Сколько проложено, и будет проложено Бетонок, отсыпок и автозимников.
Монстры железные, в авангарде идущие,
Моторы их мощные, над лесотундрой ревущие.
Пути на своем под себя подминают,
Покоренную Сибирь до сих пор покоряют.
Через стойбища местных,
Иугодия людей коренных.
Нефтепроводов ветки проложены в них.
А я все гадаю, не знаю,
Куда мне идти.
Где бы можно мне было В тишине и спокойствии оленей пасти.
За кадром
Фильм «Месторождение» является артикулированным на языке кинематографии высказыванием о том, что чувствуют и переживают сегодня коренные народы Севера в условиях стремительного промышленного освоения северных территорий. Фактически герой фильма, читая в кадре собственные стихи, выводит на поверхность нечто подсознательное, представляющее собой этнографическую ценность. Антропологическое кино вообще предполагает «сопричастность не статичную (иконографическую), а динамическую, которая позволяет сопережить не только миг (стоп-кадр) успеха, но и сложный путь героя со всеми его поворотами и тупиками» [Головнев 2010, 14]. Фильм визуализирует жителей Казыма, которые иначе могли бы остаться в лучшем случае лишь в рамках исследовательского проекта, невидимого широкой общественности.
Само по себе изображение жизни на стойбище - лишь подготовительный материал, который нуждается в дополнении. Что же остается за кадром? За кадром фильма остается сложная ситуация, сложившаяся в районе Нумто, где соседство бурящих механизмов и полудиких оленей оказывается зачастую несовместимым. К каждому объекту на отдаленных северных территориях последовательно и закономерно добавляются разрастающиеся коммуникации. Промышленность меняет облик территории в соответствии с новым дизайном природопользования и коммуникаций, в то время как оленеводы сохраняют традиционный ритм миграций и пользования пастбищами [Головнев, Абрамов 2014].
По словам Василия и Светланы, они сознательно выбрали иную культурную практику - оленеводство и ведение традиционного образа жизни. Действительно, можно увидеть, как после возращения из поселка в привычную им природную среду, у семьи Пяк вновь появились ежедневная занятость, а также планы на будущее. Сооружение построек на стойбище хозяева ведут неспешно, размеренно и основательно. Как утверждает Василий: «пока есть нужда строить - есть и настроение, а когда не будет дела - скучно, незачем жить». К настоящему времени семье Пяк удалось тщательно обустроить два стойбища (летнее и зимнее), и со временем на их обустроенное зимнее стойбище, действительно, стали приезжать гости (в основном, - знакомые нефтяники) - поохотиться, порыбачить, отпраздновать юбилей и просто отдохнуть. Василий и Светлана, таким образом, практикуют свой вариант этнотуризма для работников нефтяной промышленности.
Отметим, что за время съемочных работ произошли серьезные изменения и в облике снимаемой местности: если в начале съемок нефтяные компании проводили там лишь выборочные разведочные работы, то к концу съемок фильма - началась непосредственно разработка открытых месторождений и строительство подъездных коммуникаций, вследствие чего семья Пяк оказалась буквально в окружении сужающегося кольца из нефтеобъектов. Отсутствие разработанного законодательства, четко устанавливающего трактовку статуса таких категорий, как «родовые угодья», «заповедные зоны», и возможности разработки недр на таких территориях, приводит к патовой ситуации в диалоге сторон. В частности, у семьи Пяк, как и у их соседей, отсутствуют какие-либо правоустанавливающие документы о собственности на свои родовые угодья. В сложившейся ситуации коренные жители зачастую могут использовать лишь аргументы обычного права.
Тем не менее, по свидетельству Василия и Светланы, они не собираются покидать своих родовых угодий. Герои фильма вспоминали, что они уже имели опыт переезда из тундры в поселок, проживание в котором они сравнивали со «зря потраченным временем» и «прозябанием» без дела. Дети Светланы и Василия, близнецы Олег и Игорь, по их словам, выросли и выучились на нефтяников, и во время съемок фильма работали на нефтяных объектах округа. Автору фильма лишь мельком довелось встретить их, и судя по информации об их планах, молодые люди не собирались возвращаться жить в тундру.
