Поскольку договор имущественного страхования представляет собой вид договоров страхования, включающий отдельные подвиды с определенным правовым режимом, возникает необходимость обозначить место, которое занимает договор перестрахования в составе договоров имущественного страхования. В свое время В.И. Серебровский выступал против признания перестрахования разновидностью договора страхования гражданской ответственности. Он ссылался при этом на то, что "в основании страхования гражданской ответственности лежит всегда вина (или, по крайней мере, причинение вреда). Для перестрахования не существенны ни наличие вины, ни понесенный вред: перестраховщик, выплачивая первоначальному страховщику страховую сумму, выполняет только принятое им на себя договорное обязательство" <*>.
--------------------------------
<*> Серебровский В.И. Указ. соч. С. 493.
Указанный аргумент не представляется бесспорным. Это связано с тем, что сам по себе факт выплаты страхового возмещения или соответственно страховой суммы страховщиком не может служить бесспорным основанием соответствующей выплаты перестрахователем страховщику. Однако высказанное автором негативное отношение к отнесению перестрахования к числу договоров страхования гражданской ответственности заслуживает, по крайней мере с позиции нового ГК, поддержки. Имеется, в частности, в виду, что и ст. 931, и ст. 932 ГК, посвященные страхованию соответственно деликтной и договорной ответственности, порождают права у выгодоприобретателя, в роли которого выступает третье, не участвующее в заключенном договоре лицо. В отличие от этого при перестраховании возникают права, как уже отмечалось, только у стороны именно этого договора.
В ГК (п. 2 ст. 967) содержится указание на то, что к договору перестрахования применяются предусмотренные гл. 48 ГК правила, подлежащие применению в отношении страхования предпринимательского риска. Приведенная норма, на наш взгляд, отнюдь не означает, что тем самым перестрахование признается Кодексом безусловной разновидностью договора страхования предпринимательского риска. Такой вывод позволяет сделать содержащаяся в п. 2 ст. 967 оговорка, в силу которой договором перестрахования может быть предусмотрено неприменение к нему норм, действующих по отношению к договору страхования предпринимательского риска. К тому же, как следует из п. 2 ст. 967 ГК, такое исключение норм для данного вида договорных отношений не связано никакими пределами. К этому необходимо добавить и еще один аргумент, едва ли не главный: исключение определенных норм договором возможно лишь тогда, когда они носят диспозитивный характер. Между тем единственная статья, специально посвященная договору предпринимательского риска, сводится к трем правилам <*>. И все они являются императивными. Что же останется от конструкции родового договора, если все созданные для него нормы не будут действовать по отношению к договору, который предлагается считать видом этого рода?
--------------------------------
<*> Правда, наряду со ст. 933 ГК упоминание о договоре предпринимательского риска содержится еще в ряде статей гл. 48 ГК. Однако из них пять также содержат нормы императивные (см.: ст. 949, 950 (п. 1), 951 (п. 1), 952 (п. 1), 958 (п. 1). И только в двух случаях нормы о договоре предпринимательского риска оказались диспозитивными: ст. 947 (п. 2), 955 (п. 1).
Таким образом, предоставление сторонам договора перестрахования свободы отступления от норм, регулирующих договор страхования предпринимательского риска, означает, что речь идет об определенном юридико-техническом приеме. Суть его состоит в том, что налицо два разных вида договора страхования со специальным набором норм, выражающих особенности каждого из них. Специфика сложившейся ситуации состоит в том, что для дифференциации правового режима этих договоров оказалось достаточным использование различных приемов регулирования одними и теми же по содержанию правилами. При этом императивные для договора предпринимательского риска, эти правила становятся диспозитивными для договора перестрахования <*>.
--------------------------------
<*> А.К. Шихов высказывает различные в определенных случаях поддержки соображения против признания договора перестрахования договором страхования предпринимательского риска (Шихов А.К. Указ. соч. С. 73 и сл.). К сожалению, автор, называя "ошибочной" ст. 993 ГК, все же не учитывает, помимо прочего, диспозитивный характер соответствующей нормы.
