Виды правовой культуры:
индивидуальная – складывается из знания правовых норм (основная масса людей «черпает» правовые знания из окружающей среды или личного опыта) и уважительного отношения к праву;
групповая – правовая культура отдельных социальных групп. Она подвергается воздействию индивидуальной и общественной правовой культуры;
общественная – правовая культура общества, составная часть созданных им духовных ценностей.
Публичное право устанавливает, как устроено государство, как формируются органы власти, каковы их права и обязанности, а также то, какие нарушения закона настолько опасны, что их нужно выявлять и расследовать за государственный счёт. Публичное право состоит из следующих отраслей права: конституционное, административное, уголовное, уголовно-процессуальное, гражданско-процессуальное и другие.
Правоотношения в них, как правило, возникают между людьми или юридическими лицами с одной стороны и государством, и его представителями – с другой. Такие правоотношения называют «вертикальными», потому что их стороны находятся в неравном положении. Кроме того, правоотношения в публичном праве могут возникать между разными представителями государства. Там стороны обычно тоже в неравном положении – прокурор и полицейский, судья и следователь, президент и министр обороны. Хотя бывают и отношения равноправных субъектов – например, двух следователей из разных регионов, один из которых даёт поручение другому.
Большинство правовых норм в публичном праве – императивные. Права и обязанности обычно строго определены законом. Если человек или организация нарушат закон в публично-правовой сфере, то, как правило, именно государство и его представители либо сами накажут нарушителя, либо инициируют судебный процесс.
Частное право защищает интересы частных лиц. Основная идея частного права – у отдельных членов общества есть свои собственные интересы, и государство охраняет их, поскольку, защищая каждого члена общества, оно защищает в целом всё общество. Здесь физические и юридические лица сами, без участия государства, вступают в правоотношения друг с другом и сами, в основном, определяют взаимные права и обязанности. Если их права нарушены, они сами обращаются в суд за защитой. И если суд признает их правоту, то ущерб взыскивает в пользу пострадавшего, а не в пользу государства. Частное право состоит из отраслей, которые обслуживают интересы частных лиц – гражданское, семейное, трудовое, международное частное право.
Правоотношения в них, как правило, возникают между физлицами или юрлицами с одной стороны и физлицами или юрлицами – с другой. Такие отношения называют «горизонтальными», потому что их стороны находятся в равном положении. Продавец и покупатель, работник и работодатель, один супруг и второй супруг – юридически они равны и один не имеет власти над другим.
Большинство правовых норм здесь – диспозитивные. Стороны обычно сами договариваются о взаимных правах и обязанностях. Если кто-то нарушит закон в частно-правовой сфере, то пострадавший от его действий сам должен пойти в суд и доказать свою правоту.
Граница между частным и публичным правом весьма подвижна и может меняться. Многие сферы жизни регулировались вначале публично-правовыми методами, а потом – частно-правовыми, и наоборот. И даже в один и тот же момент любая отрасль права может содержать отдельные элементы и частного, и публичного права. Например, в гражданском праве многие нормы установлены императивно. Там чётко установлено, в какой форме заключается та или иная сделка – в устном или письменном виде, требует ли она нотариального заверения или государственной регистрации. И стороны не могут отступить от этих условий. Так проявляется публично-правовое регулирование – государство защищает интересы общества, которому нужна предсказуемость и безопасность при переходе имущества от одних лиц к другим.
Четкие различия между публичным и частным правоотношениями проявляются только в особенностях их содержания — субъективное право, как субъективное право в частном правоотношении и субъективное право, как право — обязанность в публичном правоотношении. в частноправовых отношениях составляющие их содержание права и обязанности конструируются по принципу «право — право». Напротив, в публично-правовых отношениях права и обязанности сторон конструируются по принципу «право — обязанность».
Согласно ст. 71 ФКЗ №1 «О Конституционном суде РФ» - Конституционный Суд Российской Федерации в ходе осуществления конституционного судопроизводства принимает решения в форме постановлений, заключений, определений.
В научной литературе уже довольно долгое время ведутся споры о том, чем являются решения Конституционного Суда, устанавливающие неконституционность норм права: нормативными актами, судебными прецедентами, правоприменительными актами, правовыми констатациями или новым источником права?
Однако единой и связной позиции по данному вопросу не сложилось, что, по- видимому, может объясняться новизной института конституционного правосудия в нашей стране, противоречивостью законодательства также отмечаемыми многими учеными различиями в правовой природе разных видов решений Суда.
