Материал: vvedenie

71 

 
Г

ЛАВА  

8 

ДОКТРИНАЛЬНЫЕ

ПРИНЦИПЫ

ПРАВА 

Доктринальные принципы права – это выработанные правовой доктриной нормативные правоположения – 

основополагающие суждения о праве, на которых строятся большие группы правовых норм. Это принципы общие 
для разных национальных правовых систем. Часто их называют аксиомами права, поскольку многие из них прини-
маются  в  юридической  практике  без  доказательств,  как  само  собой  разумеющиеся

98

.  Истинность  доктринальных 

принципов  права  подтверждена  тысячелетней  юридической  практикой,  а  их  сознательные  нарушения  в  пуб-
лично-властной  деятельности  равноценны  правовому  нигилизму.  Наиболее  важные  из  них  обычно  формули-
руются в конституции и законе. Но они применяются в юридической практике независимо от их законодательного 
закрепления. В тех случаях, когда суд (особенно в странах общего права) сталкивается с правонарушающим зако-
ном, он может  принять  решение 

contra legem

  и  признать закон недействительным, сославшись  на соответствую-

щий доктринальный принцип права (см. 8.3.2.). 

Следует различать терминологически и содержательно схожие понятия: “принцип права (правового способа 

социальной регуляции)” и “доктринальный принцип (принципы) права”. В первом случае речь идет о формальном 
равенстве – принципе особого способа социальной регуляции, который отличает право от других социальных ре-
гуляторов. В этом смысле принцип права (формальное равенство, справедливость) – это наиболее абстрактное вы-
ражение сущности права. Что касается доктринальных принципов права, то они конкретизируют это наиболее аб-
страктное  суждение  о  правовом  способе  социальной  регуляции.  С  терминологической  точки  зрения  было  бы 
удачнее именовать доктринальные принципы права иначе, например аксиомами права, но не все они представля-
ются достаточно аксиоматичными. 

Следует различать общие (общеправовые) и специальные (частные) доктринальные принципы права

99

. Спе-

циальные вытекают из общих как частные формулировки и характеризуют отдельные виды правовых явлений, от-
дельные  сферы  юридической  практики  (например,  источники  права,  правовые  процедуры).  Ниже  приводятся 
наиболее известные доктринальные принципы права. 

8.1.

О

БЩИЕ ДОКТРИНАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ

8.1.1.

В

СЕ

,

 ЧТО НЕ ЗАПРЕЩЕНО

,

 РАЗРЕШЕНО

В отношениях, стороны которых формально равны, все, что не запрещено правом, разрешено. По существу, 

этот принцип представляет собой конкретизацию принципа формального равенства. Ибо правовое регулирование, 
во-первых, означает, что равные в свободе (индивидуальные или коллективные субъекты) вправе делать все то (и 
только это), что не нарушает права других субъектов. Во-вторых, все то, что нарушает права других, должно быть 
запрещено.  

Далее,  этот  принцип  означает  презумпцию  правомерности  всего,  что  не  запрещено  законом.  А  такая  пре-

зумпция оправдана тогда, когда законы запрещают все неправомерное, правонарушающее. 

“Незапрещенное разрешено” – это основополагающий принцип частного права (см. 9.1.). Он допускает 

сво-

боду договора

 и означает, что в договоре частных лиц (формально независимых друг от друга, равноправных субъ-

ектов) может быть установлено все, что не запрещено законом. При этом закон не должен запрещать то, что отно-
сится к правам человека. Пример – условия договора найма рабочей силы по гражданскому праву и по трудовому 
законодательству (см. 9.3.2.). 

Данный  принцип  не  применяется  к  государственно-властным  субъектам  –  даже  в  тех  случаях,  когда  эти 

субъекты вступают в отношения координации, а не субординации. Например, когда органы государственной вла-
сти заключают так называемые публично-правовые договоры (международные или федеративные), то они вправе 
заключать такие договоры лишь в рамках своей компетенции. Компетенция же означает, что властным субъектам 
“все, что не разрешено, запрещено”. 

 
8.1.2.

В

СЕ

,

 ЧТО НЕ РАЗРЕШЕНО

,

 ЗАПРЕЩЕНО

Государственно-властным  субъектам  запрещено  все,  что  прямо  не  разрешено  правом  (правовым  законом). 

