безнаказанным.
Иначе обстоит дело тогда, когда подстрекатель употре-
бил все усилия для уничтожения вызванной им у исполни-
теля преступной решимости, но исполнитель от совершения
преступления не отказался. Другими словами, подстрекате-
лю не удалось уничтожить вызванный его предыдущей дея-
тельностью результат. На наш взгляд, если подстрекатель,
констатировав безрезультатность своей попытки отговорить
участии, что, как нам кажется, должно быть исходным пунктом при ре-
шении вопроса о добровольном отказе организатора, подстрекателя и
пособника от своих действий. П. И. Гришаев, например, необходимость
активных действий подстрекателя при добровольном отказе обосновы-
вает только тем, что они <вносят свой вклад в планируемое преступ-
ление путем активных действий. Отсюда следует, что и изъять этот
вклад из планируемого преступления они могут также путем активных
действий...> [83, 252].
исполнителя от совершения преступления, никаких других
мер к предотвращению преступного результата не предпри-
мет оставить его безнаказанным нельзя, поскольку причин-
ная' обусловленность действиям^ подстрекателя наступив-
шего преступного результата не -отпала.
4. В дореволюционной русской уголовно-правовой лите-
ратуре высказывался противоположный взгляд. Н. С. Таган-
цев писал: <Если возбуждена была стихийная сила, то бес-
плодные старания предотвратить результат не уничтожили
бы причинной связи; но здесь возбуждено лицо, действую-
щее сознательно и вкладывающее в преступление свою
волю. Ввиду этого настойчивые и энергичные убеждения
подстрекателя о необходимости по каким бы то ни было
основаниям отказаться от преступления, старания его пре-
дупредить посягательство парализуют всякое влияние преж-
него подговора, делают единственным виновником учинен-
ного самого исполнителя> [210, 798]. Аналогичной позиции
придерживался также И. Я. Хейфец [234, 72].
Изложенная точка зрения представляется неверной; она
основана на смешении причинности и виновности. Причин-
ность - категория объективная и, следовательно, существу-
ет вне зависимости от последующей деятельности лица.
Интенсивность действий подстрекателя, направленных на
предотвращение преступления, позволяет судить о степени
его вины, его общественной опасности и, следовательно, о
размере его наказания.
В отдельных случаях последующая деятельность под-
стрекателя может полностью уничтожить его вину и привес-
ти к освобождению от наказания. Однако для этого он дол-
жен не только <настойчиво и энергично> убеждать исполни-
теля не совершать преступление, но и принять все другие
зависящие от него меры к предотвращению преступных дей-
ствий последнего, к недопущению наступления вредных по-
следствий: предупредить лицо, на которое готовится посяга-
тельство, физически помешать исполнителю выполнить
свой замысел, сообщить о готовящемся преступлении ком-
петентным органам власти и т. д.
Если, несмотря на все предпринятые подстрекателем ме-
ры, исполнитель все же совершит преступление, суд, в зави-
симости от конкретных обстоятельств дела, может смягчить
ему наказание, а в отдельных случаях и полностью освобо-
дить от такового.
В этом плане справедливой представляется точка зре-
ния М. И. Ковалева, возражающего против категоричности,
с которой большинство криминалистов утверждают, что ес-
ли такая деятельность соучастника <не увенчалась успехом
7 906
и исполнитель все же совершил преступление, соучастник от
уголовной ответственности не освобождается, однако его
попытка добровольного отказа рассматривается как смяг-
чающее обстоятельство> [83, 253]. Однако с аргументами,
приводимыми им против такого подхода, по нашему мне-
нию, согласиться нельзя. М. И. Ковалев полагает, что когда
подстрекатель предпринял все возможные меры, чтобы
предотвратить последствия своего подстрекательства, но
исполнитель преступление все же совершил, <рушится та
причинная связь, которая является необходимым элементом
соучастия, исполнитель превращается в лицо, действующее
в одиночку, в субъекта, противопоставляющего свою волю
воле других соучастников, и это обстоятельство должно
служить достаточным основанием для освобождения их от
ответственности> [117,191}.
