26 января было опубликовано заявление центрального и московского секретариатов анархистов-биокосмистов. Ими Ленин тоже оценивался как «величайший борец за угнетённых», символ «героической воли, которая в невероятно тяжёлой борьбе ведёт к победе и в жизни мира развёртывает новую эру». В соответствии со своей доктриной биокосмисты призвали бороться за освобождение человека от гнёта сил природыРГАСПИ, ф. 16, on. 1, д. 417, л. 4.. Это заявление подверглось жёсткой цензуре в соответствии с официальной большевистской фразеологией (это отражено в хранящемся в РГАСПИ документе). В результате в нём, призвавшем к борьбе «против старого мира, против эксплуатации и закрепощения трудящихся»Голос анархистов // Известия ВЦИК. 1924. № 22(2057). 27 января. С. 5., Ленина объявили «символом героической воли пролетариата».
В конце января 1924 г. была подготовлена статья «советского анархиста» Г.Б. Сандомирского «Ленинизм и бакунизм», в которой развивались популярные ещё в 1917 г. представления о Ленине как о близком анархистам мыслителе. «Ленин бакунизировал Маркса», осуществив «синтез марксизма и бакунизма», -- таков основной вывод Сандомирского. По его мнению, Ильич направлял революционный процесс в России, по М.А. Бакунину, в русло всенародного бунта. Конституции РСФСР 1918 г. Сандомирский приписывает «бакунинское презрение к государству», увязывая его с идейным влиянием ЛенинаРГАСПИ, ф. 16, on. 1, д. 417, л. 8-9.. Статья была опубликована в «Известиях ВЦИК», за исключением абзаца, повествующего о том, как много внимания вождь большевиков уделял вопросу издания трудов Бакунина в России и высоко оценивал его как мыслителяСандомирский Г.Б. Ленинизм и бакунизм. Венок анархиста // Известия ВЦИК. 1924. № 2(2062). 2 февраля. С. 2..
Публицисты анархистской эмиграции по-своему отреагировали на смерть лидера РКП(б). По мнению автора одного из первых таких откликов, Ленин являлся «всесильным диктатором России», который боролся «за свою идею казарменного коммунизма»М. Р-н. Смерть Ленина // Американские известия. 1924. № 111. 30 января. С. 2. и, будучи «великим истребителем русского народа», «перещеголял всех русских самодержцев», создав «такую деспотию, которой мог бы позавидовать любой татарский хан».г,
1ам же..
Далее указывалось, что уже по своим личностным чертам, обусловленным культурно-историческим влиянием, Ленин был склонен к диктатуре: «В натуре этого человека было что-то татарское, азиатское, тираническое, что, несмотря на тонкий слой образованности и европеизма, было преобладающим и решающим фактором во всех его пробуждениях и стремлениях»Там же.. Как характерную черту поведения Ленина автор называл нетерпимость, которая и стала основным фактором раскола РСДРП на большевиков и меньшевиков, и ещё до революции он уже стал «маленьким царьком и диктатором» в кругу единомышленников. «Общеизвестным, -- писал тот же автор, является тот факт, что Ленин не терпел противоречий и уживался только с теми, кто безоговорочно признавал его авторитет, во всём разделял его точку зрения, поддакивал ему и слепо за ним следовал... Всегда он был охвачен желанием руководить другими, направлять и командовать ими, и малейшее несогласие и оппозиция его планам приводили его в бешенство и к самым диким полемическим выпадам против своих соратников по партии»-г
1ам же.. Создание последней, ориентированной на лидера и безропотно ему подчинявшейся, и стало основным фактором политической гибкости, которую проявили большевики: «С такой публикой после большевистского переворота можно было предпринимать какие угодно эксперименты и при помощи её и из неё лепить, как из воска, какие угодно политические системы»-г
1ам же..