Или:  публично-властные  правомочия  осуществляются  по  принципу  “неразрешенное  запрещено”.  Этот  принцип 
тоже является одним из конкретных выражений формального равенства. 

С юридической точки зрения, государственные органы создаются сообществом свободных индивидов и на-

деляются властными правомочиями – полномочиями, которые 

дозволяются

 сообществом свободных ради обеспе-

чения  правовой  свободы.  Граждане,  образующие  аппарат  государства  и  выступающие  в  роли  государственно-
властных  субъектов,  представляют  собой  лишь  часть  сообщества  свободных  и  равных  в  свободе.  С  юридической 
точки зрения, у них нет и не может быть властных правомочий кроме тех, которые им дозволены. За пределами 
этих правомочий индивиды, выступающие как государственно-властные субъекты и как “рядовые” граждане, фор-
мально равны. 

98

 “Правовая аксиома – положение, которое принимается в юридической науке и законодательстве без доказательств, в силу его убедительности, 

истинности” (Общая теория права. Курс лекций / Под ред. В.К.Бабаева. Н.Новгород, 1993. С.100). 

99

Манов Г.Н.

 Аксиомы в советской теории права // Сов. государство и право. 1986. № 9. С.29–36. 

72 

При  правовом  способе  соционормативной  регуляции,  когда  публичная  власть  введена  в  рамки  права  (и  в 

той мере, в которой она введена в рамки права), властные полномочия принадлежат государственной должности, а 
не человеку, который находится на должности и исполняет должностные обязанности

100

. Гражданин, находящий-

ся “при должности”, за пределами должностных обязанностей выступает уже не как должностное лицо государст-
ва,  а  как  частное  лицо.  В  таком  качестве  и  гражданин-президент  республики  и  любые  частные  лица  формально 
равны.  

Формальное равенство означает применение одинакового масштаба ко всем индивидам, включая тех, которые 

выступают как носители государственно-властных полномочий, и то, что запрещено правом, запрещено в равной ме-
ре  всем

101

.  В  частности,  не  дозволенное  правом  применение  силы  запрещено  и  частным  лицам,  и  государственно-

властным  субъектам.  Следовательно,  произвольное  использование  власти,  злоупотребление  властью,  применение 
силы за пределами дозволенного правом – это, хотя и организованное, но, по существу, такое же преступное насилие, 
как и неправомерное применение силы частными лицами.  

Тем не менее, возможны так называемые дискреционные полномочия, т.е. полномочия определенных зако-

ном  государственных  органов  действовать  в  определенных  законом  ситуациях  по  своему  усмотрению.  Но,  во-
первых, дискреционные полномочия – это не 

право

мочия. Во-вторых, с точки зрения права, дискреционные пол-

номочия могут быть предусмотрены законом лишь как 

чрезвычайные

 – в условиях чрезвычайного положения, ко-

торое может вводиться в государстве в соответствии с конституцией и законом. 

Нормальные полномочия государственных органов должны быть прямо предусмотрены правом (правовым за-

коном).  В  правовом  государстве,  в  принципе,  не  должно  быть  так  называемых  скрытых  полномочий  органов  ис-
полнительной власти. (Имеются в виду, например, полномочия президента, которые прямо не предусмотрены кон-
ституцией,  но  считаются  вытекающими  из  его  общей  конституционной  компетенции).  Лишь  в  исключительных 
случаях (когда существует пробел в праве – см. 18.1.) “скрытые полномочия” могут быть признаны правомочиями со-
ответствующего органа, если компетентный суд признает их необходимыми для обеспечения правовой свободы. Так, 
согласно ч.2 ст.80 Конституции РФ Президент РФ является гарантом прав и свобод человека и гражданина. Можно 
предположить,  что  в  этом  положении  Конституции  уже  заложены  (“скрыты”)  некие  полномочия  Президента,  не 
конкретизированные  в  других  положениях  Конституции  и  в  законах,  но  необходимые  ради  защиты  прав  и  свобод 
человека и гражданина. Однако таковыми их может признать только Конституционный Суд РФ – при условии, что 
такие правомочия необходимы и не входят в чью-либо компетенцию. 

 
8.1.3.

Д

ОГОВОРЫ ДОЛЖНЫ СОБЛЮДАТЬСЯ

Pacta  sunt  servanda

  –  это  положение  является  самоочевидным,  ибо  утверждать  противное  бессмысленно. 

