В РСФСР законодательные акты - предшественники действующего Кодекса - указанного вопроса не решали. Этот явный пробел стремится восполнить новый ГК (имеется в виду его ст. 183). При формулировании соответствующей нормы, естественно, учитывался опыт дореволюционной России, а равно и других стран. Однако, как представляется, есть основания полагать, что избранное Кодексом решение все же не во всем является оптимальным.
По общему правилу законодатель в подобных случаях использует один из двух вариантов. При одном варианте все сводится к возложению на представителя, заключившего сделку (договор) без полномочий, обязанности возместить третьему лицу - потерпевшей стороне возникшие у нее по этой причине убытки. Имеются в виду в подобных случаях прежде всего "негативные убытки" - те, которые произошли от самого факта несовершения сделки.
При другом варианте на представителя, не имеющего полномочий, возлагается обязанность самому исполнить незаключенную сделку. Тем самым речь прежде всего идет снова об определенной фикции: предполагается, хотя это заведомо не так, что представитель, действовавший без полномочий, выразил свою волю совершить сделку с третьим лицом от собственного имени.
Гражданский кодекс РФ избрал именно этот вариант. Соответственно п. 1 ст. 183 предусмотрел, что в подобных случаях - при отсутствии или при превышении полномочий у представителя действовать от имени другого - сделка считается заключенной от имени и в интересах того, кто ее совершил (представителя), если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку.
Приведенное решение вызывает определенные сомнения главным образом по той причине, что соответствующая норма является императивной. Это означает, что предусмотренное ею последствие наступает независимо не только от воли представителя, но и от воли самого третьего лица. Между тем нередко для последнего имеет значение не только содержание заключенного договора, но и то, с кем именно договор заключен, в частности, каковы финансовые и иные возможности будущего контрагента (самый простой пример - договор по поводу гастролей, подписанный представителем актера). Таким образом, создана ситуация, при которой буквальное толкование приведенной нормы - договор признается заключенным независимо от воли третьего лица - вступит в противоречие с одним из основных принципов гражданского права - свободой договоров.
К этому можно добавить и сомнения по поводу отсутствия в ст. 183 ГК каких-либо указаний относительно права третьего лица требовать возмещения причиненных убытков.
Не совсем удачной редакцией рассматриваемой нормы можно объяснить то, что она используется исключительно для подтверждения обоснованности требований представляемого - признать сделку, совершенную представителем, недействительной (незаключенной) по причине отсутствия необходимых полномочий у представителя <*>.
--------------------------------
<*> Вот только один пример. При рассмотрении дела по иску векселедержателя - ООО к векселедателю - АООТ о взыскании вексельной суммы ответчик в своих возражениях указал на то, что вексель подписан неуполномоченным лицом - заместителем директора. Со ссылкой на п. 1 ст. 183 ГК РФ Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ поддержал позицию ответчика: "При таких обстоятельствах для юридического лица - АООТ... не возникла обязанность произвести платежи по спорным векселям" (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1999. N 11. С. 34).
Между тем более обоснованным кажется иное решение. Речь идет о том, что на случай отсутствия одобрения представляемым сделки, заключенной при отсутствии полномочий, будут предусмотрены два варианта: либо признание сделки несовершенной с одновременным наделением третьего лица правом на предъявление к представителю требований о возмещении убытков, причиненных тем, что сделка оказалась несостоявшейся, либо признание представителя контрагентом третьего лица, что равнозначно существующей редакции ст. 183 ГК (имеется в виду, что сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица). При этом принципиальное значение имело бы предоставление на этот последний случай права выбора между указанными вариантами тому участнику, которого, как уже отмечалось, есть основания считать потерпевшим, т.е. третьему лицу <*>. Наделение аналогичным правом представителя было бы, следовательно, необоснованным.
--------------------------------
<*> Составители проекта Гражданского уложения, вводя в свое время приводившуюся уже ранее статью, которая предоставляла в подобной ситуации право выбора третьему лицу, заключившему сделку с не наделенным необходимыми полномочиями представителем, объясняли принятое ими решение следующим образом: поверенный "в случае выгодности для него заключенной сделки, но убыточности ее для контрагента, например, вследствие повышения цены за проданный им товар, не вправе требовать исполнения договора за свой счет" (Гражданское уложение. Книга пятая. Т. III. С объяснениями. СПб., 1899. С. 95).
