Материал: Luneev_V_V__Motivatsia_prestupnogo_povedenia

дальнейшего расслоения, углубления неравенства, инфляции, которые характерны для начального капитализма? Этот вопрос задают многие. Ответ не ясен. Надо иметь в виду, что социально-экономические институты, единожды сформировавшись, имеют внутренние закономерности и логику развития.

Во всяком случае становится очевидным, что ни одна из коренных причин корыстных преступлений не может быть устранена. При любом развитии социально-экономической ситуации в стране неравенство будет продолжать углубляться. Если учесть, что у нас еще сильны идеи популизма, уравнительности и конфискаций и не удовлетворяются насущные жизненные потребности значительной части населения, то дальнейшее расслоение общества большинством народа будет восприниматься болезненно. И эта болезненность может заметно подтолкнуть массовое формирование корыстных криминальных мотиваций. Симптомы этого четко проявились в связи с развитием кооперативного движения. Отрицательное отношение к кооператорам у значительной части населения связано не столько с тем, что некоторые из них зарабатывают неправомерным путем (что, естественно, недопустимо), сколько с тем, что они много получают. Нетрудовой доход в данном случае отожествляется с высоким доходом.

По телевидению в 1989 г. показывался документальный фильм "Нечистая сила". Сюжет фильма прост: один из механизаторов выпахал из земли слиток золота и получил за него положенные 25% вознаграждения, которое составило 150 тыс. руб. Мотивация зависти односельчан оказалась следующей: "Мы тут всю жизнь живем и ничего не нашли, а он ..." Он стал для них виноватым, так как вышел (пусть по воле случая) из равной шеренги уравнительной бедности. Именно эта мотивация руко-

206

водит некоторыми людьми, нападающими на кооперативы вообще. Они упрекают их в том, что кооператоры стремятся как можно больше заработать. Хотя известно, что если выхолостить мотивацию наживы у кооператоров, то это равносильно разрушению всех рыночных структур.

Во взаимной связи с социально-экономическим неравенством, нуждой и нищетой, как объективными причинами формирования мотивации корыстных преступлений, находятся те негативные тенденции в экономике, которые особо остро проявились в 70-е и 80-е годы, когда образовался разрыв между общественными потребностями и достигнутым уровнем производства, между платежеспособным спросом и его материальным покрытием, когда окончательно и бесповоротно проявилась несостоятельность социалистического контроля за мерой труда и распределения. В этом плане самым сильным мотивом корыстных злоупотреблений и преступлений является товарный дефицит. Обусловленный в первую очередь недостаточным производством товаров народного потребления, он существенно обостряется в связи с сокрытием товаров от покупателей и оптовой продажей их спекулянтам. В 1989 г. органы БХСС вместе с другими контрольными органами проверили 160 тыс. предприятий торговли. В каждом третьем из них вскрыты хищения и другие правонарушения. В процессе этих проверок было выявлено укрытых от реализации товаров на 35 млн руб. В рамках одной операции только в Москве обнаружено скрытых дефицитных товаров на сумму 17 млн руб. 1990 год в этом отношении стал рекордным.

Симптоматичным индикатором дефицита товаров и услуг является очередь. В проблеме очереди ныне

207

концентрируются социально-экономические, организационно-управленческие, социально-психологические и нравственно-правовые реалии. Очереди стали не только своеобразным барометром нашего бытия, но и повседневным "народным университетом" негативно-нравственной социализации. Ни одна очередь за мало-мальски ходовым и дефицитным товаром практически не обходится без социально-психологической напряженности, конфликтов, ссор, оскорблений, а иногда и драк, вызываемых стремлением некоторых людей "обойти ближнего". Накопившаяся злоба нередко выплескивается на участников Великой Отечественной войны, инвалидов, стариков и многодетных матерей, которые имеют право на внеочередное обслуживание.

Таким образом, наличие коренных и иных объективных и субъективных причин социально-экономического характера при недостаточной сознательности и иных сопутствующих условиях может служить исходным моментом формирования корыстных побуждений не только у нуждающихся, но и у материально обеспеченных, людей. Корыстные устремления к накопительству, приобретению престижных ценностей, достижению более высокого уровня материальной обеспеченности и т.п. объективно обусловлены не нуждой в хлебе насущном, а наличием в обществе социально-экономического неравенства и имеющимися отступлениями от принципа распределения по труду.

Взаимосвязь между социально-экономическими явлениями и корыстной мотивацией не является прямой и непосредственной. Она опосредуется через идеологию, мораль, культуру, право, через социальную психологию людей, их мнения, взгляды, традиции, моды, стереотипы и стандарты поведения, через материальные условия жизни и деятельности субъектов преступления, конкрет-

208

ньіе жизненные ситуации, т.е. через все уровни социальной действительности надстроечного характера.

Не ставя перед собой задач подробного рассмотрения всей совокупности общих причин корыстных преступлений, глубоко исследуемых в специальных работах М.М. Бабаева, А.Д. Берензона, Г.В. Дашкова, У.С. Джеке-баева, Н.Ф. Кузнецовой, К.Ф. Скворцова, В.А. Серебряковой, А.П. Сырова, В.Г. Танасевича, А.С. Шляпочникова, И.Л. Шраги, A.M. Яковлева, В.Д. Ястребова и других, скажем лишь об особенностях непосредственных обстоятельств, которые способствуют формированию корыстной мотивации, отражаются в ней.

Содержание и структура непосредственных причин и условий формирования корыстной мотивации своеобразны. Они отличаются от криминогенных факторов всей совокупности преступлений. Для подтверждения этого тезиса сопоставим упорядоченное распределение криминогенных факторов (условный эталон 2) с распределением причин и условий в корыстной мотивации (рис. 11). Как видно из графика, эти кривые далеки от совпадения. Подчиняясь общей закономерности эталонного распределения, удельные веса многих криминогенных факторов корыстной мотивации значительно (иногда более чем в 3 раза) превышают доли тех же факторов, мотивирующих все преступления, что свидетельствует о большей внешней криминогенной "обеспеченности" корыстных преступлений, особенно преступлений против государственной и общественной собственности, по сравнению с другими группами уголовно наказуемых деяний.

Структура обобщенных криминогенных факторов корыстной мотивации, базируясь на законе избирательного сложения, выстраивается вполне определенной: бесхозяйственность во всех ее проявлениях (60,3%),

!4. Зак. 1723 209

Распределение криминогенных факторов:

условно-эталонное

при корыстной мотивации

при насильственно-эгоистической мотивации

при анархистско-индивидуалистической мотивации

при легкомысленно-безответственной мотивации