высоких человеческих устремлений духовного происхождения; 7) слабая оформленность других жизненно важных интересов; 8) специфические психофизиологические особенности. Например, заметная часть насильственных преступников по своим психофизиологическим особенностям может быть отнесена к лицам с неуравновешенным типом нервной системы, холерическим темпераментом, психопатическими отклонениями в характере. Это выражается в их легкой возбудимости, вспыльчивости, несдержанности, невыдержанности и агрессивности, т.е. в конкретной динамической характеристике поведения. Указанные черты заключают в себе известную предрасположенность данных лиц, но не к преступлению, а к конфликтному аффективному поведению. Последнее приобретает антиобщественный и противоправный характер лишь при определенных условиях и при определенном отношении субъекта к своим действиям и их последствиям.
По результатам ММИЛ (методика многофакторного исследования личности) у насильственных преступников отмечается асоциальная установка, выражающаяся в постоянном ожидании агрессивного отношения со стороны внешней среды, что и приводит их к повышенной восприимчивости (сензитивности) к любым факторам в межличностных отношениях, негативному восприятию и оценке большинства из них. Они постоянно ожидают от окружающих поступков, ущемляющих их личность, унижающих ее. Считают себя не понятыми, не оцененными и не включенными в социальную среду. Все это рождает у них чувство протеста, которое ведет к неудовлетворенности, дискомфорту, повышает агрессивность. Превентивное нападение становится их способом защиты, проекцией своих собственных проблем на окружающих. Психологический профиль преступников по ММИЛ свидетельствует о том, что им свойственна необычность установок, специфическая избирательность восприятия ситуации, собственная логика при ее оценке. Убийцы, например, от-
251
личаются от расхитителей по 10 из 13 параметров ММИЛ. У первых четко выражены ригидность, тенденции к образованию аффективно заряженных идей, социальной отчужденности, импульсивности, которые не свойственны расхитителям [50, с. 11-15].
Наличие тех или иных психофизиологических особенностей у субъектов насильственных преступлений не дает оснований для объяснения насилия биологической предрасположенностью людей. Можно солидаризироваться с учеными разных стран, подписавшими в Севилье в 1986 г. "Заявление о насилии", в котором в форме пяти утверждений они считают с научной точки зрения неверными мнения о том, что люди унаследовали тенденцию к насилию от животных предков, что насильственное поведение генетически запрограммировано в человеческой природе, что в процессе эволюции происходил отбор индивидов с агрессивным поведением, что ум людей ориентирован на насилие, что война порождается инстинктом. В заключение они доказывают, что биология не приговорила человечество к насилию и войне и оно должно освободиться от биологического пессимизма.
4. Особенности элементов насильственно-эгоистической мотивации. Исходные детерминанты насильственно-эгоистических мотивов, главным образом потребность к самоутверждению и связанные с ней отрицательные эмоции, обусловленные теми или иными действиями лиц ближайшего окружения, накладывают на содержание и процесс исследуемого феномена существенный отпечаток. Отрицательная эмоция как результат невозможности удовлетворения актуальной потребности наличными средствами, возникшая в той или иной ситуации, если не будет подавлена волевыми усилиями субъекта в начальной стадии, как правило, быстро переходит из одного фазового состояния в другое. Наиболее криминогенной является фаза, приводящая субъекта в состояние ярости, гнева, негодования, сопровождающееся резким повыше-
252
ниєм активности. Специалисты ее именуют стенической отрицательной реакцией или "вегетативной бурей".
В зависимости от соотношения "предумышленности-ситуативности" в мотивации цели преступного поведения варьируют от относительной "рациональности" до бессмыслия. Их конкретное содержание тесно связано с характером мотива. С хулиганскими побуждениями, например, чаще всего связываются цели процессуального характера, когда насилие является самоцелью. Они полностью исчерпывают себя в самом действии. В этих случаях правонарушители даже после совершения преступления не могут их четко сформулировать. Такое целепо-лагание свойственно лицам, совершившим насильственные деяния в остроконфликтных ситуациях или в состоянии опьянения. Цели, возникшие на базе недовольства действиями конкретных лиц, обычно представляются субъекту в виде "восстановления справедливости", получения удовлетворения, причинения вреда лицу и т.д. С данным целеполаганием чаще всего связывается месть, а иногда и ревность. Несмотря на значительные расхождения в конкретном содержании перечисленных целей, их социальная суть одна: всем им свойственны открытая противопоставленность интересам общества и других лиц, ближайшая, а часто и сиюминутная перспектива, находящаяся в противоречии с реальными перспективами личности самого правонарушителя. Когда субъект в своем целеполагании преступает известный этический принцип "уважай намерения и желания другого человека", его действия становятся агрессивными (в самом широком понимании этого слова), а следовательно, аморальными, асоциальными или антиобщественными.
