Были в районе Среднего и Ближнего Востока и другие, вполне геополитические, факторы. Маршрут танкеров с сырой нефтью шёл через Суэцкий канал и восточное Средиземноморье, где с послевоенных лет укрепилось советское военно-политическое присутствие. Противостояние супердержав проявилось здесь ещё летом 1958 года, когда ввод американских войск в Ливан (операция «Голубая летучая мышь», 15 июля - 20 октября 1958 года) с целью оказать давление на события в Ираке вызвал остро негативную реакцию Москвы. По некоторым данным, было решено готовиться к силовому развитию событий - войска Закавказского военного округа под командованием К. К. Рокоссовского должны были нанести удар по Турции (член НАТО с февраля 1952 года) [21, с. 209].
Высадкой морской пехоты США предполагалось оказать давление как на иракских революционеров, так и на правительство Г. А. Насера в Египте. По мнению биографа Эйзенхауэра Стивена Амброза, эта демонстрация силы должна была иметь строго локальный (точнее - региональный) характер [1, с. 437-439], но реакция Москвы оказалась весьма жёсткой - ведь и национальное правительство Египта, и баасистский кабинет Касема в Ираке должны были усилить лагерь Москвы на Ближнем и Среднем Востоке [14].
Эта история полувековой давности причудливо отразилась в событиях лета 2006 года - в ходе так называемой «второй ливанской войны», которую ряд исследователей предложил рассматривать как подготовительную акцию властей Израиля по установлению контроля над нефтепроводом Баку - Тбилиси - Джейхан [25]. В ответ современные российские власти решили вернуться в восточное Средиземноморье, делая упор на восстановление связей с давним союзником по региону - Сирией (вплоть до восстановления военноморских баз с целью «защитить пути экспорта своих энергоносителей в Турцию и Ближний Восток») [4].
Таким образом, даже страны, не обладающие своими запасами нефти или не являющиеся ведущими потребителями углеводородного сырья, оказываются (подчас не по своей воле) втянуты в «большую нефтяную игру», которая может из тех или иных соображений маскироваться провозглашением совершенно иных целей.
Конечно, перечнем крупных конфликтов, имеющих международное значение, весь масштаб проблемы не ограничивается. Постоянно, в «текущем режиме» борьба за нефть прорывается всплесками международных и внутренних конфликтов. Особенно это заметно в тех регионах, где межгосударственные границы неточны, политические режимы неустойчивы и присутствуют иностранные «силы влияния». Так, ещё в 1980-х гг. власти Ливии имели значительные политические и территориальные претензии к соседнему Чаду, не раз вводили туда свои войска, и хотя мотивировки в основном сводились к желанию помочь одной из сторон в длительном чадском гражданском противостоянии, на деле уже тогда был выявлен интерес Триполи к нефтяным ресурсам соседа. В начале ХХI века ситуация в центре Африки повторилась - официальные власти Чада вновь оказались под ударом повстанцев, но теперь не только прямо указывалось на нефтяной фактор
(по словам американского эксперта Джея Филипса, «ни для кого не секрет, что вот уже несколько лет все в Чаде крутится вокруг нефти»), но и особо выделялись интересы стран-потребителей: с одной стороны - США и Малайзии, чей совместный консорциум уже работает в Чаде, а с другой - Судана и предположительно Китая [8]. Ситуация сходна с событиями боливийско-парагвайской войны 1932-1935 гг., которая велась за спорный нефтеносный участок границы и финансировалась американским нефтеконцерном «Стандарт Ойл» (на стороне Боливии) и английским монополистом «Ройял Датч Шелл» (на стороне Парагвая).
Ещё одна нефтяная война XXI века зреет в Юго-Восточной Азии. В спор о территориальной принадлежности островов Спратли (центральная часть Южно-Китайского моря) вовлечены Вьетнам, Китай, Тайвань, Филиппины, Малайзия, Бруней. С конца 1980-х гг. началась острая фаза противостояния между Китаем и
Вьетнамом (вплоть до военных столкновений), в котором Вьетнам был поддержан Москвой, а Вашингтон выступил на стороне Тайваня и Филиппин. Конфликтный вопрос о судьбе островов, то обостряясь, то затухая, длится больше 20 лет, сохраняя тем не менее ввиду угрозы исчерпания разведанных нефтяных месторождений перспективу перерасти в полноценную нефтяную войну. Сейчас интерес к освоению шельфа спорных островов проявляют российская компания ТНК и американская «Эксон».