Один из тех редких случаев, когда все же возник в арбитражной практике вопрос о применении указанной статьи для возложения последствий совершения сделки без полномочий на представителя, имел место при рассмотрении дела, в котором шла речь о заключении договора купли-продажи, подписанного от имени общества с ограниченной ответственностью (ООО) - покупателя - коммерческим директором. Последний не был указан в качестве органа юридического лица и вместе с тем не имел доверенности от ООО. Арбитражный суд со ссылкой на п. 1 ст. 183 ГК подчеркнул, что в данной ситуации стороной в сделке должен быть признан коммерческий директор. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, однако, не согласился с этим. Он обратил внимание на то, что органы юридического лица не могут рассматриваться как самостоятельные субъекты гражданского права, являясь лишь частью юридического лица. Из этого Президиумом был сделан следующий вывод: в случаях превышения полномочий органом юридического лица при заключении сделки п. 1 ст. 183 применяться не может <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. N 9. С. 52 - 53.
Приведенные в этом Постановлении Президиума соображения вызывают определенные сомнения. Если считать, что указанная статья должна действовать в интересах третьего лица, то для последнего, очевидно, нет никакой разницы, отсутствуют ли необходимые полномочия у органа или у поверенного. Следовательно, при создавшейся ситуации были все основания применить ст. 183 ГК.
Оценивая приведенную норму Кодекса, следует учесть и то, что в определенных случаях содержащееся в ней решение все же может считаться обоснованным. Примером может служить выделенная в Положении о переводном и простом векселе ситуация. В ст. 8 Положения установлено, что каждый, кто подписал переводный вексель в качестве представителя лица, от имени которого он не уполномочен действовать, сам обязан по векселю. И если он уплатил по векселю, то имеет такие же права, которые имел бы тот, кто был указан в качестве представляемого. Аналогичные последствия предусматривает приведенное Положение (имеется в виду та же его статья) на случай, когда представитель превысил имевшиеся у него полномочия. Подобное решение представляется полностью соответствующим особой природе векселя.
С учетом изложенного целесообразно в предлагаемую на случай совершения юридических действий без полномочий или с их превышением редакцию соответствующей нормы включить еще и указание: если иное не предусмотрено законом.
Признавая исходным для уяснения сущности полномочия то, что им создается возможность рассматривать действия представителя как действия самого представляемого, можно было бы, казалось, считать столь же обоснованным вывод a contrario: нет полномочия - нет и заключенной представителем сделки. Однако при этом следует учитывать, что полномочия как таковые адресованы третьим лицам, интересы которых при указанном решении в силу его безусловности могли бы пострадать. По этой причине законодатель, придерживаясь в целом приведенного общего принципа, в отдельных исключительных случаях вынужден принимать во внимание не только действительное наличие полномочий, но и то, как при соответствующих обстоятельствах мог и должен был это понимать адресат - третье лицо, с которым совершается сделка. Имеется в виду, что последнему обстоятельству может быть отдано законом предпочтение по отношению к тому, обладал ли необходимыми полномочиями представитель на самом деле. Указанной ситуации как раз и посвящена ст. 174 ГК. Речь в ней идет о случаях, когда полномочия лица на совершение сделки ограничены договором либо полномочия органа юридического лица - его учредительными документами, и все это по сравнению с тем, как они определены в доверенности или в законе либо как они могли считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, при том, что совершивший сделку представитель либо орган вышел за пределы соответствующего ограничения. Для признания сделки недействительной (тем самым незаключенной) в описанной ситуации ст. 174 ГК РФ не нужна. Подобный вывод следует из самого легального определения представительства (п. 1 ст. 182 ГК), которое связывает возможность совершения одним лицом действий от имени другого именно с наличием полномочий.
Однако в целях обеспечения устойчивости оборота в Кодекс была включена ст. 174 ГК. Она направлена на сужение негативного для третьего лица действия приведенного правила. Этой статьей признана возможность оспаривания представляемым сделки в описанной ситуации только при непременном условии: третье лицо (другая сторона в сделке) знало или должно было знать о соответствующих ограничениях и тем самым о действительно существовавших у представителя полномочиях.
Специальная ситуация, совпадающая с той, которой посвящена ст. 174 ГК, выделена и в п. 3 ст. 1044 ГК. Соответствующая норма исключает для тех, кого Кодекс именует "товарищами" (речь идет о сторонах в договоре простого товарищества), возможность ссылаться в отношениях с третьими лицами на ограничения прав того из них, кто совершил сделку по ведению общих дел товарищей. Исключение установлено в силу этой нормы для случая, когда товарищи смогут доказать, что "в момент заключения сделки третье лицо знало или должно было знать о наличии таких ограничений".