Само понятие договора утрачивает смысл, если считать, что выполнять договоры не обязательно. Следовательно, 
нельзя  считать,  что  договоры  частных  лиц  обладают  обязательны 

inter  partes

  постольку,  поскольку  государство 

защищает их своей принудительной силой. Наоборот: права, вытекающие из договора, защищаются государством, 
поскольку это прямая обязанность государства. 

Стороны вправе заключить и обязаны соблюдать даже такой договор, который является (или представляет-

ся) заведомо невыгодным для одной из сторон. Однако в случае, когда в силу фактической зависимости сторон до-
говора одна сторона, по существу, принуждает другую заключить договор на заведомо невыгодных для нее усло-
виях, суд вправе признать такой договор недействительным. 

Данный принцип действует как в частном, так и в публичном праве – в той мере, в которой право допускает 

публичноправовые  договоры.  На  этом  принципе  строится  все  международное  публичное  право.  Выступающие  в 
качестве  субъектов  международного  права  суверенные  государства  подчиняются  нормам  международного  права 
постольку,  поскольку  эти  нормы  установлены  международными  договорами,  в  которых  участвуют  эти  го-
сударства. 

Из данного принципа вытекают коллизионные нормы типа ч.4 ст.15 Конституции РФ. 
 
8.1.4.

С

УБЪЕКТИВНОМУ ПРАВУ ВСЕГДА СООТВЕТСТВУЕТ ЮРИДИЧЕСКАЯ ОБЯЗАННОСТЬ

Этот принцип объясняет  формальный аспект правового общения, правовых отношений. Нормы права суть 

правила должного, поэтому в любой правовой ситуации (социальной ситуации, регулируемой правом) всегда есть 
не только управомоченный, но и, прежде всего, обязанный субъект. Правовая норма должна быть сформулирована 
так,  чтобы  эта  формулировка  достаточно  четко  и  определенно  описывала  меру  должного  поведения  обязанного 
субъекта. 

Субъективное право, которому не соответствует юридическая обязанность, невозможно логически. Оно воз-

можно лишь постольку, поскольку есть субъект, обязанный не нарушать это право или выполняющий иную обя-
занность по отношению к управомоченному. Любые субъективные права – первичные (абстрактные) и вторичные 
(конкретные) – определяют меру свободы управомоченного субъекта в отношениях с обязанным субъектом.  

В качестве обязанного  может выступать определенный круг субъектов, и тогда говорят об “относительных 

правах и обязанностях”, которыми связаны субъекты “относительного правоотношения”. 

100

 “Государственные органы на авансцене общественной жизни предстают как коллективы конкретных людей или отдельные люди, имеющие, кро-

ме должности, имена, биографии, личные особенности и т.д. В результате может сложиться представление, будто решения органов – личные решения 
лиц, в них служащих. Конечно же, это представление – заблуждение. Властные правомочия принадлежат лишь государственному органу независимо от 
личных качеств и особенностей лиц, занимающих в нем те или иные должности. Полномочия чиновника не суть его личные полномочия. Они – свойст-
во, принадлежность должности, которую занимает данный чиновник в силу тех или иных причин, случайных для исторического процесса. Решение 
принимает не Дж.Буш, М.С.Горбачев или Б.Н.Ельцин, а президент Буш, президент Горбачев или президент Ельцин” (

Спиридонов Л.И.

 Теория государ-

ства и права. М., 1996. С.68–69). 

101

 Например, в ноябре 2003 г. СМИ сообщали, что в Норвегии компетентный административный орган запретил использование специального 

автомобиля, предназначенного для премьер-министра страны, так как вес автомобиля превышал (незначительно) допустимый по закону. 

73 

Но  есть  и  такие  правовые  требования,  которые  адресованы  неопределенному  кругу  обязанных  субъектов. 

Например, субъективное право собственности на конкретное имущество несет в себе требование не нарушать пра-
вомочия собственника, адресованное неопределенному кругу лиц; в этом случае говорят об “абсолютном субъек-
тивном праве” (и “абсолютном правоотношении”), которому корреспондирует обязанность неопределенного круга 
субъектов не нарушать это субъективное право. 