Как уже подчеркивалось, действия подстрекателя явля-
ются причиной возникновения умысла исполнителя. Если у
исполнителя умысел на преступление возник - налицо объ-
ективное последствие подстрекательства, которое нельзя
уничтожить никакими последующими действиями. Реальная
причинная связь между двумя явлениями - подстрекатель-
скими действиями одного лица и возникновением умысла у
другого - никакими последующими действиями подстрека-
теля нарушена быть не может.
Совершение подстрекателем действий, направленных на
нейтрализацию своей предыдущей деятельности, имеет дру-
гое значение: оно свидетельствует об изменении его психи-
ческого отношения к прежним действиям и к результату,
который еще не наступил. Поэтому, если подстрекатель пос-
ле акта подстрекательства добровольно, по собственному
почину предпримет все возможные меры к тому, чтобы ней-
трализовать свое подстрекательство и предотвратить пре-
ступление, это будет свидетельством уменьшения степени
его вины и при определенных условиях может сделать ее
простительной.
Освобождение от наказания (а не от ответственности
вообще) будет, следовательно, основано на субъективных, а
не объективных факторах.
5. Сказанное выше о добровольном отказе подстрекателя
от подстрекательских действий в полной мере относится и к
добровольному отказу организатора преступления. Практи-
ческие действия организатора преступления по нейтрализа-
ции своих предыдущих преступных деяний должны в тех
случаях, когда он выступал как инициатор преступления,
привести к устранению намерения у организованных им
лиц совершить преступление. В этом плане совершаемые им
конкретные действия должны быть аналогичны действиям
подстрекателя, отказавшегося от дальнейшей преступной
В тех же случаях, когда организатор выполняет функ-
цию руководителя преступления, он должен прервать этот
процесс, не дать наступить общественно опасному последст-
вию.
6. К действиям организатора и подстрекателя по добро-
вольному отказу от преступления в значительной мере при-
ближается деятельность интеллектуального пособника. По-
следний, хотя и не порождает у исполнителя намерения
совершить преступление, однако он укрепляет его преступ-
ную решимость, нейтрализует мотивы, которые удерживали
его от совершения общественно опасного действия. Поэтому
интеллектуальный пособник также должен нейтрализовать
результат своих усилий по укреплению умысла исполните-
ля, убедить его отказаться от своих намерений, а если это
невозможно - пресечь его преступную деятельность.
Несколько иначе обстоит дело с физическим пособни-
ком. Он совершает определенные действия, не входящие в
объективную сторону состава преступления, предусмотрен-
ного статьями Особенной части Уголовного кодекса, но со-
действующие исполнителю. Такой физический пособник так-
же должен нейтрализовать свою предшествующую деятель-
ность. Так, если его помощь исполнителю заключалась в
предоставлении средств, он должен эти средства у него
изъять. Если же его помощь заключалась в устранении пре-
пятствий, он обязан эти препятствия восстановить, доведя
об этом до сведения исполнителя. Подобные активные дей-
ствия физического пособника, если они совершены до того,
как исполнитель приступил к осуществлению объективной
стороны состава преступления, полностью нейтрализуют
предшествующую деятельность пособника, устраняют при-
чинную связь между предшествующей деятельностью по-
следнего и действиями исполнителя преступления.
7. Необходимо остановиться и на ситуациях, когда совер-
шенные соучастниками действия, от которых они впослед-
ствии отказываются, сами по себе являются преступными.