В процессе съемок фильма актуализировалась и полномасштабно проявилась еще одна сложная проблема. С одной стороны, по сообщению местных жителей, нефтяники представляют собой для Нумто экологическую и культурную опасность. Существует консолидированное мнение относительно того, что нефтяные разработки наносят серьезный экологический ущерб территории: возможные разливы нефти и загрязнение водоемов может привести к исчезновению рыбы и зверя, а соседство буровых скважин с оленьими пастбищами создает серьезные риски для ведения оленеводства.
С другой стороны, картина более сложна, поскольку нефтяники привносят с собой важные для жизни на Севере элементы (топливо, продукты, дороги, работу, систему льгот и пр.), являющиеся весьма значимой частью жизнеобеспечения местной северной жизни. Во время съемок фильма автору не раз приходилось общаться с представителями нефтяников. Они, даже зная о целях и теме съемки, всё же оказывали помощь в организации доставки автора с тяжеловесной съемочной аппаратурой до труднодоступных мест съемки, куда можно долететь только вертолетом, содействовали в закупке и заброске на стойбище необходимых продуктов, товаров, техники и пр. У нефтяников сложились особые отношения с местными жителями, основанные на «северных» узах, - взаимовыручке, солидарности, опыте совместного проживания в суровых условиях и т.п. На локальном уровне растет ощущение, что с уходом нефтяников может произойти обнажение комплекса других проблем для местного населения, привыкшему к такому напряженному, но выгодному соседству. Многие авторитетные исследования сообществ Севера убедительно показывают, что освоение арктических территорий во все времена строилось скорее на партнерстве, чем на вражде [Российская Арктика 2016, 16-17], и вопрос о нахождении компромисса в этой ситуации остается наиболее сложным.
* * *
Фильм «Месторождение», помимо рассказа истории жизни на стойбище конкретной семьи, таким образом, затрагивает актуальные вопросы сосуществования в культуре различных стилей и образов жизни. В таком качестве, как представляется, он вполне может выступать как культурный посредник при раскрытии темы конфликтных отношений между нефтяниками и местными жителями в сфере природопользования на севере Сибири. В противовес часто доминирующему в настоящее время изображению Севера как экспонированию par excellence6, фильм «Месторождение» показывает реальную жизнь традиционных этнокультурных сообществ Севера и, в этом плане, является значимым средством выражения «репрезентации, посредничества и понимания культуры» [Ginsburg 1995, 65]. Кроме того, как отмечает Т. Тернер, этнографические фильмы о коренных народах сами по себе содержат потенциал для развития культурного активизма [Turner 1992].
В свете сказанного рассмотрение этнографического фильма как культурного посредника при раскрытии темы конфликта между нефтяниками и коренными жителями представляется обоснованным: речь идет о создании некоторого визуального нарратива, построение которого ориентировано на определенный способ приложения в дальнейшей социальной практике. Этнографическое кино не рефлексивно отражает существующую реальность в традиционной культуре, а направлено на ее организацию и реорганизацию. При этом этнографическое кино создается так, чтобы являться культурным посредником в решении социальных проблем: все элементы содержания фильма должны быть выстроены таким образом, чтобы передавать особые «культурные сообщения».
Представляется, что информационные пласты, выявляемые в ходе антропологического анализа документального фильма «Месторождение» (показ судьбы реальных, а не выдуманных, персонажей; обращение к эмоциональному контексту существования коренных жителей; внимание к теме «естественности» и органичности природного для человека окружения; характеристика нефти не просто как экономического ресурса, а как расширенной метафоры; смещение акцента с наружной экзотики на внутренний смысл и т.п.), с одной стороны, имеют многокомпонентную исследовательскую нагрузку. С другой стороны, они содержат в себе важные кросс-культурные акценты, на которые необходимо обращать внимание в реальной практике и которые могут исключить многие деструктивные моменты, препятствующие эффективному решению вопросов в сферах природопользования и эволюции традиционной культуры на современном сибирском Севере.
Благодарность: Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ № 18-09-00076 «Традиционные этнокультурные сообщества Севера в этнографическом кино» (рук. - И. А. Головнев)
Литература
1. Александров Е. В. Центростремительный вектор в безграничьи визуальной антропологии // Сибирские исторические исследования. 2017. №3. С. 11-28.