Если закон провозглашает нечто как субъективное право, но этому декларированному “праву” не соответст-

вует чья-либо юридическая обязанность, то это – юридически бессмысленное установление. Например, не может 
быть “права на труд”. Ибо нет и не может быть юридической обязанности частных лиц нанимать кого-либо на ра-
боту только потому, что желающие работать по найму имеют “право на труд”. Если же правительство, обязанное 
действовать в интересах всех граждан, берет на себя обязанность создавать (за счет государственной казны) рабо-
чие места для безработных, то оно действует противоправно: за счет налогов, взимаемых с одних граждан, оно соз-
дает рабочие места для других. 

 
8.1.5.

В

СЯКОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ ПРЕДПОЛАГАЕТ ЮРИДИЧЕСКУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 

Классическая  римская  формула  гласит: 

quot  delicta,  tot  poena

  –  сколько  преступлений  (правонарушений), 

столько и наказаний. Это одно из требований справедливости. Отсюда вытекает, что, во-первых, за любое деяние, 
которое признается правонарушением, должна быть установлена юридическая ответственность и, во-вторых, юри-
дическая ответственность должна наступать в каждом случае правонарушения. 

Поскольку юридическая обязанность всегда корреспондирует какому-либо субъективному праву, то невы-

полнение юридической обязанности – это всегда нарушение права, противоправное деяние, и оно должно преду-
сматриваться  законом  как  правонарушение.  Следовательно,  наличие  юридической  обязанности  предполагает  ус-
тановление ответственности за ее невыполнение или ненадлежащее выполнение. В тех случаях, когда законы ус-
танавливают некие обязанности,  но  не  предусматривают  ответственность  за  их  невыполнение (

leges imperfectae

), 

этих обязанностей в юридическом смысле не существует. 

То, что юридическая ответственность 

должна

 наступать в каждом случае правонарушения, не означает так 

называемую  неотвратимость  ответственности.  Правовые  нормы,  как  и  любые  социальные  нормы,  –  это  правила 
должного. Они действуют с модальностью долженствования, но не с модальностью необходимости (неотвратимо-
сти, неизбежности и т.п.). Однако так называемое избирательное применение закона в сфере юридической ответ-
ственности не просто противоречит справедливости, но разрушает сам правовой способ социальной регуляции. 

8.2.

Д

ОКТРИНАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПРАВОВОГО ЗАКОНА

8.2.1.

П

ОСЛЕДУЮЩЕЕ ОТМЕНЯЕТ ПРЕДЫДУЩЕЕ

Posterior potior est priori

 – этот принцип относится ко всем официальным юридическим актам. В этом кон-

тексте  формулируется  следующее  правило:  из  двух  правовых  актов,  изданных  одним  и  тем  же  государственным 
органом по одному и тому же вопросу, действует акт, принятый в более позднее время. Это правило применяется 
и к нормативным актам, и к судебным прецедентам. В частности, если по одному и тому же вопросу есть два пре-
цедента,  установленных  одним  и  тем  же  судом,  прецеденты  которого  обязательны  для  нижестоящих  судов,  то 
нормативное значение имеет прецедент, установленный позднее.  

Другое дело, что ни закон, ни прецедент, установленный в более позднее время, сами по себе формально не 

отменяют соответствующие законы и прецеденты, установленные ранее. Точнее, новый закон может специально 
определять,  какие  из  прежних  законоположений  утрачивают  силу.  Все  остальные  старые  законоположения  фор-
мально сохраняются, но не действуют, не применяются судом. 

Что же касается судебного прецедента, то в общем праве само по себе судебное решение, содержащее нор-

мативный компонент, имеет силу лишь 

inter partes

. Оно носит нормативный характер, оно обязательно для ниже-

стоящих судов и для самого суда, создавшего прецедент, но все же это решение по конкретному судебному делу. 
Понятно, что решение по одному делу не может отменять решение по другому делу. Следовательно, один преце-
дент формально  не может  отменить другой  прецедент. По существу, суд может  отказаться от правовой  позиции, 
выраженной в его прежнем прецеденте; но формально суд, меняющий правовую позицию, может изобразить рас-
сматриваемое дело так, как будто его обстоятельства существенно отличаются от всех ранее решавшихся дел, а по-
этому к нему неприменимы существующие прецеденты, и следует создать новую норму (установить новый преце-
дент). Фактически же такая ситуация будет означать существование двух (или нескольких) прецедентов по одному 
и  тому  же  вопросу,  установленных  одним  и  тем  же  судом.  Разумеется,  нижестоящие  суды  будут  ссылаться  на 
поздний прецедент. 