Мы уже говорили, что действующее законодательство в от-
дельных случаях рассматривает организационную деятель-
ность, подстрекательство и пособничество не как вид со-
участия, а как самостоятельное преступление. Таковыми,
например, являются организационная деятельность, на-
правленная на совершение особо опасных государственных
преступлений (ст. 64 УК УССР); организация вооруженных
банд (ст. 69 УК УССР); организация преступных групп в
местах лишения свободы, (ст. 69' УК УССР); организация
массовых беспорядков (ст. 71 УК УССР); организация
групповых действий, нарушающих общественный порядок
(ст. 1873 УК УССР). Самостоятельный вид преступления
применительно к пособничеству составляет посредничество
во взяточничестве (ст. 169 УК УССР). Особенно много в
уголовных кодексах составов, рассматривающих подстрека-
тельство к преступлению как самостоятельный деликт: ан-
тисоветская агитация и пропаганда, направленная на со-
вершение особо опасных государственных преступлений
(ст. 62 УК УССР); пропаганда войны (ст. 63 УК УССР);
пропаганда и агитация с целью вызвать расовую или на-
циональную вражду или рознь (ст. 66 УК УССР); подкуп
свидетеля, потерпевшего или эксперта с целью дачи ими
ложных показаний или ложного заключения (ст. 180
УК УССР); вовлечение несовершеннолетних в преступную
деятельность (ст. 208 УК УССР); организация и руководст-
во группой, деятельность которой, проводимая под предло-
гом проповедывания религиозных вероучений, сопряжена с
причинением вреда здоровью граждан, половой распущен-
ностью или иными посягательствами на личность и права
граждан, а также побуждение граждан к отказу от общест-
венной деятельности или исполнения гражданских обязан-
ностей (ст. 209 УК УССР). В уголовных кодексах других
союзных республик предусмотрены и иные самостоятельные
деликты такого рода. Так, в Уголовном кодексе Таджикской
ССР установлена ответственность как за (ЗеПсЫгп 5111
^епепз за подстрекательство к выдаче замуж несовершен-
нолетней.
В случае, когда подстрекательство, скажем, отдельного
лица к совершению конкретного преступления будет связа-
но с совершением одного из указанных действий, то, если бы
даже в последующем такой подстрекатель от своего перво-
начального замысла отступил и отговорил исполнителя от
конкретного преступления, его ответственность за фактичес-
ки совершенные действия не исключается.
Так, например, лицо, подстрекавшее несовершеннолетне-
го к конкретному преступлению, а затем отступившее от
своего первоначального замысла и отговорившее несовер-
шеннолетнего от его совершения, освобождается от уголов-
ной ответственности за это подстрекательство, но не осво-
бождается от уголовной ответственности по ст. 208 УК
УССР и соответствующим статьям уголовных кодексов дру-
гих союзных республик за вовлечение несовершеннолетних
в преступную деятельность.
8. Как подчеркивалось выше, уголовные кодексы союз-
ных республик вопрос о добровольном отказе регулируют
лишь в общей форме. Исключение составляет Уголовный
кодекс Грузинской ССР, специально регламентирующий
вопрос о добровольном отказе применительно к деятельно-
сти организаторов преступления, подстрекателей и пособни-
ков В ч. 2 ст. 18 этого Кодекса указывается, что правило об
освобождении от ответственности лиц, добровольно отказав-
шихся от совершения преступления, <распространяется и на
организаторов, подстрекателей и пособников, которые доб-
ровольно приняли меры к предотвращению преступления,
если при этом преступление не было доведено до конца>.
Законодательное регулирование вопроса о доброволь-
ном отказе соучастников преступления представляется пра-
вильным, так как специфика преступной деятельности этих
лиц определяет и особые формы отказа '. Поэтому следова-
ло бы в уголовные кодексы всех союзных республик ввести
специальную норму, которая регулировала бы этот вопрос
' Таким путем, по существу, идет и уголовное законодательство
других социалистических стран. Специальные нормы о добровольном
отказе соучастников содержат, например, уголовные кодексы Чехосло-
вакии, Болгарии, Польши, Венгрии. Правда, формулировка этих норм
различна и зависит от конструкции института соучастия. Так, УК ЧССР
1961 г., рассматривающий незавершенные подстрекательство и пособ-
ничество как приготовление к преступлению, устанавливает, что <нака-
зуемость приготовительных действий отпадает, если лицо добровольно:
а) откажется от дальнейших действий, направленных на совершение
преступления, и устранит опасность, которая в результате предприня-
тых действий была создана для охраняемых настоящим кодексом ин-
тересов, или б) сообщит о подготовке к преступлению в то время, ког-
да еще можно было устранить возникшую в результате предпринятых
приготовительных действий опасность для охраняемых настоящим ко-
дексом интересов> (ч. 3 §7).
