Что касается слова «любитель», то оно отсылает к главному мотиву деятельности человека: любви. Если любой философ (по определению) любит мудрость, следовательно, в своей деятельности он руководствуется этой любовью к мудрости. В таком случае можно сделать вывод, что любой философ есть «любитель». Однако трудно это соотнести с привычной для здравого смысла характеристикой «любителя» как человека, который занимается чем-то «между делом» в отличие от «профессионала», который занимается этим всерьез.
Итак, по сути, перед нами три понятия: «философ по призванию», «философ по профессии» и «философ-любитель». В каком отношении эти понятия находятся друг к другу? Очевидно, что понятия «философ по призванию» и «философ по профессии» не тождественны. Общим для них является только слово «философия», которое может иметь либо значение личностной характеристики, либо принадлежности к определенной профессиональной деятельности. «Философа-любителя» и «философа по призванию» объединяет слово «любовь». Понятия же «философ по профессии» и «философ-любитель», несмотря на большее внешнее сходство, в смысловом плане не имеют зоны пересечения. Слово «любовь» для философа по профессии не является определяющим. Ему не за любовь платят деньги. Он способен понимать и излагать философию. Но любовь к мудрости - это совершенно другая практика, для которой систематические знания о философии не играют решающей роли. Как только возникает эта любовь «философ по профессии» исчезает и появляется «философ по призванию», которого эта любовь объединяет с «философом- любителем».
Зададимся еще одним вопросом: возможно ли в настоящее время философствовать «с нуля», игнорируя историко-философскую традицию? С позиции «объективности» историко-философских знаний, накопленных традицией, ответ на этот вопрос отрицательный. Однако с позиции субъекта философствования однозначного ответа нет, ибо сам субъект является в этом процессе «мерой всех вещей». Конечно, «философ по призванию» не будет игнорировать историко-философскую традицию, ибо им движет любовь к мудрости во всех ее проявлениях. Однако это принятие историко-философской традиции «философом по призванию» отличается по своим мотивам от принятия этой традиции «философом по профессии».
Отличие состоит в том, что «философ по призванию» приходит к пониманию своей причастности к этой традиции через свое изначальное «любительство». Он любит лишь потому что любит, и по мере того, как объект его любви открывается ему все глубже и масштабнее, он все в большей степени проникается осознанием того, что он не одинок в своей влюбленности и что вся история философии пронизана этой любовью, и ему снова и снова хочется переживать это состояние. Для «философа по профессии» традиция есть не сопричастный ему субъект, а предзаданный объект. Он («философ по профессии») может всецело погрузиться в исследование этого объекта совершенно не чувствуя с ним духовную связь. «Философ по призванию» может себе позволить быть избирательным, в отношении философской традиции.
Проиллюстрируем это известными высказываниями русского философа В.В. Розанова: «Действительно, я чудовищно ленив читать и на это есть причин; но главная - все-таки это: мешает думать... Из Шопенгауэра я прочел только первую половину первой страницы: но на ней-то первою строкою и стоит это: "Мир есть мое представление". Вот это хорошо, подумал я по-обломовски, "представим", что дальше читать для меня, собственно, и не нужно» [5, с. 49]. Возможно, у «философа по призванию» к историко-философской традиции может быть и еще одно отношение: принятие ее лишь с тем, чтобы порвать с ней. Ярким примером является Ф. Ницше, который называл свою философию «восстанием против безумия тысячелетий» [2, с. 408-409]. В стремлении начать философствовать «с чистого листа» можно увидеть интенцию личной ответственности философа. Для того чтобы не принимать, нужно в совершенстве знать то, что не принимаешь. Это дает право на ответственную критическую позицию.
Изучая античную философию, П. Адо задается вопросом: почему древние философы порой дают совершенно разные ответы на одни и те же вопросы? [1, с. 227]. Ведь в правилах обычных наук так не бывает. Почему, если считать философскую истину объективным знанием, они в такой степени расходятся между собой и даже непримиримы друг с другом? Ответ на этот вопрос привел автора к концепции философии как практики «духовных упражнений». Дело в том, что античные философы мыслят и говорят изнутри своих особых неповторимых жизненных ситуаций. При этом они обращаются к душам людей в их конкретном существовании, стремясь сообщить им качества благой мудрой жизни. Речь не идет о познании некого объекта, никак не связанного с субъективностью человека, как это характерно для новоевропейского (естественнонаучного в своей основе) познания. И вот именно поэтому их речи столь расходятся между собой.
