щихся из признаков конкретной статьи Особенной части
Уголовного кодекса, требующей специального субъекта, и
признаков ст. 15 Основ уголовного законодательства и соот-
ветствующих ей статей уголовных кодексов союзных респуб-
лик. Так как в конкретной статье Особенной части Уголов-
ного кодекса указано или подразумевается в качестве
субъекта преступления лицо, обладающее определенными
признаками, то и субъект приготовления или покушения на
это преступление должен обладать теми же признаками.
' См., например, ст. 147 УК УССР, устанавливающую ответствен-
ность за выпуск недоброкачественной промышленной продукции.
^ См. ст. 155 УК УССР, устанавливающую ответственность за об-
меривание, обвешивание, превышение установленных розничных цен
или иное обворовывание покупателей в торговых предприятиях или
предприятиях общественного питания.
Из сказанного следует, что лицо, не обладающее такими
признаками ни исполнителем преступления со специальным
субъектом ни лицом, готовящимся к его совершению или
покушающимся на него, быть не может.
Следовательно, в преступлениях со специальным субъек-
том действия неудавшихся организатора, подстрекателя и
пособника невозможно квалифицировать как приготовление
к преступлению. Обратное привело бы, наш наш взгляд, к
неприемлемым выводам: пришлось бы признать, что невоен-
нослужащий может быть привлечен к уголовной ответствен-
ности за приготовление к дезертирству, иностранец или ли-
цо без гражданства - за приготовление к измене Родине,
недолжностное лицо - за приготовление к взятке, не работ-
ник прилавка - за приготовление к обмериванию и обвеши-
ванию покупателя и т, д.
8. Сторонники квалификации неудавшихся организаци-
онной деятельности, подстрекательства и пособничества как
приготовления к преступлению применительно к преступле-
ниям со специальным субъектом идут различным путем.
Один из них, например В. Д. Меньшагин, предлагает при
неудавшемся подстрекательстве частных лиц к совершению
воинского преступления привлекать их к ответственности за
приготовление к воинскому преступлению 1157, 81\. На этой
же точке зрения, по существу, стоит и А. А. Пионтковский
[175, 574]. Другие же предлагают неудавшихся подстрека-
телей и пособников к преступлению со специальным субъек-
том вообще освобождать от ответственности. Так, М. И. Ко-
валев пишет: <Исполнителем преступления со специальным
субъектом не может быть лицо, не обладающее качествами,
которыми закон наделил этого специального субъекта. Сле-
довательно, при неудавшихся подстрекательстве и пособни-
честве в подобных случаях соучастники не могут отвечать
за приготовление к преступлению> [117, 184].
Эта вторая точка зрения, на наш взгляд, является более
последовательной, так как она не приводит к упомянутому
противоречию. Вместе с тем она едва ли может быть приня-
та, поскольку вне уголовного преследования остаются не
только малозначительные случаи, но иногда и случаи, тре-
бующие уголовно-правового реагирования. Скажем, можно
ли оставить ненаказуемым действие лица, не являющегося
советским гражданином и подстрекающего гражданина
СССР к измене Родине?
Решение вопроса, по нашему мнению, должно заключа-
ться в отказе от фикции и квалификации действий неудав-
шихся организатора, подстрекателя или пособника как по-
кушение на организацию преступления, покушение на под-
стрекательство к преступлению и покушение на пособниче-
ство ему '. В самом деле, если исходить из того, что органи-
зационная деятельность, подстрекательство и пособничество
конкретному преступлению, предусмотренному той или иной
статьей Особенной части, представляет собой преступление,
имеющее свой состав, слагаемый из признаков этой статьи
Особенной части и ст. 19 УК УССР, то следует признать
возможным и покушение на это преступление. Именно такой
вывод вытекает из принципа самостоятельной ответствен-
ности соучастников и точно раскрывает существо конкрет-
ного общественно опасного поведения лица.
Против такой квалификации обычно высказывается два
возражения. Первое-сложность квалификации, ее двух-
этажность. Почему же невозможна квалификация по
ст. 17-19 УК УССР, точно раскрывающая сущность совер-
шенного лицом деяния - например, покушения на подстре-
кательство-и возможна квалификация по ст. 19-17
УК УССР подстрекательства к покушению? Ссылка на
сложность - не основание для отказа от квалификации,
точно и четко определяющей соответствие совершенного ли-
цом деяния законодательной норме.
Второе возражение сводится к тому, что привлечение
неудавшегося подстрекателя или пособника за покушение
на подстрекательство к определенному преступлению или
пособничество ему усиливает уголовную ответственность,
поскольку покушение наказуемо всегда, в то время как
приготовление влечет за собой наказание лишь в исключи-
тельных случаях. Это возражение нам также кажется не
убедительным.