Общую норму о добровольном отказе, охватывающую также дей-
ствия подстрекателя и пособника, содержит и УК ВНР 1978 г. В ч. 2
§ 18, в частности, указывается, что <не подлежит наказанию за приго-
товление к преступлению лицо... б) которое с целью предупреждения
совершения преступного действия отказалось от заранее сделанного им
призыва, предложения или взятого на себя обязательства совершить
преступное действие или стремилось побудить соучаствующих отказа-
ться от совершения преступного действия при условии, что совершение
(по любой причине) не было начато; в) которое донесло органу власти
о приготовлении к преступному действию>.
Наоборот, УК НРБ и УК ПНР вопрос о добровольном отказе со-
участников регулируют в специальных нормах. Так, ч. 1 ст. 22 УК НРБ
1968 г. устанавливает, что <подстрекатель и пособник не подлежат на-
казанию, если они по собственному побуждению откажутся от даль-
нейшего участия и воспрепятствуют совершению деяния или предотвра-
тят наступление преступных последствий>. В §1 ст. 21 УК ПНР 1969 г.
предусмотрено: <Не подлежит наказанию подстрекатель или пособник,
который добровольно предотвратил совершение запрещенного деяния>.
Уголовные кодексы ГДР и Китая регулируют лишь вопросы добро-
вольного отказа от преступления со стороны исполнителя.
и устанавливала бы обязанность соучастников, при их доб-
ровольном отказе от продолжения преступной деятельности,
принять меры к тому, чтобы предотвратить преступные дей-
ствия исполнителя или наступление вредных последствий
от таких действий.
. 4. Ответственность соучастников при экцессе исполнителя
\ 1. Соучастников объединяет общность преступного намере-
ния, стремление к единому преступному результату. Реали-
зация же этого общего для всех соучастников намерения,
претворение его в жизнь, причинение общественно опасного
последствия осуществляется исполнителем.
Однако исполнитель - лицо, действующее сознательно и
свободно. Как бы детально ни был разработан план совер-
шения преступления, как бы подробно ни изложили органи-
затор или подстрекатель существо своего замысла, как бы
тщательно ни выполнил пособник свою часть преступной
работы, исполнитель всегда вносит в осуществление этого
замысла свои коррективы, объясняющиеся его привычками,
характером, темпераментом, душевным состоянием и т. д.
Но они могут быть связаны и с изменением обстановки, в
которой исполнителю приходится действовать, с комплек-
сом внешних факторов, содействующих или препятствую-
щих совершению преступления. Нередко исполнителю под
влиянием внешних факторов приходится отклоняться от
первоначальных намерений, а иногда и совершать действия,
не охватываемые умыслом соучастников. Такое отклонение
возможно либо в результате ошибки исполнителя, либо кон-
тролируется его сознанием и волей, т. е. является умышлен-
ным. Во втором случае имеет место так называемый эксцесс
исполнителя.
2. Эксцессом обычно называют крайнее проявление чего-
либо. В уголовном праве под эксцессом исполнителя пони-
мают совершение им такого преступного деяния, которое
не охватывается предвидением отдельного соучастника
[145, 484}. Действующее советское уголовное законода-
тельство норм, регулирующих ответственность организато-
ра преступления, подстрекателя и пособника при эксцессе
исполнителя, не содержит. Поэтому определение как поня-
тия эксцесса исполнителя, так и круга случаев, охватывае-
мых этим понятием, дается в теории уголовного права.