В опубликованных в 1929--1937 гг. статьях и воспоминаниях Н.И. Махно Владимир Ильич был назван авторитарным лидером, а большевистская партия -- «покорно шедшей на поводу у мудрого Ленина»Махно Н.И. Азбука анархиста. М., 2005. С. 100.. В то же время представитель крестьян и лидер их движения Нестор Иванович рассматривал своего политического противника как политика, понимавшего и отражавшего на пути к власти интересы городских рабочих. Следуя близкой данной среде фразеологии, умело манипулируя её представителями, глава советского правительства и восстановил престиж государственной власти. «Другие говорили: без “дурака” не обойтись. (Причём под словом “дурак” они разумели всегда только власть)... В действительности мудрый Ленин правильно понимал город. Поставил на пост этого “дурачка” под флагом диктатуры пролетариата группу лиц, возомнивших о себе как о знающих эту роль, лиц, способных на что хотите, лишь бы быть на посту властелина и навязывать свою подчас мудрую волю другому человеку и целому роду человеческому. Мудрый Ленин сумел вознести роль “дурака” на необыкновенную высоту»Там же. С. 103., -- писал Махно. Он достаточно высоко оценивал опыт Ленина как политического и государственного деятеля. Особенно ярко эта характеристика звучала при сравнении с лидерами левых эсеров, претензии которых на роль правителей России Нестор Иванович считал крайне неудачными: «У левых эсеров шансов на успех этого боя, по-моему, не было, потому что у них не было двух-трёх человек, людей, подготовленных, ну, скажем, на посты Ленина и Троцкого, заменить которых ни Спиридоновой, ни Камковым, ни тем более Штейнбергом, ни даже Устиновым, имевшим до некоторой степени ленинскую практику, в то время нельзя было»Там же. С. 303-304..
Значительный интерес представляют личные впечатления Махно о его встрече с Лениным в Москве летом 1918 г. В какой-то мере вождь крестьян оперировал их «патриархальными» образами. Так, Ленин разговаривал с ним «по-отцовски»Там же. С. 317.. Махно называл его умелым организатором и руководителем, что проявилось в постановке вопросов, вынуждавшей гостя дать на них наиболее подробные ответы* Там же. С. 318.. Влияние харизмы Ленина прослеживалось и в признании Нестора Ивановича: «Я лично почувствовал, что начинаю благоговеть перед Лениным, которого недавно убеждённо считал виновником разгрома анархических организаций в Москве»Там же. С. 321.. При этом он писал, что лидер РКП(б) -- пример циничного и лицемерного в своих действиях политика. Это проявилось, прежде всего, в использовании ложного обвинения анархистов в бандитизме, как одного из способов оправдания массовых репрессий. Вспоминая о разговоре с Лениным, Махно констатировал: «Большей неискренности и лицемерия, какие в данном случае проявил Ленин, особенно в отношении анархизма, трудно найти у кого-либо другого из политических дел мастеров. Большевистская власть организовала уже в это время свои походы против анархизма со строго продуманным замыслом дискредитации анархистского движения в стране, где большевизм Ленина поставил крест над всякой свободой революционных организаций и где только анархизм был и оставался опасным для большевизма»Там же. С. 324--325; Махно Н.И. На чужбине. Записки и статья. 1923--1935. Париж, 2004. С. 105-106..
Махно проиллюстрировал и тесно связанные с политической конъюнктурой взгляды лидера большевиков на анархизм и его представителей. Например, распространение их идей среди украинского крестьянства в 1918 г. Ленин воспринял положительно: «Это было бы отрадно, так как это ускорило бы победу коммунизма над капитализмом и его властью»Махно Н.И. Азбука анархиста. С. 318.. Дальнейшие его слова в передаче Махно, так или иначе, касались развернувшихся в середине 1920-х -- начале 1930-х гг. среди российских анархистов-эмигрантов дискуссий о стратегии, тактике и принципах организации анархистского движения. Ленин критиковал анархистов за то, что они, «не имея серьёзной своей организации широкого масштаба, не могут организовывать пролетариат и беднейшее крестьянство и, следовательно, не могут подымать их на защиту, в широком смысле этого слова, того, что завоёвано всеми нами и всем нам дорого»Там же. С. 319..