Во-первых, оно, как и первое возражение, не касается
существа вопроса - соответствия квалификации конкрет-
ной реальности,- а пытается найти аргументы в общих
принципах и положениях уголовного права.
Во-вторых, оно неточно по сути. Как известно, ст. 17
УК УССР не проводит различия в принципах наказуемости
' Предлагаемая А. И. Санталовым квалификация действий неудав-
шегося подстрекателя (пособника) как покушения на соучастие не
точна. Соучастие - институт уголовного права; это родовое понятие,
охватывающее различную по своей сущности (и норме) деятельность
организаторов, подстрекателей, пособников и, наконец, самого исполни-
теля, действующего наряду с ними. Поэтому покушаться на соучастие
нельзя. Можно покушаться лишь на достижение определенного резуль-
тата, к которому должно привести определенное поведение соучаст-
ника _ его организационная деятельность, подстрекательство с его
стороны или пособничество. Эта деятельность соучастника, не привед-
шая к конкретному преступному поведению исполнителя, и образует
покушение.
за приготовление и за покушение на преступление. И за од-
но и за второе деяние наказание назначается по закону,
предусматривающему ответственность за законченное пре-
ступление.
Иными словами, советское уголовное законодательство
не проводит принципа обязательного смягчения наказания
при покушении и приготовлении. Нашему уголовному пра-
ву присущ принцип факультативного смягчения наказания
[95, 175]. Назначая наказание, суд учитывает характер и
степень общественной опасности действий, совершенных ви-
новным, степень осуществления преступного намерения и
причины, в силу которых преступление не было доведено до
конца.
Как общее правило, общественная опасность покушения,
а тем более приготовления меньшая, чем оконченного пре-
ступления. Как подчеркивает В. Н. Кудрявцев, обществен-
ная опасность преступного действия или бездействия выра-
жает реальную возможность причинения вреда охраняемым
законом общественным отношениям [130, 99]. Вполне есте-
ственно, что чем отдаленнее от последствия конкретный
поступок человека, чем в меньшей степени он может обу-
словить наступление вредного последствия, тем меньше сте-
пень его общественной опасности. В этом плане пригото-
вительные действия, лежащие значительно дальше от пос-
ледствия, чем действия, по осуществлению объективной сто-
роны состава, образующие покушение, всегда менее об-
щественно опасны, а иногда, в зависимости от их характе-
ра, могут быть и вообще не опасными.
Однако суд, определяя наказание за приготовление или
за покушение, исходит не просто из отнесения действий ли-
ца к одной из этих стадий преступной деятельности. Он учи-
тывает и характер действий, и степень их общественной
опасности, и степень осуществления преступного деяния, и
причины, в силу которых преступление не было доведено' до
конца. Только учет всех этих обстоятельств дает возмож-
ность суду решить вопрос о целесообразности или нецелесо-
образности применения к лицу наказания, о его виде, раз-
мере и т. д.
Применительно к ответственности за неудавшиеся орга-
низацию преступления, подстрекательство к нему или по-
собничество следует учесть, что такие действия всегда
дальше от конечного результата оконченного преступле-
ния, чем даже приготовительные действия исполнителя.
Поэтому в каждом конкретном случае суд с учетом всех на-
званных обстоятельств может признать покушение на под-
стрекательство или пособничество настолько малозначи-
тельным, что освободит лицо, виновное в нем, от нака-
зания.
Опасение, что изменение в таких случаях квалификации
соучастников преступления с приготовления к преступле-
нию на покушение на организацию преступления, подстре-
кательство или пособничество автоматически будто бы
вызовет усиление репрессии, едва ли может быть призна-
но оправданным. Так как деятельность соучастников все-
гда дальше от конечного результата, чем деятельность ис-
полнителей, можно стать на путь ненаказуемости пригото-
вительных действий к организационной деятельности,
подстрекательству и пособничеству. Однако в тех случаях,
когда организатор, подстрекатель или пособник перешли к
выполнению объективной стороны своего преступления, счи-
тать их деятельность ненаказуемой, на наш взгляд, нельзя.
Применительно к подстрекателю (а в ряде случаев и орга-
низатору) это означает, что он, стремясь воздействовать на
психику другого лица с целью побуждения его к соверше-
нию преступления, тем самым становится причиной пре-
ступности, не сумев склонить одно лицо к совершению пре-
ступления, он попытается найти менее стойкое лицо и его
руками выполнить свой преступный замысел. Поэтому даже
в случае неудавшегося подстрекательства целесообразно
привлекать лицо, виновное в нем, к уголовной ответствен-
ности с тем, чтобы нейтрализовать его вредное воздействие
на других лиц. Дело здесь не в тяжести наказания, а в чет-
ком проведении принципа: организация, подстрекательство
к преступлению и пособничество ему - суть преступления,
и покушение на них наказуемо.