ІЛути, средства, способы достижения целей сводятся к использованию собственной физической силы с применением оружия, бытовых предметов, подручных средств. Выбором изощренных средств и способов достижения преступных целей отличается лишь незначительная часть
253
насильственных деяний, совершаемых по мотивам мести, ревности и некоторых других. Остальные преступные посягательства в плане данного выбора элементарны и даже примитивны.
Выбор путей, средств и способов достижения целей, вероятностное прогнозирование будущих действий и возможных последствий, принятие решения на совершение преступления, проходящие в экстремальных стрессовых условиях и в состоянии алкогольного опьянения субъекта, далеко не всегда и далеко не полностью им осознаются. А следовательно, и результаты этих интеллектуальных этапов не могут быть удовлетворительны с точки зрения не только общества, но и самого субъекта. Контроль и коррекция поведения в данном случае осуществляются слабо и то лишь как ответная реакция на противодействие потерпевших. Ситуация совершения преступления отражается искаженно и неадекватно. Критическая оценка, как правило, отсутствует. Анализ результатов преступных действий при ситуационной мотивации обычно совпадает либо со снятием эмоциональной напряженности сразу же после совершения преступления, либо после протрезвления виновного. В большинстве случаев он завершается раскаянием преступника, хотя и не всегда полным. Мотивация насильственных посягательств, протекающая по предумышленному типу, мало чем отличается от подобной мотивации корыстных преступлений. Субъекты этих преступлений предпочитают наступательную тактику, обвиняя окружающих за происшедшее.
4. АНАРХИЧЕСКО-ИНДИВИДУАЛИСТИЧБСКАЯ МОТИВАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
1. Общая характеристика. К деяниям анархическо-ин-дивидуалистической мотивации по уголовному законодательству 60-х годов могут быть отнесены около 30 видов умышленных посягательств против порядка управ-
254
ления, правосудия, общественного порядка, хозяйственных, воинских и даже государственных преступлений, не относящихся к корыстной, насильственно-эгоистической я политической мотивации. На необходимость выделения группы преступлений, отличных по криминологической характеристике от корыстных и насильственных деяний, обратили внимание В.Н. Кудрявцев и Н.А. Стручков [175, с. 8-Ю].
Было бы ошибочно искать четкую разграничительную линию между анархистско-индивидуалистической мотивацией, с одной стороны, и корыстной, насильственно-эгоистической, с другой. В реальном и полимотивированном поведении эти мотивации могут по-разному сочетаться. Например, анархистское отношение к уголовно-правовым запретам можно наблюдать в мотивации корыстных, насильственных и неосторожных преступлений. Речь идет лишь о доминирующей мотивации. В отличие от корыстных, насильственных и неосторожных деяний в преступлениях рассматриваемой группы при всей их общественной опасности нет жертвы, нет прямого и непосредственного ущерба, какого-либо видимого и "осязаемого" вреда4. Субъект не стремится его причинить, и более того, избегает его причинения, если это становится возможным. Он своим обычным поведением лишь отрицает тот уголовно-правовой запрет, который считает неоправданным, чрезмерным или ненужным. При этом он
4По характеру воздействия на общество в западных странах преступления делят на две группы: 1) mala in se (убийство, кража и др.) — деяния, причиняющие прямой вред обществу и предусмотренные в законе всех стран; 2) mala prohibita (проституция, азартные игры и др.) — преступления без жертв и прямого ущерба, которые, будучи обусловлены культурой, по-разному отражаются в законодательстве разных стран. Если исходить из этой классификации, то рассматриваемые деяния следовало бы отнести к группе mala prohibita.
255