Решения КС иногда характеризуют как судебные прецеденты. Вряд ли, однако, это правильно. Ведь прецедент, если можно так выразиться, – это пример для подражания. Решения же Конституционного Суда, даже разрешающие конкретные дела о конституционности законодательных и некоторых других правовых норм высокого уровня, – это не прецеденты, потому что подобные дела разрешать никакой другой суд не компетентен. И для самого Конституционного Суда его собственные решения вряд ли можно считать прецедентами, поскольку аналогичные дела Судом повторно не рассматриваются, хотя в определениях об отказе принять дело к рассмотрению соответствующие правовые позиции иногда повторяются и разъясняются дополнительно.
Большинство ученых склонны признавать смешение признаков других источников права в решениях КС. В.О. Лучин и О.Н. Доронина выражают мнение, что решения Суда не могут считаться правоприменительными актами, т.к. способны лишать силы нормы права. Их нельзя отождествлять с актами применения конституционных норм к одному или нескольким случаям, вместе с тем они не являются и нормативными актами, поскольку не направлены на создание новых норм права и носят охранительный характер. Кроме того, данные авторы не соглашаются и с мнением о том, что эти постановления Суда носят характер прецедента. Ж.И. Овсепян приходит к выводу о том, что решениям КС РФ свойственны и нормативность, и прецедентность, и преюдициальность. С.А. Карапетян в своей работе указывает на то, что решения КС выступают как особенный национальный источник конституционного права.
В отношении места в правовой системе актов толкования Конституции надо отметить следующее. Ряд исследователей (С.С. Алексеев, A.B. Мицкевич, Н.Н. Вопленко) предлагают выделить специальный вид интерпретационных актов, существующий наравне с нормативными и индивидуальными актами. Аналогичную позицию занимает A.C. Пиголкин. Можно присоединиться к данной точке зрения, отметить, что такие акты по своему характеру максимально приближены к источникам права, но ими не являются.
В решениях КС РФ можно проследить некоторые признаки других источников права, однако данных отдельных признаков явно недостаточно, чтобы отнести решения Суда к какому-либо одному из «классических» источников конституционного права. Вышеизложенное позволяет констатировать наличие в отечественном праве источника права особого рода, который представляют собой решения КС РФ, устанавливающие неконституционность действующих норм права, - что ведет к лишению их юридической силы.
(не помню, позиции Чупровой по этому вопросу)
Из лекции:
-Регулятивные регулируют правовое отношение субъектов - имущественные, гражданские, брачные.
регулятивно-статическое – воздерживаться от посягательства на определенные общественные отношения,
регулятивно-динамическое – совершать определенные активные действия
-Охранительные возникают вследствие неправомерного поведения субъектов как реакция общества и государства.
Из теории:
По мнению С.С. Алексеева, критериями классификации правоотношений на регулятивные и охранительные являются функции, реализуемые правоотношениями, а также нормы, на основе которых правоотношения возникают.
Главным отличительным признаком охранительных правоотношений является основание их возникновения – правонарушение.
Мнения, высказанные в отечественной литературе по поводу разграничения регулятивных и охранительных гражданских правоотношений, могут быть сведены к трем позициям:
полного отрицания идеи существования охранительных правоотношений (М.А. Гурвич, М.М. Агарков, С.Н. Братусь).
С одной стороны, они считали ошибочным разделение норм права на регулятивные и охранительные, так как такое разделение «по существу ведет к отрицанию нормативности и связанной с ней принудительности так называемых регулятивных правовых норм и институтов», а с другой – полагали, что «право на защиту нарушенного кем-либо субъективного права является правомочием, входящим в содержание этого права».
Правонарушение, по их мнению, не влечет возникновения нового правоотношений, а является лишь основанием для применения санкции трехэлементной правовой нормы и осуществления одного из правомочий субъективного права
признания охранительных правоотношений стадией динамики регулятивных правоотношений (В.Ф. Попондопуло)
Отправляясь от положения о том, что правоотношения находятся в постоянном движении, динамике, развитии, он приходит к выводу: «Динамика правоотношения… может соответствовать, а может не соответствовать требованиям закрепляющей его нормы права. В зависимости от этого… следует различать нормальную и аномальную стадию динамики конкретного гражданского правоотношения. Аномальная стадия динамики гражданских правоотношений всегда выражается в виде правоохранительного, как правило, обязательственного правоотношения, которое является формой реализации всех возможных последствий гражданского правонарушения». Что же касается вопроса об основании возникновения аномальной динамики, то он решается ученым следующим образом: «…Аномальная стадия динамики существующего гражданского правоотношения может иметь место лишь при таком изменении его содержания, которое характеризуется как нарушение составляющих его прав и обязанностей»
Т.Е. правонарушение не влечет возникновения нового правоотношения, а защита прав и законных интересов участников осуществляется в рамках прежнего (нарушенного) правоотношения
квалификации охранительных правоотношений как самостоятельного вида правоотношений
Разъяснения Пленума ВС РФ играют существенную роль в преодолении пробелов в правовом регулировании, противоречий и коллизий, существующих в действующем законодательстве, выступают важнейшим средством обеспечения единства судебной практики.