Таким образом, единственно правильной квалификаци-
ей действий неудавшихся организатора, подстрекателя или
пособника будет квалификация по ст. 17-19 УК УССР, т. е.
как покушение на организационную деятельность, подстре-
кательство или пособничество. В этой квалификации найдет
четкое юридическое выражение характер совершенных
лицом действий, она полностью будет отвечать принципу
самостоятельной ответственности соучастников, из которого
исходит автор настоящей работы.
В целях единообразного проведения такой квалифика-
ции в практической деятельности следственных и судебных
органов и ликвидации еще встречающегося иногда разнобоя
целесообразно закрепить этот принцип в законе, указав в
нем, что положения о наказуемости покушения распростра-
няются и на деятельность организаторов, подстрекателей и
пособников.
3. Ответственность при добровольном отказе
от соучастия в преступлении
1. Отказ исполнителя от совершения преступления исклю-
чает его ответственность. Однако он, как указывалось, не
исключает ответственности соучастников. Вместе с тем воз-
можны случаи, когда от продолжения преступной деятель-
ности отказывается именно соучастник. В связи с этим не-
обходимо выяснить, как влияет на ответственность органи-
затора, подстрекателя и пособника их последующий
добровольный отказ от соучастия.
Общесоюзное уголовное законодательство и уголовное
законодательство союзных республик (за исключением
Грузинской ССР) вопрос о добровольном отказе соучастни-
ков - организаторов, подстрекателей и пособников специ-
ально не регулирует. Общие положения о добровольном от-
казе, установленные в ст. 18 УК УССР и соответствующих
ей статьях уголовных кодексов других союзных республик,
сводятся к следующему: лицо, добровольно отказавшееся от
доведения преступления до конца, подлежит уголовной от-
ветственности лишь в том случае, если фактически совер-
шенное им деяние содержит состав иного преступления.
Эти правила претерпевают определенные изменения по
отношению к организатору, подстрекателю и пособнику.
Объясняется это, в первую очередь, характером их деятель-
ности.
Подстрекатель, в отличие от,физического виновника, не .
совершает действий, образующих изменения во внешнем
мире и 'непосредственно обусловливающих наступление
вредных последствий. Он склоняет к этой деятельности дру-
гое лицо. Его же, подстрекателя, деятельнос1.ь_огр.зяичива-
ется лишь направлением,_созданйа_и?11шиш1ЁЛд.йа....?0?ер-
шение преступления, созданием рррм пр^турнрч решимпс;
тп. Такие действия подстрекателя образуют объективную
сторону состава подстрекательства к тому преступлению,
которое совершено исполнителем.
Аналогично обстоит дело и с организатором преступле-
ния. Выше уже отмечалось, что организатор в случаях, ког-
да он является инициатором преступления, фактически вы-
полняет функцию подстрекателя и сверх того организует
своих соучастников, направляя их преступную деятельность
на реализацию его, организатора, планов. Таким образом,
^^ и_г[од?1Еекад?Л1^_ан._Ж)же1_."в.. ..преступлении."никаких.
физических д&й?1вия-..не-сав?рша1ь. Его деятельность сосре-
доточивается на направлении исполнителей (а иногда и по-
собников) к совершению преступления. Он как бы интеллек-
туально возглавляет преступление, руководит действиями
физических исполнителей преступления.
2. Существенное различие между деятельностью исполни-
теля, с одной стороны, и деятельностью подстрекателя и
организатора, с другой, объясняется тем, что исполнитель
совершает определенные действия, производящие изменения
во внешнем мире, подстрекатель (а в ряде случаев и орга-
низатор) совершает действия, производящие изменения в
психике исполнителя.
Различие объектов, на которые исполнитель и подстре-
катель воздействуют, определяет и дальнейшее развитие
причинной_связи межд^их действиями и последствиями.
Объектом воздействия исполнителя, как и индивидуаль-
но действующего преступника, как правило, являются пред-
меты неживой природы (револьвер, нож, камень, отмычка
и т. д.), которыми он пользуется как орудиями совершения
преступления. Правда, в отдельных случаях объектом воз-
действия исполнителя, его своеобразными орудиями могут
быть животные или невменяемые лица. В этом смысле дея-
тельность лица, взорвавшего плотину и позволившего тем
самым воде затопить поля, и деятельность лица, спустивше-
го с цепи дикое животное или побудившего невменяемого
стрелять в толпу из револьвера, мало чем отличается.
Общим для всех подобных случаев является то, что до
момента перехода к исполнению, до того, когда преступник
пустит в ход свое орудие (безразлично какое), .он^в состоя-
нии отказаться от совершения преступления. Ведь действие
избранных им орудии до того, как он их пустит в ход, зави-
сит от него и направляется им.