Естественно, что ответственность соучастников при экс-
цессе исполнителя во многом зависит от позиции, которую
те или иные авторы занимают по проблеме соучастия в це-
лом. Сторонники возможности неосторожного соучастия
сужают понятие эксцесса исполнителя, поскольку они от-
стаивают ответственность соучастников за такие последст-
вия действий исполнителей, которые не предвиделись не
только ими но и самим исполнителем ^ Наоборот, сторон-
ники соглашения как необходимого признака соучастия, по
существу, расширяют сферу эксцесса исполнителя, посколь-
ку каждое отступление исполнителя от соглашения надле-
жит по их мнению, рассматривать как эксцесс.
Приведенное выше определение эксцесса исполнителя,
по существу, характеризует это явление лишь в общих чер-
тах. Между тем, рассматривая вопрос об уголовной ответ-
ственности организаторов, подстрекателей и пособников
при эксцессе исполнителя, необходимо, с одной стороны,
определить круг случаев, охватываемых понятием эксцесса
исполнителя, а с другой, установить, при каких условиях
эта отклонившаяся от замысла соучастников преступная де-
ятельность исполнителя влияет на их ответственность.
На наш взгляд, прежде всего целесообразно установить,
в какой области происходят отклонения деятельности ис-
полнителя от того, к чему он был определен соучастниками,
четко очертить круг случаев, подлежащих рассмотрению.
3. Из общего определения соучастия и развитых выше
положений следует, что эти отклонения возможны лишь в
сфере объективной. Иными словами, отклонение деятельно-
сти исполнителя от того, к чему его склонили организатор
или подстрекатель либо чему оказывал содействие пособ-
ник, возможно лишь в части объекта или объективной сто-
роны состава преступления.
А. Н. Трайнин определяет понятие эксцесса следующим
образом: <Эксцесс исполнителя охватывает случаи, когда
исполнитель совершает такие преступные действия, или та-
ким способом, или в таком объеме, которых не предусмат-
ривали подстрекатель и пособник> [220, 154]. Однако эта
формула, во-первых, несколько неполна, так как в ней не
упоминается о возможности отклонения деятельности ис-
полнителя на иной, не охватываемый умыслом соучастни-
ков объект, и, во-вторых, недостаточно точна в определении
признаков объективной стороны, учет которых соучастника-
ми всегда существенен.
По-иному определяет эксцесс исполнителя М. И. Кова-
лев: <При эксцессе исполнителя интеллектуальный и воле-
вой моменты умысла соучастников характеризуются отсут-
' Как правильно указывает М. А. Шнейдер, это обстоятельство лиш-
ний раз свидетельствует о несостоятельности взгляда о возможности
соучастия в неосторожных преступлениях. С этих позиций М. А. Шней-
дер критикует и конструкцию М. Д. Шаргородского 1243, 83].
ствием сознания подстрекателем н пособником того, что
исполнитель задумал выйти за пределы совместной преступ-
ной деятельности или совершить иное, более квалифициро-
ванное преступление, чем то, на которое они его уполномо-
чивали, и отсутствием желания этого> [116, 287]. Своей
формулой М. И. Ковалев подчеркивает, что при эксцессе
исполнителя отсутствует причинная связь между действия-
ми соучастников и совершенным исполнителем преступле-
нием, а также их вина, а это и является основанием для
освобождения их от ответственности за фактически выпол-
ненное исполнителем. Однако и это определение не раскры-
вает до конца круга явлений, охватываемых понятием
эксцесса исполнителя.
Законодательство, как указывалось, не регулирует во-
прос об эксцессе исполнителя. Поэтому представляется
целесообразным разрешить его с максимально возможной
полнотой в теории уголовного права и сделать это не толь-
ко в плане обоснования освобождения организаторов, под-