Предусмотренная ст. 174 ГК возможность оспаривания сделки по тому мотиву, что лицо не только знало, но по крайней мере должно было знать о соответствующих ограничениях, позволяет установить пределы упречного поведения самого третьего лица. Соответственно, в частности, Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 9 от 14 мая 1998 г. <*> вынесло за рамки действия указанной статьи случаи, при которых ограничения полномочий предусмотрены законом. Здесь явно проявляется общий принцип, выражающийся в недопустимости ссылки на незнание законов <**>.
--------------------------------
<*> Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ "О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок" (Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (1992 - 2000 годы). С. 103).
<**> В книге С.В. Сарбаша "Арбитражная практика по гражданским делам: Конспективный указатель по тексту Гражданского кодекса" (С. 182 - 185) приведено свыше десятка дел, в которых суды признавали самые различные по характеру обстоятельства достаточными доказательствами того, что третье лицо хотя и не знало, но по крайней мере должно было знать об отсутствии полномочий у представителя.
При решении вопроса о том, на кого должны возлагаться негативные последствия отсутствия полномочий у представителя, могут приниматься во внимание и иные, кроме указанных выше, обстоятельства. Примером служит дело, возникшее в связи с перечислением банком определенной суммы в виде предварительной оплаты якобы полученных продуктов питания. Оплата была осуществлена на основе переданного неизвестным лицом банку платежного поручения, оказавшегося впоследствии подложным. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил решение нижестоящего суда, освободившего банк от ответственности за произведенную им оплату. Передавая дело на новое рассмотрение нижестоящему суду, Президиум счел необходимым указать не только на то, что банк, списав денежные средства по подложному платежному поручению, исполнил обязательство ненадлежащим образом, чем нарушил закон и договор, но одновременно и на другое: банк, являясь субъектом предпринимательской деятельности, осуществляет ее с определенной степенью риска, следовательно, суду необходимо рассмотреть вопрос о возложении на него ответственности за риск <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 7. С. 47.
Формулируя в общем виде подобную линию в судебной практике, Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 19 апреля 1999 г. N 5 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договоров банковского счета" признал: "Если иное не предусмотрено законом или договором, банк несет ответственность за последствия исполнения поручений, выданных неуполномоченными лицами, и в тех случаях, когда с использованием предусмотренных банковскими правилами и договором процедур банк не мог установить факты выдачи распоряжения неуполномоченными лицами" <*>.
--------------------------------
<*> Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (1992 - 2000 годы). С. 129.
Возложение негативных последствий совершения сделки представителем, при отсутствии превышения полномочий, на третье лицо, не убедившееся в полномочиях представителя, подразумевается и в некоторых других нормах Кодекса. Так, ст. 312 ГК наделила должника правом при исполнении им обязательства потребовать доказательств того, что исполнение принимается самим кредитором либо управомоченным им лицом. Не ограничиваясь этим, указанная статья предусмотрела одновременно: должник "несет риск последствий непредъявления такого требования".
Вопросы, связанные с проверкой полномочий представителя, являются весьма актуальными для взаимоотношения между владельцем ценных бумаг и депозитарием, хранящим их на счете депо. Статья 7 ФЗ "О рынке ценных бумаг" устанавливает, что "депозитарий несет гражданско-правовую ответственность за сохранность депонированных у него сертификатов ценных бумаг", а Положение о депозитарной деятельности в Российской Федерации, утвержденное Постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг 16 октября 1997 г., предусмотрело обязанность депозитария "возместить клиенту... убытки, причиненные последнему в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения... обязанностей по депозитарному договору, если не будет доказано, что убытки возникли вследствие обстоятельств непреодолимой силы, умысла или грубой неосторожности клиента (депонента)". В Положении при этом особо выделена лежащая на депозитарии обязанность "совершать операции с ценными бумагами клиентов (депонентов) только по поручению этих клиентов (депонентов) или уполномоченных ими лиц".
В связи с тем что списание средств со счета депо производится главным образом по поручению депонента действующими на основе доверенности лицами, возникает вопрос о пределах действия приведенных норм применительно к ситуациям, при которых списание со счета депонента производилось по требованию тех, кого он в действительности не наделил необходимыми полномочиями. При этом во всех случаях учитываются лежащие на депозитарии обязанности "совершать операции с ценными бумагами клиентов (депонентов) только по поручению этих клиентов (депонентов) или уполномоченных ими лиц" (п. 5.1 указанного Положения).
Примером позиции арбитражных судов при разрешении подобных споров могут служить два дела.