Можно утверждать, что во второй половине ХХ века в ходе региональных и мировых военнополитических процессов сформировалось новое мировое политическое явление - нефтяные войны. Так как весь мир зависит от нефти, то очевидно, что готовность бороться за углеводородное сырье со всё большим ожесточением неминуемо должна была стать одним из важнейших элементов мировой политики (как борьба за сырьевые рынки и колонии в ХIХ веке). Как тогда прямые экономические потребности в колониальных захватах уживались с лицемерной заботой о судьбах «нецивилизованных народов», так и в ХХ веке нефтяная основа конфликтов часто маскируется заявлениями о национальном суверенитете, восстановлении исторической справедливости, недопустимости попрания прав человека и т.д. (примером этого может служить кровавое развитие ситуации на Балканах, которая, по мнению некоторых исследователей, была «побочным проявлением» политики США по установлению контроля над Черноморско-Адриатическим коридором транспортных, нефтяных и коммуникационных линий) [11]. В целом проблема транспортировки нефти (и в первую очередь борьба за контроль над нефтепроводами и территориями их расположения) будет в обозримом будущем обостряться и становиться одним из важнейших элементов «петрополитики» XXI века.
Не менее важной особенностью нефтяных войн стало то, что они не являются «монополией» отношений между нефтепроизводящими и нефтепотребляющими странами - как ни парадоксально, но чаще в борьбу за контроль над нефтяными месторождениями вступают страны, располагающие значительными углеводородными ресурсами (как известно, и США располагают некоторыми собственными нефтяными запасами). Обострение нефтяного фактора в американской внешней политике начала ХХI века вызвано резким повышением потребностей американской экономики в нефти в период «мировой войны с международным терроризмом», в которой США выступали лидером западной цивилизации. В этом случае «борьба с осью зла» может оцениваться как маскировочная идеология прямого интереса США в своём присутствии на берегах Персидского залива.
Несомненно, что участниками «нефтяных войн» будущего останутся сами страны этого региона и, очевидно, Африканского континента и Юго-Восточной Азии. Такие государства, как Иран и Саудовская Аравия, будут стремиться жёсткими политическими и силовыми действиями сохранить своё ведущее место в мировой нефтедобыче, а это будет осложняться как крайне неясным будущим иракских нефтяных месторождений, так и сохранением американского военного присутствия в регионе (Ирак и Афганистан). В Африке с проблемами своего суверенитета над нефтяными месторождениями могут столкнуться и Нигерия, и Чад, и Судан, хотя в этих странах более высокой является угроза внутренних «нефтяных войн» (как проявление межплеменной борьбы), как это было в 1980-х гг. в Анголе. Для Юго-Восточной Азии «горячей точкой» длительное время будет оставаться архипелаг Спратли.
Очевидно, что в случае негативного развития событий - под давлением падения мировых цен на нефть - нефтяная война может вспыхнуть и в Латинской Америке. Так, в Венесуэле (где правящий режим Уго Чавеса жестким регулированием нефтедобычи и её реализации пытался обеспечить успех «боливарианского социализма») ситуация может пойти по пути либо гражданской войны, либо по пути вторжения войск США (как вариант - с привлечением войск других стран континента), либо по пути объединения первых двух вариантов. В любом случае интерес США в приобретении «домашнего нефтедонора» просматривается совершенно очевидно, тем более что венесуэльская нефть уже распространяется на территории США развитой сетью заправочных станций.
Финансовые возможности богатых нефтью стран будут позволять им активно участвовать в военнополитических событиях других государств региона, вплоть до формирования частных армий и политических группировок, (как пример - поддержка Ираном фактически правящей в Ливане партии «Хезболла» [18], а ранее, в 1980-х, - финансирование властями Саудовской Аравии афганских моджахедов). Как уже отмечалось, неудача Израиля во «второй ливанской войне», где его противником были отряды «Хезболлы», а не ливанской армии, резко снизила возможность Тель-Авива влиять на нефтяные потоки в регионе.
Соединённые Штаты, разумеется, останутся основным участником «нефтяных войн» в обозримом будущем, если не произойдёт кардинальных изменений не только (и не столько) политического курса. Планы новой администрации по поиску новой экономической модели проявились в концепции развития альтернативной энергетики (предполагается потратить 150 млрд долларов), что представителями делового мира США в условиях финансового кризиса и падения спроса на энергию воспринимается скептически (своё негативное отношение к этому проекту демократов одним из первых сформулировал глава нефтяного концерна Exxon-Mobil Рекс Тиллерсон) [2]. Гораздо важнее то, что импорт нефти за 1972-2007 годы стал стоить США вдвое дешевле, что в целом уменьшило зависимость американской экономики от углеводородного сырья. Сокращение закупок нефти может сделать американскую политику более гибкой, в том числе в регионе Персидского залива, - пока же, по мнению авторов редакционной статьи газеты «Лос-Анджелес таймс», Соединенные Штаты сами создают себе будущие проблемы, «обогащая врага» [27].
Советское участие в нефтяных войнах значительно отличалось от прямолинейно-мотивированного подхода США, чья экономика имеет нефтепотребляющий, нефтезависимый характер. Для СССР, экономика которого носила нефтепроизводящей характер, важнее было действовать методом «от противного», уменьшая американские шансы на закрепление в нефтеносных регионах и тем самым ослабляя своего главного противника в борьбе за мировое лидерство. Разумеется, что наряду с этой главной целью Москва решала и иные задачи как военно-политического, так и экономическо-сырьевого характера.