Впрочем, в пересказе беседы Махно и Ленина очевидно и достаточно типичное для марксистов обвинение адептов анархизма в приверженности утопическому мировоззрению, поскольку почти все они «думают и пишут о будущем, не понимая настоящего: это и разделяет нас, коммунистов, с ними... Да, да, анархисты сильны мыслями о будущем, в настоящем же они беспочвенны, жалки исключительно потому, что они в силу своей бессодержательной фанатичности реально не имеют с этим будущим связи»Там же. С. 322.. В контексте разногласий в анархистской среде интересен подход Нестора Ивановича к изложению своей беседы с Владимиром Ильичом, одобрительно-подбадривающие слова которого, как будто, должны были легитимировать Махно в качестве будущего народного вождя: «Вас, товарищ, я считаю человеком реальности и кипучей злобы дня. Если бы таких анархистов-коммунистов была хотя бы одна треть в России, то мы, коммунисты, готовы были бы идти с ними на известные условия и совместно работать на пользу свободной организации производителей»Там же. С. 321..
Своеобразным итогом осмысления анархистами-эмигрантами социальнополитической деятельности Ленина стали труды Волина и последнего крупного теоретика российского анархизма, анархо-синдикалиста Максимова. Книгу последнего «Гильотина за работой», написанную в конце 1930-х гг., издали в 1940 г. в США на английском языкеMaximoff G.P. The Guillotine at work. Chicago, 1940.. Её первый том «Ленинистская контрреволюция» был посвящён анализу генезиса теории и практики государственного террора, проводившегося Советским государством в отношении оппозиции, а также категорий населения и отдельных лиц, признанных опасными для политического курса большевиков. Григорий Петрович выводил принципы государственного террора из идей лидера РКП(б), который, по мнению автора, отвечал «за расстрелы, за террор, но он в такой же мере отвечает за все зверства, проявленные в терроре, за весь садизм, за все пытки во всех застенках... Ленин и только Ленин, как первосвященник секты, несёт ответственность за небывалое в истории принижение и обесценение личности, за абсолютное неуважение к жизни человека, за моральное разложение и вытравление у своих опричников всех нравственных устоев, без которых человек опускается ниже уровня дикого зверя»Maximoff G.P. The Guillotine at work. Vol. 1. P. 255..
Также Максимов обосновал мысль о том, что Ленин является идейным отцом и организатором террора, проводившегося большевиками в советских республиках, возникших на месте бывшей Российской империи, а затем и в СССРТам же. P. ЗО.. Сталин в вопросах поддержания диктатуры и террора против политических противников оценивался Максимовым как «верный ученик» ЛенинаТам же. Р. 45..
Кроме того, автор продолжил развитие тем, ранее затронутых анархистскими критиками РКП(б). Так, он писал, что отказавшись от последовательно марксистской концепции, изложенной в «Манифесте Коммунистической партии», Ленин популяризировал федералистские и самоуправленческие идеи, изложенные в работе Маркса «Гражданская война во Франции»Там же. Р. 21.. По словам Максимова, сделано это было с целью обмана трудящихся, в то время настроенных в духе самоуправления, противоположного марксистским принципам централизма. «Ленин, требуя уничтожения армии, полиции и чиновничества, писал автор, -- внушал рабочим, крестьянам и солдатам, что Республика Советов есть Анархическая Федерация многих тысяч Коммун-Советов, разбросанных по необъятным пространствам России и что эта республика есть полная демократия, развёрнутая до логического предела -- до безгосударственности»Там же. Р. 23.. Именно этот политический манёвр, писал Максимов, обеспечил большевикам победу, которую не принесло бы откровенное распространение этатистско- социалистической программы.