Иное дело подстрекатель. Объектом приложения ег.о
усилий, объектом воздействия с его стороны является созна-
тельная личность исполнителя, иозоудив в последнем моти-
вБ^^обусТп^ВЯВШТШТггГрёшимость совершить преступление,
подстрекатель в дальнейшем теряет, как правило, контроль
над деятельностью исполнителя, который действует само-
стоятельно, поступая в соответствии с принятым им решени-
ем. Причем начало преступных действий исполнителя, вы-
полнение объективной стороны состава преступления проис-
ходит, как правило, без всякого участия подстрекателя.
Отсюда следует, что в тех случаях, когда подстрекатель
или организатор возбудили в ком-либо решимость совер-
шить преступление, но в дальнейшем отказались от своей
подстрекательской или организационной деятельности, од-
ного этого пассивного отказа для предотвращения пресгуп-
ления недостаточно. Отказавшись от своей подстрекатель-
ской деятельности после того, как акт подстрекательства
состоялся, но исполнитель действий, направленных на осу-
ществление объективной стороны состава преступления, еще
не выполнил подстрекатель или организатор обязаны при-
нять меры к предотвращению преступной деятельности
исполнителя или, во всяком случае, к недопущению наступ-
ления вредных последствий. Другими словами, подстрека-
тель II организатор преступления свой отказ от продолже-
ния преступления должны выразить в активных действиях,
направленных на предотвращение преступления. Как под-
черкивает М. И. Ковалев, теоретическое основание, по кото-
рому лицо, добровольно отказавшееся от продолжения пре-
ступления, освобождается от ответственности, состоит в'
том, что при добровольном отказе отсутствует не только об-
щественная опасность лица, но и общественная опасность,
деяния [117,7^5].
3. Добровольный отказ исполнителя или индивидуально
действующего преступника означает его отказ от прежнего
намерения совершить преступление, <отпадение умысла на
совершение преступления> [95, 189}. В этом и проявляется
устранение общественной опасности лица. Для индивиду-
ально действующего лица или для лица, выполняющего в
соучастии функции исполнителя, добровольный отказ озна-
чает также перерыв причинной связи: прекращенное дейст-
вие не может вызвать наступления вредных последствий, не
может причинить ущерб правоохраняемым интересам.
Иное дело подстрекательство или организационная дея-
тельность. Добровольный отказ подстрекателя или органи-
затора после совершения акта подстрекательства означает
отпадение общественной опасности самого подстрекателя
или организатора, но отнюдь не означает, что совершенные
ими до этого действия перестали быть общественно опасны-
ми, Как раз эти действия подстрекателя или организатора
положили начало причинному ряду, который в дальнейшем
развивается помимо их воли и вмешательства. Поэтому,
чтобы устранить общественную опасность совершенных
прежде действий, подстрекатель и организатор должны ак-
тивно вмешаться в развитие причинной связи, прервать ее
и тем самым нейтрализовать общественную опасность сво-
его деяния '.
' На необходимость добровольного отказа подстрекателя от совер-
шения преступления только путем активных действий указывает боль-
шинство советских криминалистов.
Следует, однако, отметить, что почти все авторы, касавшиеся
этого вопроса, ограничиваются общим выводом о необходимости ак-
тивных действий подстрекателя. Аргументация этого по.-.ожения неко-
торыми авторами не раскрывает характера причинной связи при со-
Практическая деятельность подстрекателя, отказавшего-
ся от подстрекательства и стремящегося предотвратить пре-
ступление, может быть самой различной. Наиболее простым
средством является воздействие подстрекателя на исполни-
теля, если так можно выразиться, в обратном направлении.
Иными словами, задача подстрекателя сводится к созданию
в сознании исполнителя контрмотивов, которые должны
уничтожить его решимость совершить преступление. В ряде
случаев это для подстрекателя наиболее простое средство
уничтожения результатов своей прежней деятельности. Од-
нако такое средство не всегда может дать благоприятный
результат. Успех действий подстрекателя в значительной
мере зависит от мотивов, которые он возбудил в подстрекае-
мом, а также от индивидуальных личных черт последнего.
Так, если мотивом, побудившим исполнителя принять под
воздействием подстрекателя решение совершить преступле-
ние, послужило обещание вознаграждения, то стоит только
подстрекателю сообщить, что он отказывается дать такое
вознаграждение, чтобы добиться желаемого результата.
Наоборот, в случаях, когда подстрекатель, чтобы скло-
нить исполнителя к преступлению, возбудил в нем какие-ли-
бо личные мотивы (месть, ревность и т. д.), последующая
попытка нейтрализовать эти мотивы может остаться безре-
зультатной.
Естественно, когда подстрекателю удалось уничтожить в
сознании исполнителя вызванные им мотивы, он, тем самым,
прерывает причинную связь, которая должна была привести
к наступлению вредных последствий. Поскольку этими свои-
ми действиями подстрекатель предотвращает возможность
наступления преступного результата, он должен остаться