2. Арзютов Д. В. Этнограф с кинокамерой в руках: Прокофьевы и начало визуальной антропологии самодийцев // Антропологический форум. 2016. № 29. С. 187-219.
3. Головнев А. В. Крупный план в антропологии // Уральский исторический вестник. 2010. №4 (29). С. 14-20.
4. Головнев А. В., Абрамов И. В. Олени и газ: стратегии развития Ямала // Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2014. № 4 (27). С. 122-131.
5. См. фильм «Территория» (2015, реж. А. Мельник).
6. Головнев И. А. «Этнокино»: медиапроект на пересечении науки и искусства // Роль визуальных источников в изучении региональной истории. Сборник статей по итогам Всероссийской научно-практической конференции. Национальный музей Республики Коми. Сыктывкар, 2016. С. 141-145.
7. Грубер М. «Включенное» этнографическое кино: межкультурное сотрудничество в исследованиях и кинопроизводстве // Сибирские исторические исследования. 2017. № 3. С. 49-80.
8. Олимпиева И. Б., Тысячнюк М. С. Природа социального партнерства между нефтедобывающими компаниями и коренным населением северных районов (на примере конфликта вокруг парка «Нумто») // Пути России. Юг-Север. / Под общ. ред. М. Г Пугачевой и В. П. Жаркова. М., СПб, 2017. С. 51-61.
9. Российская Арктика: коренные народы и промышленное освоение. / Под ред. В. А. Тишкова. М., СПб: Нестор-История, 2016. 272 с.
10. Chiozzi P. Knowing seeing: the long ride of Visual Anthropology // Rivista italiana di sociologia. 2016. V. 7 (14). P. 267-292.
11. Ginsburg F. The Parallax Effect: The Impact of Aboriginal Media on Ethnographic Film // Visual Anthropology Review. 1995. no. 11 (2). P. 64-76.
12. Grimshaw A. The Ethnographer's Eye: Ways of Seeing in Modern Anthropology. Cambridge: Cambridge University Press, 2001.
13. Macdougall D. Beyond Observational Cinema // Principles of Visual Anthropology / Ed. by P. Hockings. Berlin; New York de Gruyter, 1995. P. 115-133.
14. Macdougall D. Complicities of Style, Film as Ethnography / Eds. by P.I. Crawford, D. Turton. Manchester: Manchester University Press, 1992.
15. Turner T. Defant Images: The Kayapo Appropriation of Video // Anthropology Today. 1992. no. 8 (6). P. 5-16.
16. Aleksandrov E. V. Tsentrostremitel'nyi vektor v bezgranich'i vizual'noi antropologii [A centripetal vector in the boundlessness of visual anthropology]. Sibirskie istoricheskie issledovaniya [Siberian Historical Research], 2017, no. 3, pp. 11-28. In Russian.
17. Arzyutov D. V. Etnograf s kinokameroi v rukakh: Prokofevy i nachalo vizual'noi antropologii samodiitsev. [The Ethnographer(s) with a Cine-Camera in Their Hands: The Prokofievs and the Beginning of the Visual Anthropology of Samoyeds]. Antropologicheskii forum [Forum for Anthropology and Culture], 2016, no. 29, pp. 187219. In Russian.
18. Golovnev A. V. Krupnyi plan v antropologii [Close-up in Anthropology]. Ural'skii istoricheskii vestnik [Ural Historical Bulletin], 2010, no. 4 (29), pp. 14-20. In Russian.
19. Golovnev A. V., Abramov I. V. Oleni i gaz: strategii razvitiya Yamala [Reindeer and gas: development strategies of Yamal]. Vestnik arheologii, antropologii i ehtnografii [Bulletin of Archeology, Anthropology and Ethnology], 2014, no. 4 (27), pp. 122-131. In Russian.