Развивая идеи своих предшественников, Максимов считал, что установление диктатуры (личной и партии большевиков) являлось изначальной целью действий лидера РКП(б) в 1917 г. «Ленин шёл к своей цели, -- писал автор, -- к проведению в жизнь программы Маркса--Энгельса, изложенной в “Коммунистическом Манифесте”: к так называемой “диктатуре пролетариата”, т.е. к диктатуре партии, к своей личной диктатуре, к централизации и к государственной монополии во всех областях жизни»Там же. Р. 25.. Указывая на непосредственные цели этой политики, Григорий Петрович первым из российских анархистов применил термин «тоталитарный» по отношению к политической модели, установленной вождём большевиков в России: «Абсолютистское тоталитарное государство, правящее насилием и террором»Там же. Р. 34..
По мнению автора, избранная Лениным политическая стратегия означала, «что нужно не противостоять народной стихии, а разжигать её и плыть вместе с ней, быть на гребне её волны, дать ей истощить себя естественным путём и тогда, улёгшись и успокоившись, она будет покорной и послушной в руках вознесённого ею к власти»Там же. Р. 25-26.. Как пример идеологической манипуляции он рассмотрел написанные Лениным и принятые СНК после Октябрьского переворота декреты (1917--1918). Они «имели то же значение, что и дооктябрьская пропаганда, т.е. пропагандистское завоевание доверия масс и устранения всякого подозрения. Только с этой стороны Ленин расценивал декреты, не придавая им никакой другой цены и не связывая себя ими»Там же. Р. 27..
Максимов провёл параллели с другими тоталитарными режимами 1930-х гг., отождествляя с ними большевистскую диктатуру. Отстаиваемую Лениным общественно-экономическую модель, впервые отражённую в работе «Грозящая катастрофа и как нам с ней бороться» (сентябрь 1917 г.), Максимов охарактеризовал так: «Ещё в 1917 г., до переворота, Ленин, параллельно пропаганде идей Парижской коммуны, исходя из Коммунистического Манифеста и воззрений Маркса--Энгельса на централизацию и “рабочее” государство, проповедовал идеи, комплекс которых позднее стал известным под именем фашизма и тоталитарного корпоративного фашистского государства, которое строится Муссолини в Италии... Ленин по справедливости должен считаться первым теоретиком фашизма, несмотря на некоторые и весьма существенные расхождения современного фашизма с Лениным, например, в вопросе расовом, национальном и др.»Там же. Р. 59--60.. Однако эта модель, полагал автор, в условиях массовой самоорганизации рабочих и крестьян не была воплощена в жизнь: «Ожидая, когда уляжется народная стихия, против которой он был бессилен бороться вначале, он видел, что захват рабочими предприятий, промышленных и торговых, зашёл слишком далеко и фактически смёл начисто слабых русских капиталистов, промышленников и купцов. Рецепт уже не подходил. Пришлось его несколько видоизменить и вместо фашистского “социализма” и корпоративного государства, начать строить “государственный капитализм” со вкраплениями в разное время элементов, свойственных современному фашизму»Там же. Р. 61..
Максимов считал Ленина основным ответственным за развязывание в стране полномасштабной Гражданской войны. По мнению анархистского теоретика, реальной альтернативой большевистской диктатуре и дальнейшему развитию гражданского противостояния могла стать коалиция социалистических партий, проводившая в жизнь радикальные преобразования при сохранении политических свобод: «Блок русских социалистов всех фракций, несомненно, или совсем устранил бы Гражданскую войну, так как поставил бы слабую русскую буржуазию и военную клику в невозможные условия сопротивления, контрреволюционных элементов к разрозненным местным вспышкам, подавить которые не представляло бы большого труда... Ленин отверг предложение об образовании коалиционного социалистического правительства, т.е. сознательно шёл, не считаясь ни с чем, на Гражданскую войну не только с эксплоататорами, но и с “социалистической демократией”, с огромной массой рабочих и крестьян»м Там же. Р. 32-33..