Закон об организации страхового дела (ст. 13) называет перестрахованием "страхование одним страховщиком (перестрахователем) на определенных договором условиях риска исполнения всех или части своих обязательств перед страхователем у другого страховщика (перестраховщика)". Указанная норма, как и ст. 967 (п. 1) ГК, в равной мере предполагает, что страховым случаем в договоре перестрахования служит иное событие, чем то, которое признается страховым случаем в основном договоре страхования. При этом, в отличие от основных договоров страхования с присущим им многообразием страховых случаев (особенно если учесть, что речь идет в равной мере о страховании имущественном и личном), в договоре перестрахования страховой случай всегда один и тот же.
Правда, вопрос о том, какое же именно событие имеет значение страхового случая для перестрахования, решается в литературе по-разному. Несовпадения во взглядах выражаются главным образом в следующем. По мнению одних авторов, страховым случаем в договоре перестрахования служит событие, выражающееся в самом факте наступления указанного в основном договоре страхового случая (например, при личном страховании - это смерть, увечье и т.п. застрахованного лица, а при имущественном страховании - гибель или повреждение застрахованного имущества и т.п.). Позиция противников этой точки зрения сводится к признанию страховым случаем при перестраховании не наступление самого события, о котором шла речь, а выплату страховщиком в основном договоре страховой суммы вследствие наступления указанного в этом договоре страхового случая (выплата страховой суммы при смерти или увечье застрахованного лица либо возмещение убытков при гибели застрахованного имущества и т.п.). Речь идет, таким образом, о выплате страховщиком основного договора соответствующей суммы во исполнение возложенной на него основным договором обязанности. При этом имеется в виду, что предмет выплаты (фактически - компенсации) определяется договором перестрахования <*>.
--------------------------------
<*> По мнению В.П. Вербицкой, "по поводу перестрахования страховым случаем является то же событие, что и по соответствующему договору (договорам) прямого страхования" (Вербицкая В.П. Указ. соч. С. 36). См. также: Дедиков С.В. Указ. соч. С. 45.
Иную позицию занял В.Л. Тыщук - он поддержал содержащееся в ГК решение вопроса о смысле перестрахования, обратив внимание на то, что "по договору перестрахования страховым случаем является не угон конкретной машины или пожар, а выплата страхового возмещения за этот угон, пожар" (Тыщук В.Л. Перестрахование: Мнение юриста // Финансы. 1998. N 10. С. 38).
Значение, которое имеет то или иное решение указанного вопроса, можно проиллюстрировать на таком примере. В литературе было обращено внимание на то, что "суды стали признавать страховыми случаями по таким договорам (имеются в виду договоры перестрахования. - М.Б.) реальные выплаты перестрахователем страхового возмещения. Если учесть, что договоры перестрахования традиционно заканчиваются одновременно с оригинальным договором страхования, то у недобросовестного перестраховщика появилось законное основание ничего не платить перестрахователю, если тот произвел страховую выплату за пределами срока договора, хотя бы и по страховым случаям, происшедшим в период его действия" <*>.
--------------------------------
<*> Дедиков С.В. Указ. соч. С. 44. На это же со ссылкой на конкретные дела указывала и П.В. Вербицкая (см.: Вербицкая П.В. Указ. соч. С. 45).
Описанная ситуация (страховой случай произошел в рамках срока действия договора перестрахования, а страховая выплата осуществлена после указанного срока) действительно вполне реальна. В этой связи может показаться, что оптимальной является позиция тех, кто признает страховым случаем в договоре перестрахования сам факт наступления страхового случая, указанного в основном договоре страхования. Однако, если иметь в виду, что перестрахование, на что уже обращалось внимание, представляет собой разновидность договоров имущественного страхования, речь в этом договоре может идти о выплате лишь страхового возмещения. А значит, до тех пор, пока страховщик в основном обязательстве не выплатит страховую сумму, ему нечего требовать от перестрахователя. Таким образом, на наш взгляд, единственно возможным надлежит признать именно то решение, при котором страховым случаем служит все же выплата соответствующей суммы страховщиком основного страхового договора. Указанный вывод следует непосредственно из ст. 13 Закона об организации страхового дела и ст. 967 (п. 1) ГК. Первая из этих статей считает предметом договора перестрахования, как видно из содержащегося в ней его определения, приведенного выше, "риск исполнения всех или части своих обязательств перед страхователем", а исходя из второй - эту же роль выполняет "риск выплаты страхового возмещения или страховой суммы, принятый на себя страховщиком по договору страхования".
Однако необходимо найти решение все же и для проблемы, возникающей тогда, когда страховщик в основном договоре требует в качестве "возмещения" сумму, которую он по каким-либо причинам выплатил страхователю, хотя на нем и не лежала обязанность это делать.