В то же время высший суд в стране общего права (палата лордов в Великобритании, Верховный суд США), 

равно как и верховный или конституционный суд в стране континентального европейского права, даже формаль-
но не может быть абсолютно связан своими прецедентами. Например, Конституционный Суд РФ на пленарном за-
седании может решить вопрос о необходимости отказаться от правовой позиции, выраженной в прежних решени-
ях Суда (ст.73 Федерального конституционного закона о Конституционном Суде РФ). Причем такая возможность 
не  мешает Конституционному Суду  рассматривать сложное дело как  принципиально  новое  и фактически  созда-
вать новый прецедент, формально не отказываясь от прежней правовой позиции. 

 
8.2.2.

П

РИОРИТЕТ СПЕЦИАЛЬНОГО ЗАКОНА ПО ОТНОШЕНИЮ К ОБЩЕМУ ЗАКОНУ

По предмету действия различаются законы (законоположения) общие и специальные. Специальный закон 

74 

детализирует общее правило, устанавливает исключения или особенности регулирования некоторых отношений, 
которые входят в предмет регулирования общего закона. Отсюда вытекает принцип: 

lex speciali derogat legi generali

– если есть специальный закон, то общий не применяется. 

Предполагается, что общий  и специальный  законы (законоположения) установлены одним и тем же зако-

нодательным  органом.  Например,  специальный  закон,  принятый  до  вступления  в  силу  Конституции  РФ  1993  г. 
(закон СССР, закон РСФСР, закон РФ), не может применяться после того как вступит в силу новый общий закон 
(федеральный  закон  или  федеральный  конституционный  закон),  принятый  новым  законодательным  органом  – 
Федеральным  Собранием  РФ.  Если  в  таком  общем  законе  ничего  не  говорится  о  действии  специальных  законов, 
принятых  прежним  законодателем,  то  следует  руководствоваться  принципом  “последующее  отменяет  предыду-
щее”. 

Если  нормативные  акты,  содержащие  общую  и  специальную  норму  находятся  в  иерархической  соподчи-

ненности, то акт низшей силы может устанавливать специальные нормы лишь в том случае, если это прямо преду-
смотрено актом высшей силы.  

При наличии общей нормы закона подзаконные нормативные акты применяются тогда, когда общий закон 

прямо предусматривает установление специальных норм именно в подзаконных актах  – например, в постановле-
ниях правительства. 

 
8.2.3.

Н

ЕЗНАНИЕ ЗАКОНА НЕ ОСВОБОЖДАЕТ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Это  само  собой  разумеющееся  утверждение,  ибо  противное  невозможно.  Правовое  регулирование  требует 

применения  ко  всем  одинакового  масштаба.  Следовательно,  все,  кто  ссылается  на  незнание  закона,  без  ис-
ключения, либо не должны освобождаться, либо должны освобождаться от ответственности за нарушение закона. 
Но последнее, по существу, означает невозможность привлечения к ответственности за нарушение закона, ибо ка-
ждый будет ссылаться на незнание закона. 

Древнеримская сентенция по этому вопросу гласит: 

ignorantia iuris nocet

 – незнание права только вредит. В 

частности отсюда вытекает, что именно незнание закона может привести к правонарушению; но незнание не мо-
жет быть причиной освобождения от юридической ответственности. 

 
8.2.4.

Н

ЕОПУБЛИКОВАННЫЕ ЗАКОНЫ НЕ ПРИМЕНЯЮТСЯ 

Из  предыдущего  принципа  с  необходимостью  вытекает,  что  любой  закон  должен  быть  опубликован  для 

всеобщего сведения, прежде чем можно будет его применять и, в частности, привлекать к юридической ответст-
венности на основании этого закона. Нельзя привлекать к ответственности за нарушение закона, которого не про-
сто не знают, но и, по общему правилу, не могут знать. 

Этот само собой разумеющийся правовой принцип включен в основы конституционного строя Российской 

Федерации: “Законы подлежат  официальному  опубликованию. Неопубликованные  законы  не применяются. Лю-
бые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут 
применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения” (ч.3 ст.15 Конституции РФ). В этом 
контексте следует обратить внимание на то, что не бывает нормативных 

правовых

 актов, не опубликованных для 

всеобщего сведения. Если нормативный акт, тем более – затрагивающий права, свободы и обязанности, не опубли-
кован, то он не является правовым, не имеет 

юридической силы

. Публичность нормативных актов – это одно из 

требований господства права в формальном смысле. 