В первом из них (N 3671/97) Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ содержало следующие указания: осуществляя депозитарное обслуживание, банк должен был действовать заботливо и осмотрительно и включать в свой регламент обслуживания такие условия, которые препятствовали бы возможности выполнения поддельного поручения на списание. Одновременно в Постановлении было предусмотрено, что банк-депозитарий "является субъектом предпринимательской деятельности" и, следовательно, осуществляет ее с определенной степенью риска. По этой причине он в силу ст. 401 ГК РФ должен нести ответственность за свой риск.
В другом деле держатель реестра на основании передаточного распоряжения, подписанного руководителем брокерской фирмы, произвел списание с ее депозитарного счета, не убедившись в полномочиях лица, подписавшего передаточное распоряжение. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ обратил внимание на то, что в соответствии со ст. 312 ГК "риск последствий непредставления должником доказательств, подтверждающих исполнение обязательства надлежащему лицу, несет должник, исполнивший обязательство" <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 7. С. 45.
Гражданский кодекс не содержит особых требований к порядку заключения договора поручения. Следовательно, договор должен заключаться в соответствии с общими на указанный счет нормами, которые включены в гл. ГК 9 ("Сделки") и 28 ("Заключение договора").
В частности, это относится к выделению существенных условий договора. Никаких специальных указаний в гл. 49 ГК нет, если не считать содержащейся в п. 2 ст. 972 ГК отсылки на случай отсутствия в возмездном договоре поручения условия о размере вознаграждения к п. 3 ст. 424 ГК.
К поручению относится предусмотренное в этих статьях правило о возможности заключения договора в определенных случаях с помощью конклюдентных действий, а значит, в частности, о применении п. 3 ст. 434 и п. 3 ст. 438 ГК. Указанные в них способы заключения договора позволяют сделать вывод, что акцептом при письменной форме договора поручения может признаваться выдача доверенности - для доверителя, а равно ее принятие к исполнению - для поверенного. И до, и после вступления в силу нового ГК отмечалась возможность использования доверенности в качестве доказательства, подтверждающего наличие договора поручения. Применительно к действующему ГК это прямо вытекает из ст. 162 (п. 1).
Существует некоторое число специальных, относящихся к договору поручения правил, помещенных в законах или иных нормативных актах. Можно сослаться, в частности, на Порядок заключения и регистрации договоров на представление интересов государства в органах управления акционерных обществ (хозяйственных товариществ), часть акций (доли, вклады) которых закреплена в федеральной собственности, а также на Примерный договор, которым следует руководствоваться в соответствующих случаях <*>.
--------------------------------
<*> Собрание законодательства РФ. 1996. N 22. Ст. 2698.
К договору поручения имеют непосредственное отношение и правила, относящиеся к доверенности.
Доверенность может быть разовой, уполномочивая представителя только на однократное совершение одного или нескольких предусмотренных в ней юридических действий: после их совершения такая доверенность утрачивает силу. На это обстоятельство обратил внимание Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ при рассмотрении дела, в котором шла речь об отказе покупателя от оплаты части полученных его представителем товаров. В постановлении Президиума содержалось указание на то, что "доверенность имела разовый характер, поскольку на ее оборотной стороне указаны наименование и количество товарно-материальных ценностей, подлежащих получению, причем незаполненные графы доверенности перечеркнуты". Из этого был сделан вывод, что на получение, помимо указанной в доверенности, еще и другой партии товаров "покупатель должен был выдать новую доверенность с указанием наименования и количества товара этой партии, что не сделано. Таким образом, истец... отпустил товар не уполномоченному на то лицу. В этом случае, согласно статье 312 Гражданского кодекса Российской Федерации, риск наступивших последствий падает на поставщика". В результате последовал отказ в иске <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 1. С. 48.
Прямо противоположной разовой является генеральная доверенность, предоставляющая представителю возможность совершать от имени доверителя неопределенное число юридических действий. Примером может служить доверенность, которая обычно выдается юридическим лицом руководителю своего филиала или представительства либо лицу, оказывающему правовые услуги.
Промежуточное положение занимают доверенности, с разной степенью конкретности определяющие круг юридических действий, которые вправе совершать представитель. Имеется в виду, что в таких случаях в них содержится точное указание конкретных действий или только их признак. Например, выданная фирмой "доверенность на выступление в судебных органах по делам, рассматриваемым с участием фирмы". Такая доверенность отличается от выдаваемой на участие в конкретном деле.
Доверенность как таковая рассчитана на ее представление третьему лицу, по отношению к которому дается поручение представителю совершить определенные юридические действия. И хотя вручает доверенность третьему лицу обычно представитель, однако п. 1 ст. 185 ГК допускает и такой вариант, при котором доверенность передается представляемым непосредственно третьему лицу.