Такое решение, на наш взгляд, в каждом конкретном случае может быть предусмотрено в самом договоре, чему не препятствует ни Кодекс, ни названный Закон. Речь идет о том, что в договоре перестрахования будет установлено, например, следующее: перестраховщик принимает на себя обязанность произвести выплату страховщику соответствующей суммы, если даже страховщик, в свою очередь, произведет выплату и за пределами действия основного договора, при условии, что страховой случай, который порождает соответствующую обязанность страховщика, имел место в пределах срока действия договора. В будущем этот вопрос мог бы быть аналогичным образом решен в ГК в форме диспозитивной или императивной нормы.
Существует ряд договоров, которым свойственно определенное сходство с договором страхования. Однако между ним и смежными договорами имеются также и принципиальные различия <*>.
--------------------------------
<*> Глубокое исследование, имеющее целью определить место страхования в системах договоров, в свое время провел И.И. Степанов. Он выделил более десятка договоров, при сопоставлении с которыми договора страхования были выявлены определенные черты сходства и расхождения, при этом последних оказалось достаточно для признания страхования самостоятельным видом страхования договоров. К числу таких сходных со страхованием договоров автор отнес: куплю-продажу, поставку, заем, поклажу, личный наем, договор товарищества, попечительство, пари и др. (см.: Степанов И.И. Указ. соч. С. 22 и сл.).
С учетом лежащей на страхователе обязанности, связанной с принятием мер по сохранению застрахованного имущества, первым из таких сходных со страхованием может быть названо хранение; что же касается различий между договором хранения и договором страхования, то они состоят прежде всего в цели договора. Для хранения - это сберечь вещь, в то время как для страхования - возместить убытки, причиненные гибелью или повреждением вещи. Кроме того, в договоре хранения обязанность сберечь вещь возлагается на сторону, предоставившую услугу (под услугой имеется в виду соответственно сбережение), а при страховании, напротив, принятие мер по сбережению застрахованной вещи лежит на страхователе - стороне, которая обращается за услугами; соответственно в договоре хранения его предмет передается стороне, оказывающей услуги, в то время как при страховании никакой передачи имущества вообще нет; наконец, хранение лишь предполагает возмездность, а страхование - всегда возмездно.
При поручительстве, подобно страхованию, обязательство соответствующей стороны вступает в силу в результате события, которое может наступить или не наступить. Различие же состоит в характере соответствующего события. При поручительстве речь всегда идет об одном и том же - неисполнении или ненадлежащем исполнении должником основного обязательства, в то время как набор страховых случаев многообразен. Обязательство поручителя является субсидиарным, а страховщика - основным.
В договоре займа встречная обязанность платежа (возврат полученных взаймы денег) - безусловна, а при страховании она зависит от наступления определенного события. К этому можно добавить, что при договоре займа уплате подлежит заранее определенная сумма, к тому же, как правило, с процентами, а при имущественном страховании размер выплаты определяется в конечном счете лишь с наступлением страхового случая.
Различие между страхованием, с одной стороны, и алеаторными сделками в виде игр и пари - с другой, состоит в том, что требования, вытекающие из договора страхования, защищаются в обычном порядке, в то время как вытекающие из игр и пари требования носят натуральный характер и соответственно не подлежат судебной защите. В договоре страхования обе стороны, как уже отмечалось, имеют один и тот же интерес, который состоит в том, чтобы соответствующее событие (страховой риск) не наступило, в то время как интересы участников игр и пари, а также их организаторов в этом смысле прямо противоположны. Оспаривая взгляды тех, кто полагал, что "страхование - это игра, а страховая премия есть не что иное, как игорная ставка", Н.Г. Воблый обращал внимание на то, что единственное сходство игр со страхованием заключается в том, что "страхование основано на тех же законах случайных явлений, на которых основывается и игра (внешним поводом для развития теории вероятности послужили азартные игры), и страхование, и игры пользуются выводами теории вероятности, но применение этих выводов, задачи и цели и, наконец, самая сущность двух названных операций совершенно различны" <*>.
--------------------------------
<*> Воблый К.Г. Основы экономики страхования С. 24. О соотношении страхования с другими алеаторными сделками см. также: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового право. Т. II. С. 371 и сл.; Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. С. 347.