Современное российское руководство действует в значительной степени в иной ситуации - прежнее противостояние между Москвой и Вашингтоном осталось в прошлом, но геополитические цели России всё равно требуют защиты своих интересов, в том числе и в нефтяной сфере. Россия, ограничиваясь задачей регионального контроля, старается всемерно усиливать свои позиции на нефтеносном шельфе Арктического региона, а также восстанавливать позиции и расширять участие в нефтяной экономике Китая, Вьетнама, Ливии и ряда других стран.
Таким образом, реально существующая зависимость экономик ведущих стран от мирового рынка нефти, с одной стороны, потребность в обеспечении стабильности поставок - с другой, и борьба за минимизацию нефтецен - с третьей (в сочетании со стремлением мировых и региональных лидеров геополитически контролировать стратегически важные нефтеносные территории с целью недопущения усиления потенциальных или явных противников), привели во второй половине ХХ в. к возникновению феномена «нефтяных войн» как одного из ведущих факторов международной политики.
нефтяной война мировой политический
Список литературы
1.Амброз С. Эйзенхауэр: солдат и президент. М.: Книга Лтд., 1993. 560 с.
2.Америка нашла альтернативу: Барак Обама берет курс на экологическую энергию [Электронный ресурс]. URL: http://www.energyland.info/news-show-mir-alternate-18158 (дата обращения: 02.09.2011).
3.Англо-аргентинский конфликт 1982 г. [Электронный ресурс] // Зарубежное военное обозрение. 2002. № 5. URL: http://www.soldiering.ru/war/falkland/index.php (дата обращения: 28.08.2011).
4.Военные базы, финансовая поддержка и дипломатия: Москва снова на главных ролях [Электронный ресурс]. URL: http://www.inosmi.ru/translation/238864.html (дата обращения: 05.09.2011).
5.Военный энциклопедический словарь. М.: Военное издательство, 1986. 864 с.
6.Война на Фолклендах могла произойти на пять лет раньше [Электронный ресурс]. URL: http://pda.lenta.ru/news/2005/ 06/01/war/ (дата обращения: 05.09.2011).
7.Вудворд Б. Признание шефа разведки. М.: ИПЛ, 1990. 480 с.
8.День защиты нефти [Электронный ресурс] // Коммерсант-Власть. 2008. № 5. URL: http://www.kommersant.ru/docrss.aspx?DocsID=850566 (дата обращения: 01.09.2011).
9.Ибн-Султан Х. Воин пустыни: личный взгляд на войну в Заливе командующего объединёнными вооружёнными силами. М.: Дар аль-Кэмам, 1996. 480 с.
10.Коновалов А. Даже временное перекрытие Ираном Ормузского пролива станет для России сильнейшим ударом [Электронный ресурс]. URL: http://www.lentacom.ru/comments/3577.html (дата обращения: 21.08.2011).
11.Крейтор Н. фон. Проф. Чоссудовский о геополитике войны в Македонии [Электронный ресурс]. URL: http://www.voy.com/36093/32.html (дата обращения: 11.08.2011).
12.Куликов А. Нефть и война: военно-политическая обстановка накануне падения режима Саддама Хусейна // Воздушно-космическая оборона. 2007. № 5. С. 78-85.
13.Малинин С. Война за нефть: последняя попытка Буша [Электронный ресурс]. URL: http://www.bigness.ru/articles/2008-01-16/iraqoil/4660 (дата обращения: 18.07.2011).
14.Национальная и государственная безопасность Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: http://www.nationalsecurity.ru/mailing/mailing07.htm (дата обращения: 31.08.2011).
15.ОАО «Зарубежнефть» [Электронный ресурс]. URL: http://www.nestro.ru/www/nestroweb.nsf/index/ dev_vietsovpetro_rus (дата обращения: 04.09.2011).
16.Петрусенко В. В. Белый дом и ЦРУ. М.: Мысль, 1985. 286 с.
17.Сергеев М. Война с Ираном принесет России десятки миллиардов [Электронный ресурс] // Независимая газета. 2001. 23 марта. URL: http://www.ng.ru/economics/2007-03-29/1_iran.html (дата обращения: 15.08.2011).
18.Хасс Р. Новый Ближний Восток [Электронный ресурс] // Россия в глобальной политике. 2006. № 6. URL:
http://www.globalaffairs.ru/numbers/23/6676.html (дата обращения: 03.09.2011).
19.ЦРУ США: государственный терроризм. М.: Планета, 1987. 240 с.
20.Шебаршин Л. В. Рука Москвы: записки начальника советской разведки. М.: Центр-100, 1992. 304 с.