The metrical structure of ostyak and vogul folk-poetry. Helsinki, Suomalainen tiedeakatemia. Academia scientiarum fennica, Folklore Fellow Communications, 1958, no. 174, 128 p.
Austerlitz R. Parallelismus. Poetics. Poetyka. Поэтика. Warszawa, 1961, pp. 339-443.
Parry M. Studies in the Epic Technique of Oral Verse-Making. I. Homer and Homeric Style. The Making of Homeric Verse. Oxford, the Clarendon Press, 1971, pp. 266-324.
Steinitz W. Ostjakische Volksdichtung und Erzдhlungen. 2. Teil. Stockholm, 1941, 208 p.
Steinitz W. Der Parallelismus in der finnischkarelischen Volksdichtung. Folklore Fellow Communications. No. 115, Helsinki, 1934, 249 p.
Widmer A. Die poetischen Formeln der nordostjakischen Heldendichtung. Wiesbaden, Harrassiwitz Verlag, 2000, 255 p.