Опубликование  закона  для  всеобщего  сведения  является  заключительной  стадией  законодательного  про-

цесса в современном демократическом конституционном государстве. Закон вступает в силу с момента его опуб-
ликования, если иное не установлено в самом законе.  

Следует также отметить, что применение неопубликованного закона, особенно если закон управомочиваю-

щий или смягчающий ответственность, давало бы преимущество тем, кто знает закон, в сравнении с теми, кто его 
не знает и не может знать. Это противоречит принципу формального равенства, справедливости, требованию рав-
ного обращения со всеми субъектами права. 

 
8.2.5.

О

ТЯГЧАЮЩИЙ ЗАКОН ОБРАТНОЙ СИЛЫ НЕ ИМЕЕТ 

Этот принцип объясняет действие нормативных правовых актов во времени. Закон, устанавливающий или 

отягчающий  ответственность,  обратной  силы  не  имеет,  т.е.  действует  на  будущее  (

ex  nunc

)  и  не  применяется  к 

деяниям, которые были совершены до его вступления в силу. Наоборот, смягчающий закон имеет обратную силу, 
т.е. применяется к деяниям, совершенным до его принятия. Поэтому ч.2 ст.54 Конституции РФ определяет: “Ни-
кто  не  может  нести  ответственность  за  деяние,  которое  в  момент  его  совершения  не  признавалось  правонаруше-
нием. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется но-
вый закон”. 

Если закон устраняет ответственность, т.е. устанавливает, что соответствующее деяние не является правона-

рушением, то он должен применяться 

ex tunc

 – ко всем деяниям, которые были совершены с момента принятия 

прежнего закона. Все наказанные по прежнему закону должны быть реабилитированы. Если же закон не устраня-
ет, а только смягчает юридическую ответственность, т.е. не отрицает, что деяние является правонарушением, то он 
должен применяться, по меньшей мере, к тем уже совершенным деяниям, ответственность за которые еще не на-
ступила (например, наказание еще не назначено). 

75 

8.3.

П

РИНЦИПЫ НАДЛЕЖАЩЕЙ ПРАВОВОЙ ПРОЦЕДУРЫ

8.3.1.

Н

ИКТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЛИШЕН ЖИЗНИ

,

 СВОБОДЫ ИЛИ ИМУЩЕСТВА ИНАЧЕ КАК ПО РЕШЕНИЮ СУДА

Злоупотребления властью можно реально ограничить лишь в том случае, если властное принуждение осу-

ществляется не просто по закону, а в рамках четко регламентированной законом беспристрастной процедуры. От-
сюда вытекает требование надлежащей правовой процедуры, которая должна соблюдаться, как минимум, во всех 
случаях, когда человеку по закону грозит лишение жизни, личной свободы или имущества. Надлежащая правовая 
процедура  –  это  судебная  процедура,  которая  является  беспристрастной  постольку,  поскольку  суд  независим  не 
только от сторон, участвующих в деле, но и от любых институтов власти, и любые стороны перед лицом суда фор-
мально равны. 

В  западноевропейской  правовой  традиции  первое  официальное  формулирование  надлежащей  правовой 

процедуры обычно связывают с Великой хартией вольностей (1215 г.). Глава 39 Хартии предписывала королю дать 
обещание, что “[ни один] свободный человек  не будет взят, помещен в  тюрьму или лишен права владеть  недви-
жимым имуществом… или объявлен вне закона, или сослан, или иным образом уничтожен, и мы не накажем его и 
не пошлем наказать его, кроме как по законному решению его пэров или по праву земли”, а также, что “[н]икому 
мы не продадим, никому не откажем в праве или правосудии и не для кого не отсрочим их”

102

. 

Общее требование надлежащей правовой процедуры сформулировано во многих конституциях. Так, в Пятой 

поправке к Конституции США говорится, что никто не должен лишаться жизни, свободы или имущества без закон-
ного судебного разбирательства. В более полном виде требование надлежащей правовой процедуры, действующее в 
общем праве, гласит: “никто на законном основании не может быть подвергнут наказанию или же претерпеть ущерб 
в отношении своей физической свободы и собственности иначе как в случае совершения правонарушения, факт ко-
торого установлен по общим правилам обычным судом страны”.  