Иными словами, П. Адо удается зафиксировать тот основополагающий постулат экзистенциальной философии, который лаконично сформулировал в своем «Постскриптуме» С. Кьеркегор: истина не объект, истина - субъект [9; 10]. А раз истина в субъекте, то само ее искание направлено на преображение существования конкретного человека, субъекта не только истории и культуры, но и индивидуального существования. Итак, изначальный факт поразительного рассогласования дискурсов древних мыслителей вытекает из того, что философия есть не теоретическое познание внешнего объективного мира, а внутренняя практика самоизменения человека с помощью специфического ансамбля «духовных упражнений». Философия почти всегда открывается для П. Адо как пусть и дискурсивная - рациональная или имажинативная - активность, но нацеленная на изменение образа жизни и манеры видения мира нами самими или другими людьми.
Таким образом, у современной философии есть шанс периодически пересматривать свой «наукообразный экзистенциально атональный дискурс», возвращаясь к себе самой, обретая утраченный экзистенциальный тонус. Философская традиция получает подпитку от этих усилий, и философский дискурс снова начинает пониматься как обращение к человеческой душе, как возможность изменения к лучшему способу жизни. Такое понимание философии является экзистенциальным, хотя, вопреки толкованию, распространенному в «школьной философии», речь идет об экзистенциальности, берущей свое начало в языческой античности, а не в иудео-христианской культурной традиции, с которой обычно связывают истоки экзистенциальной мысли. Поэтому с позиции «философской практики» между этими культурно-историческими традициями и, соответственно, между обусловленными ими историческими типами экзистенциальности существует не только значительное расхождение, но и глубокое сходство и преемственность.
философствование эпиктет душа мировоззрение
Литература
Адо П. Духовные упражнения и античная философия. М. ; СПб. : Степной ветер : Коло, 2005. 448 с.
2. Ницше Ф. К генеалогии морали. Полемическое сочинение // Ницше Ф. Соч.: в 2 т. Т. 2. Т. 2. М. : Мысль, 1990. С. 407-524.
3. Платон. Федон // Платон. Собр. соч. : в 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 1993. С. 7-80.
4. Райков А.А. Профессионалы и любители в философии // Работы участников семинара «Феномен самодеятельного философствования» (Санкт-Петербург, философский факультет СПбГУ, 18 сентября 2004 г.).
5. Розанов В.В. Уединенное // Апокалипсис нашего времени. М.: Эксмо, 2008. С. 35-130.
6. Фуко М. Герменевтика субъекта: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981-1982 учебном году. СПб. : Наука, 2007. 677 с.
7. Эпиктет. В чем наше благо // Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. М.: Республика, 1995. С. 206-270.
8. Ясперс К. Введение в философию // Путь в философию. Антология. М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университет. кн., 2001. С. 224-235.
9. Amir L.B. Kierkegaard and the Philosophical Traditions of the Comic // Kierkegaard Studies Yearbook. 2013. Pp. 377-401.
10. Amir L.B. Shaftesbury - An Important Forgotten Indirect Source of Kierkegaard's Thought // Kierkegaard Studies Yearbook. 2014. Pp. 189-216.
11. Lahav R. Bergson and the Hegemony of Language // Southern Journal of Philosophy. 1990. 28.
12. Lahav R. Between Pre-Determination and Arbitrariness: A Bergsonian Approach to Free Will // Southern Journal of Philosophy. 1991. 29.
13. Lahav R. On Thinking Clearly and Distinctly // Metaphilosophy. 1992. 23.
14. Lahav R. Using Analytic Philosophy in Philosophical Counseling // Journal of Applied Philosophy. 1993. 10.
15. Lahav R. What is Philosophical in Philosophical Counseling // Journal of Applied Philosophy. 1996. 13.