Эти разъяснения в настоящее время рассматриваются судьями как фактически обязательные.
В практике Верховного Суда РФ имеются случаи обращения граждан с заявлениями об обжаловании отдельных положений постановления Пленума Верховного Суда РФ с использованием процедуры оспаривания нормативных правовых актов. Верховный Суд РФ в данном случае занял однозначную позицию, согласно которой такие заявления не подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку разъяснения Пленума не являются нормативными правовыми актами, а возможность и порядок обжалования разъяснений Пленума Верховного Суда РФ законом не определены.
Такая позиция вполне обоснована, поскольку постановления Пленума Верховного Суда РФ, как и другие акты высших судебных органов, содержащие разъяснения судебной практики, не относятся ни к нормативным правовым актам, ни к актам правоприменения. Они не могут быть оспорены в форме прямого судебного контроля ни в рамках специальной процедуры оспаривания нормативных актов (гл. 24 ГПК РФ, гл. 23 АПК РФ) , ни в рамках общей (исковой) процедуры гражданского (арбитражного) судопроизводства.
Разъяснения высших судебных органов (в том числе и Пленума ВС РФ) имеют существенное регулирующее значение как для судебной, так и для иной правоприменительной практики, независимо от того, признаются ли они источником права или выступают в качестве актов судебного толкования.
В настоящее время лишь в отношении постановлений пленумов Верховного Суда РФ имеются указания федерального закона об обязательности для судов, содержащихся в них разъяснений (п. 6 ст. 58 Закона РСФСР "О судоустройстве РСФСР". Однако ни в законодательстве о судоустройстве, ни в процессуальном законодательстве не раскрывается содержание такой обязательности.
Нормативное толкование Пленумов Верховного суда, являясь действенными правовыми регуляторами общественных отношений, все-таки обладают признаками обязательности. Так, решение судей, игнорирующих сформулированное Пленумом правило, может быть отменено вышестоящим судом, и в итоге дело должно рассматриваться в соответствии с указанием высшей судебной инстанции. На обязательный характер постановлений пленумов постоянно обращают внимание, как высшие судебные органы, так и органы исполнительной власти.
Так, например, толкование текста ст. 126 Конституции РФ дает основание для вывода о том, что дача Верховным Судом РФ разъяснений по вопросам судебной практики является таким же равноценным его полномочием, как и другие полномочия.
Роль и значение разъяснений постановлений Пленума Верховного Суда РФ для судебной и, в целом, правоприменительной практики можно проиллюстрировать на примере постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 года № 6 «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» (в ред. постановления Пленума от 25 октября 1996г. № 10).
В нем разъяснено, что в соответствии со ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, вступившего в силу 23 марта 1976 года (нормы которого в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы Российской Федерации и имеют верховенство над ее внутренним законодательством), каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.
Как видно из приведенного разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, его цель - не только обратить внимание судов на необходимость правильного толкования законов, но и обязать разрешать дела в точном соответствии с действующим федеральным законодательством, общепризнанными принципами и нормами международного права.
В этой связи хочу подчеркнуть, что содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам судебной практики обязательны для судов, поскольку такие разъяснения, основанные на требованиях закона, способствуют правильному толкованию и единообразному применению закона на всей территории Российской Федерации и помогают избежать судебных ошибок.
Если же исходить из того, что разъяснения Пленума обязательными для судов не являются, то возникает сомнение: а была ли необходимость закреплять на конституционном уровне положение о даче Верховным Судом РФ разъяснений по вопросам судебной практики? И к чему такие разъяснения, если их можно игнорировать?
В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам применения законодательства, основанные на требованиях закона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны, представляют собой своеобразную форму судебного прецедента. Они являются ориентиром, подлежащим обязательному учету в целях вынесения законных, обоснованных и справедливых приговоров, решений, определений и постановлений.