В частности, из этого требования вытекает правило, согласно которому любое административное (полицей-

ское)  ограничение  прав  и  свобод  допустимо  лишь  при  условии  предварительного  или  последующего  судебного 
контроля  за  законностью  и  обоснованностью  полицейских  действий.  Это  так  называемое  правило 

habeas  corpus

, 

официально сформулированное в Англии в знаменитом 

Habeas corpus

–Акте (1679 г.). 

Общее  требование  надлежащей  правовой  процедуры  и  правило 

habeas  corpus

  установлены  в  Европейской 

конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) как обязательные стандарты соблюдения прав че-
ловека в европейском правовом сообществе государств

103

.  

Конституция РФ допускает смертную казнь (по европейским стандартам в области прав человека смертная 

казнь должна быть отменена) в качестве исключительной меры  наказания за особо тяжкие преступления против 
жизни  и  лишь  при  условии,  что  обвиняемому  предоставлено  право  на  рассмотрение  его  дела  судом  с  участием 
присяжных заседателей (ч.2 ст.20 Конституции). До тех пор, пока правосудие с участием присяжных заседателей 
не введено в России повсеместно, смертная казнь назначаться не может. 

В ч.2 ст.22 Конституции РФ установлено, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей до-

пускаются  только  по  судебному  решению,  и  что  до  судебного  решения  лицо  не  может  быть  подвергнуто  задер-
жанию  на  срок  более  48  часов.  Ч.3  ст.35  Конституции  РФ  гарантирует,  что  никто  не  может  быть  лишен  своего 
имущества иначе как по решению суда. Кроме того, Конституция гарантирует, что ограничения неприкосновен-
ности жилища и права на тайну коммуникаций допускаются только на основании судебного решения. 

 
8.3.2.

Н

ИКТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СУДЬЕЙ В СВОЕМ ДЕЛЕ

Надлежащая  правовая  процедура  предполагает  беспристрастный  суд.  Отсюда  вытекает  принцип,  сформу-

лированный еще в римском праве: 

nemo judex in propria causa

. Это требование можно рассматривать как одну из 

частных формулировок справедливости, или формального равенства (всеобщего принципа права), применительно 
к спорам о праве. А именно: для того, чтобы спор решался в рамках права, стороны спора (частные лица, должно-
стные лица государства, государственные органы) должны быть формально равны в процедуре

рассмотрения спо-

ра. В частности, если спор возникает между частным лицом и должностным лицом (государственным органом), то 
последнее не вправе разрешать этот спор. В противном случае оно будет и судьей, стороной в споре. Судья должен 
быть беспристрастным, не заинтересованным в исходе спора. Но суд не может считаться таковым, если, например, 

102

 Цит. по:

 Дженис М., Кэй Р., Брэдли Э.

 Европейское право в области прав человека. М., 1997. С.436. 

Ср. осовремененный перевод: “Ни один свободный человек не может быть схвачен, заключен в тюрьму, или лишен своего имущества, или отвержен 

законом, или подвергнут изгнанию, или в любом виде уничтожен, также мы не можем преследовать его или пытаться арестовать его, за исключением 
случаев, когда вынесено правовое решение его согражданами или законодательством государства. 

Никому не будет продано, никому не может быть отказано или отсрочено его право на правосудие [Magna Charta, nos.39 & 40 (1215) (numbers 

omitted)]” (цит. по: Верховенство права: Сборник. М., 1992. С.21, 49). 

103

 Статья 5 Конвенции гласит: 

“1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих слу-

чаях и в порядке, установленном законом: 

законное содержание лица под стражей на основании признания его виновным компетентным судом;  
… 
законный арест или задержание лица, произведенные с тем, чтобы оно предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному по-

дозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им право-
нарушения или помешать ему скрыться после его совершения; … 

3. Каждое арестованное в соответствии с положениями пункта 1 (c) данной статьи лицо незамедлительно доставляется к судье…, имеет право на 

судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда… 

4. Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство, в ходе которого суд 

безотлагательно решает вопрос о законности его задержания и выносит постановление о его освобождении, если задержание незаконно…” (Цит. 
по:

 Дженис М., Кэй Р., Брэдли Э.

 Указ. соч. С.549–550).