20. Golovnev I. A. “Etnokino”: mediaproekt na peresechenii nauki i iskusstva [Ethnocinema as a media project combined a science and art]. Rol' vizual'nykh Istochnikov v izuchenii regional'noi istorii. Sbornik statei po itogam Vserossijskoi nauchno-prakticheskoi konferentsii. Natsional'nyi muzei Respubliki Komi [Role of the visual sources in exploring of regional culture. Proceedings of the conference. The national museum of Komi]. Syktyvkar, 2016, pp. 141-145. In Russian.
21. Gruber M. “Vklyuchennoe” ehtnograficheskoe kino: mezhkul'turnoe sotrudnichestvo v issledovaniyakh i kinoproizvodstve. [Participatory Ethnographic Filmmaking: transcultural collaboration in research and filmmaking] Sibirskie istoricheskie issledovaniya [Siberian Historical Research], 2017. no. 3, pp. 49-80. In Russian.
22. Olimpieva I. B., Tysyachnyuk M. S. Priroda sotsial'nogo partnerstva mezhdu neftedobyvayushchimi kompaniyami i korennym naseleniem severnykh raionov (na primere konflikta vokrug parka “Numto”) [Nature of social cooperation between oil companies and native population in the Northern region (case of park Numto) ]. Puti Rossii. Yug-Sever. / Pod obshch. red. M.G Pugachevoi i V.P. Zharkova. [The ways of Russia / eds. M. Pugacheva, V. Zharkova]. Moskva, SPb, 2017, pp. 51-61. In Russian.
23. Rossiiskaya Arktika: korennye narody i promyshlennoe osvoenie. / Pod red. V. A. Tishkova. [Russian Arctic: native people and industrial timing] M., SPb: Nestor-Istoriya, 2016. 272 p. In Russian.
24. Chiozzi P. Knowing seeing: the long ride of Visual Anthropology. Rivista italiana di sociologia, 2016, V. 7 (14). pp. 267-292. In English.
25. Ginsburg F. The Parallax Effect: The Impact of Aboriginal Media on Ethnographic Film. Visual Anthropology Review, 1995, no. 11 (2), pp. 64-76. In English.
26. Grimshaw A. The Ethnographer's Eye: Ways of Seeing in Modern Anthropology. Cambridge: Cambridge University Press, 2001. In English.
27. Macdougall D. Beyond Observational Cinema. Principles of Visual Anthropology / Ed. by P. Hockings. Berlin; New York de Gruyter, 1995, pp. 115-133. In English.
28. Macdougall D. Complicities of Style, Film as Ethnography / Eds. by P.I. Crawford, D. Turton. Manchester: Manchester University Press, 1992. In English.
29. Turner T. Defant Images: The Kayapo Appropriation of Video. Anthropology Today, 1992, no. 8 (6), pp. 5-16. In English.
E.V. Golovneva, I.A. Golovnev
THE VISUAL REPRESENTATIONS OF THE ETHNOCULTURAL COMMUNITIES OF THE NORTH IN THE DOCUMENTARIES (THE FILM OIL FIELD)
The article investigates the one of types of contemporary visual sources in Anthropology - the ethnographic films about the indigenous peoples of the Russian North. The authors focus on the documentary film Oil Field (Oil Field; Ivan Golovnev 2012) that depicts a life of the family Piak in the Khanty-Mansi Autonomous Okrug--Yugra. Focusing on the daily life of a Khanty family, authors develop a narrative structure, in which the protagonist Vasilii Piak received an identity and began to command the viewers' emotions. Particular attention is paid to the visual representation of the traditional forms of economy (reindeer herding) in Khanty and Nenets culture, including the indigenous people's relation to nature in the North. Authors consider also the interaction between indigenous peoples and oil companies in the Khanty-Mansi Autonomous Okrug. The paper states that oil development has become the context of contemporary life among northern minorities. On the one hand, oil companies present an environmental and cultural threat to the indigenous inhabitants. On the other hand, they bring important elements of life to the North: fuel, food, roads, work, a system of benefits and other matters which have become part of the local northern reality. Thus, for many Khanty, oil companies are an important source of family income. This is perhaps one of the most difficult moments in situation of the relations of among contemporary northerners, who have already adapted to this tense but mutually advantageous proximity.
Keywords: ethnographic film, visualization, traditional culture, Khanty, reindeer herding, oil, Numto, the Russian North.